Оставив сражающегося с Гремори чудовища за спиной, Ферзен осторожно подхватил падающего принца Реймонда.

— ……

Нижняя часть лица – вся ткань, кость – была разъедена ядом, бурлящим с пузырьками.

Токсины, проникшие в бронхи и дальше, начали перекрывать дыхание, подбираясь к нервам, соединяющим тело с мозгом.

Очень скоро Реймонд падёт в объятия вечного покоя – смерти.

Но если сейчас призвать существо, что может восстановить ему тело, то победить в этой войне не удастся.

Уничтожив правый глаз коленом, Гремори рассредоточила огромное количество маны по уцелевшим частям тела, тем самым позволяя себе сражаться с призванным ранее чудовищем на равных – даже более того, постепенно подавлять его.

Иными словами, если Ферзен сможет проигнорировать смерть принца Реймонда……

Верно. Вот почему Реймонд сказал ему напоследок: думать о себе.

Чтобы он отпустил оковы Бритейна и стал просто человеком, стремящимся к своему будущему.

— Ваше Высочество……

Осознав это, Ферзен крепко прижал к себе принца Реймонда, который, потеряв сознание, лишь время от времени вздрагивал в его объятиях.

— Вы действительно считали, что моя преданность императорскому дому, что моя стойкость, на которую вы могли опереться…… была лишь следствием того, что я – Бритейн?

Страдающий от тяжёлого ОКР, Ферзен когда-то думал, что одиночество будет единственным спутником в его жизни. Но встреча с Юфимией и Юриэль изменила его.

Он захотел стать хорошим мужем. Захотел создать с ними счастливую семью.

Даже его натянутые, неловкие отношения с братом Джеремией, когда-то разрушившие их семейную связь, начали меняться.

Он захотел стать достойным младшим братом и восстановить между ними подлинные семейные узы.

Всё это время, пока он переживал внутренние перемены, именно императорская семья продолжала удерживать рядом с собой Ферзена, пускай он и был надменным и гордым дворянином.

Их доверие, их вера к нему, единственному пятну в истории Бритейна, должны были бы стать невыносимой ношей на его плечах.

Но напротив, для Ферзена это стало единственной целью жизни.

Возможно, именно поэтому его привязанность к дому Бритейн только крепла.

Даже такой, как он – сломанный, искалеченный – носил это имя. Имя, внушающее другим ожидание, веру, надежду.

Да.

Иначе говоря……

В глазах императорского дома, Ферзен фон Швейг Бритейн был — безупречным человеком.

Иронично, но именно для Ферзена они были теми, кем он восхищался.

И это восхищение, это решение — не изменились и сейчас.

Стать гордостью империи. Быть одной из её опор — это тоже было частью того счастья, которое человек по имени Ферзен стремился обрести.

Его участие в этой войне началось не из желания заполучить больше.

Скорее, это был отчаянный шаг злодея, чтобы лишь ничего не потерять.

Так как же он мог отвернуться от его смерти, происходящей у него на глазах?

Поэтому Ферзен поднял лежащий на земле кинжал и без колебаний вонзил его себе в шею, перерезав сонную артерию.

*Кап*

Сразу же хлынула тёплая кровь — жгучая боль вспыхнула в теле.

*Тудух!*

И спустя мгновение за его спиной вновь отворились врата подземного мира.

Теперь его способность была полностью исчерпана, но Ферзен не чувствовал ни капли сожаления.

*Кап……*

*Вшаааа!*

Из ниоткуда, по сухому небу обрушился резкий ливень.

Сумерки. Поговаривали, будто именно в это время дня граница между этим миром и подземным становится тоньше.

И казалось, будто эти слухи вовсе не выдумка.

Из воздуха начали доноситься зловещие стоны призраков, и мрачная атмосфера тяжело легла на всё вокруг.

О чём же они плачут?

Чего боятся?

*Скрип……*

Наконец, из врат вышла уродливая кукла, словно сшитая в спешке из обрывков ткани, и начала медленно залечивать раны принца Реймонда.

А затем восстановила сломанные руки Ферзена, сдавленные под телом Гремори.

— ……

Но даже когда принц Реймонд начал возвращаться из объятий смерти, Ферзен сидел с потухшим взглядом, не фокусируясь ни на чём, словно его душа была изъята.

Где-то глубоко внутри, там, где будто бы прятался замок на самой его душе, что-то медленно начинало расцепляться. И с каждым мгновением вырывалось наружу нечто колоссальное.

Это чувство, словно бездушная тяжесть, давило на человеческое эго по имени Ферзен, осыпая его лавиной памяти, чей возраст можно было бы исчислять вечностью.

И чем больше эти воспоминания смешивались между собой, тем стремительнее исчезали и иссыхали человеческие эмоции.

*Вздрог!*

Но — любовь, которую он постиг, встретив Юриэль и Юфимию.

Семейная привязанность, что родилась, когда он наконец сблизился с Джеремией.

Времена отчаянных усилий, чтобы оправдать надежды и доверие императорской семьи……

Всё это, как свет далёких звёзд на просторах необъятной вселенной, отчётливо врезалось в тот бесконечный поток времени, сохраняя имя: Ферзен.

И, наконец…… спустя долгое время, он едва слышно произнёс:

— Статус……

Затем медленно опустил взгляд.

И впервые…… его особая врождённая способность, всегда обозначаемая как 「 ??? 」, теперь отображалась как:

「 ■■■■■■ ■■■■■■■ ■■■■」.

Такие символы не найти ни в одном уголке мира, ни в недрах какой бы то ни было цивилизации.

Но Ферзен…… мог их прочесть.

— Бертем Эльквиа Эриа

Если передать это на языке этого мира, то значило бы: царь, не ведающий покоя вечного сна.

Да. Это было…… истинное имя, вырезанное в самой его душе.

* * * * *

— ……

С течением времени вечность, отпечатавшаяся в его разуме, всё сильнее сливалась с личностью Ферзена.

А это означало лишь одно – его собственное "я" становилось всё более весомым.

Когда в человеческое тело начинает вливаться нечто, что смертная плоть неспособна выдержать по своей природе, – разрушение сосуда неизбежно.

*Треск*

Ферзен отвернул голову, увидев, как от кончиков его пальцев стремительно пошёл процесс старения, а кожа начала увядать, словно у древней мумии.

Существо подземного мира, что должно было исцелять его тело, изо всех сил пыталось справиться, но даже его запредельные способности, похоже, не могли повлиять на это.

Тем не менее, Ферзен, читая и принимая в себя эти безмерные, накапливающиеся в сознании эоны времени, ничуть не сомневался в подобном исходе.

Ведь изначально его уникальная способность была дарована ему не для того, чтобы спасти его от неминуемой гибели, а чтобы запечатать в себе воспоминания прожитого в вечности.

Точнее – установить защиту, скрывающую от его восприятия истинное имя: Бертем Эльквиа Эриа.

Это и была истинная суть способности, до сих пор остававшейся в тени.

И, быть может, именно потому сейчас Ферзен почувствовал неожиданное спокойствие.

Он ясно понял, что должен сделать.

И ещё – он знал, что это не прощание.

Вот почему Ферзен, ещё не обратившейся в прах оставшейся рукой, крепко сжал свой алтарь.

В тот же миг полностью исцелённый принц Реймонд пришёл в сознание и, шатаясь, поднял корпус.

— Г…… граф!

В его глазах отражался образ чёрного мага, собиравшегося через алтарь принести самого себя в жертву.

— Граф──!

Он хотел немедленно броситься вперёд. Если не хватит сил, то хотя бы ползти, лишь бы остановить эту жертву.

Но тело, лишь недавно возвращённое из хватки смерти, уже израсходовало все свои силы.

— Ваше Высочество.

— Граф…… Луэрг…… прошу, не надо!

— Я не ухожу навсегда.

Ферзен произнёс это не в пустую – у него были на то свои основания.

Однако для принца Реймонда эти слова могли прозвучать лишь как утешение. Не более.

И в самом деле, ведь для человека, живущего во времени смертных, не существовало пути обратно после полной, свершившейся смерти.

— Мне нужно кое-куда пойти.

— Граф…… умоляю……

— Так что я скоро вернусь. Когда это короткое путешествие закончится. Встретьте меня с улыбкой. И этой же ночью угостите меня выпивкой.

Слушая Ферзена, говорящего эти слова в преддверии собственной гибели, принц Реймонд впервые ощутил укол неприязни к нему.

Потому что всё, что тот обещал…… не могло быть исполнено.

Разве всё не закончится тем, что он, сидя перед могилой, будет натянуто кривить губы в жалкой пародии на улыбку и пить в одиночестве, без собеседника?

— Граф……

Потому Реймонд, почти с мольбой, вновь позвал Ферзена, умоляя не заставлять его пережить столь жестокую сцену……

*Скрип*

Но двери в подземный мир, что уже начали открываться, холодно и безжалостно обрушили на него безысходность.

С момента заключения сделки – всё происходящее подпадало под законы подземного мира.

И потому в пределах этого мира живых не оставалось ни малейшей возможности вмешаться.

К Ферзену подошло странное создание: оно ступало, опираясь на гнилые корни, а его голова была наклонена набок, точно тонкий серп луны. Существо осторожно протянуло четыре руки — и нежно заключило его в объятия.

Принц Реймонд, глядя на эту сцену, лишь бессильно застыл с пустым выражением на лице……

— А……

Но затем он ощутил, как от этого существа исходит что-то иррациональное: слепое преклонение, абсолютное подчинение, почти безграничная верность. И сердце его невольно затеплилось призрачной надеждой.

— Аааааааа!

Но увидев, как Ферзен, словно растворяясь, сливается с этим существом и в конце концов полностью исчезает внутри него, Реймонд исказил лицо в безобразной гримасе и издал стыдный, жалкий вопль.

Да, империя Эрнес вновь встала на ноги, утопая в крови их собственной жертвы.

Это было слишком постыдно.

Слишком унизительно.

Слишком позорно.

Слишком горько.

……И в то же время — это была просто очередная строка в книге истории, что раз за разом переписывалась одной и той же рукой.

* * * * *

— Ваше Высочество!

Вассалы, подбежав к Реймонду, который бессильно осел на колени, в спешке подняли его на ноги.

— Вы должны отдать приказ к отступлению!

Порождение, вызванное ценой жизни Ферзена, вступило в бой, однако изначально призванное чудовище уже было на последнем издыхании.

Не факт, что новое существо сумеет добить Гремори.

Если получится – прекрасно. Но если нет, тогда вся армия империи Эрнес, находящаяся здесь, окажется обречена на уничтожение.

К счастью, уровень воды, перекрывшей тыл, значительно снизился, и потому отступление пока ещё возможно.

Вот почему верные слуги повысили голос, стремясь вернуть принца Реймонда к реальности.

— ……

Охваченный ощущением пустоты, горечи и гнева, принц Реймонд поднял голову и сжал дрожащие губы до крови.

— ……Отступаем.

Он хотел выйти из их тени. Вырваться из-под их тени и встать с ними наравне.

Не просто принимать помощь, а самому протянуть руку – построить крепкие, взаимные отношения между монархом и подданным.

Но неужели слишком жадно желать этого?

Даже отдавая приказ к отступлению, Реймонд не мог избавиться от всепоглощающего чувства бессилия.

Однако тем, что заставило его всё же двинуться вперёд, – была надежда на счастье, к которому стремился Ферзен, и которое всё ещё оставалось в этом мире.

Он должен был защитить Джеремию.

Должен был защитить леди Луэрг и ребёнка Ферзена, которого она носила под сердцем.

Должен был защитить дочь дома Альфредов.

И, наконец, чтобы хоть капля достоинства осталась в этой отвратительно повторяющейся истории……

Он не мог позволить империи Эрнес пасть.

Ферзен бы не пожелал, чтобы рядом с его могилой была похоронена вся империя.

— ……Отправьте людей к моим брату и сестре. Сообщите, что нужно немедленно отступать и возвращаться в столицу.

— А что насчёт главы дома Альфред?

— Нет. Ему – ничего не сообщать.

Сильно натянув поводья, Реймонд склонил голову.

Он знал лучше любого, как устроена преданность Альфреда.

Теперь, когда Ферзен мёртв.

Теперь, когда ход войны вновь начал склоняться не в пользу Эрнес.

Если Корлеоне уэйн Баретта Альфред, этот старый змей, узнает об этом, он непременно поднимет мятеж.

У него не было преданности, чтобы отдать себя ради гибнущей империи.

А к Бритейну, чья история будет развеяна в прах, у него и вовсе не было ни капли интереса.

Потому на последнем рубеже, куда будет брошены все силы, его армия скорее будет мешать, а не помогать.

И всё же, несмотря на приказ, некоторые из старших командиров, шепча друг другу за спиной, уже отправляли тайные распоряжения своим людям – покинуть фронт и увести солдат своих домов.

……Кто в итоге будет смеяться, когда закончится эта война – быть может, знает лишь небеса.

* * * * *

*Шлёп*

Прямо посреди поля боя Гремори рухнула навзничь, позволяя себе спокойно вздохнуть.

Закат окончательно угас.

Наступила ночь, окутанная тьмой.

И в конце концов, последнюю победу одержала она.

Цена, заплаченная за этот миг, – обе руки, правая нога, слух, один глаз.

Хуже покалеченного ублюдка и представить было нельзя. Но несмотря на это, ощущение успешного завоевания, к которой стремилась, приносило своё удовлетворение.

— В-ваше Величество!……

Позади раздавались победные крики солдат, но слуги, подбегающие к Гремори, звали её с лицами, побелевшими от ужаса.

Однако Гремори, утратившая слух, не могла их услышать. Она подняла верхнюю часть тела и опустила взгляд на своё тело.

Конечности были разорваны вдоль, до самых костей.

Кровотечение из изуродованного тела было обильным.

И без того пробитая селезёнка превращала её тело в нечто далёкое от нормы, так что удивительно даже, как нить её жизни всё ещё не прервалась после таких потерь.

— У меня сейчас даже не месячные, а из промежности льёт, как из ведра.

— К-кхем! Живо! Позвать медиков к Её Величеству! И срочно привести всех солдат с подходящей группой крови!

— Д-да!

Вассалы, видя, как Гремори отпускает шутку, совершенно неуместную в такой ситуации, не знали, как на это реагировать. Но для самой Гремори это была, по-своему, попытка сбросить с тела остаточное напряжение. Знак того, что она наконец достигла конца этой войны.

Теперь осталось лишь одно – как всегда: время наслаждаться. Время раздавить, растоптать проигравших и вкусить сладость победителя.

Жаль лишь, что Ферзен – тот, кто должен был увидеть весь этот процесс – больше не принадлежит этому миру.

«До самого конца…… Какой же скучный ты, всё-таки, человек.»

Цокнув языком, Гремори отдалась в руки подбежавших медиков и, наконец, спокойно закрыла глаза.

* * * * *

Не потому существует тьма, что есть свет, но именно тьма доказывает, что где-то есть свет.

В самых глубинных слоях подземного мира, где всё покрыто беспросветной чёрнотой, перед Великим Храмом Богов, верховные чудовища склоняли головы, мелко дрожа всем телом.

И с каждой секундой дрожь эта не утихала — наоборот, становилась всё сильнее, ясно давая понять: их объяла неподдельная, до костей пронзающая тревога.

Эти существа, жившие испокон веков, записанные в именной книге подземного мира……

Кто, скажите, мог внушить страх тем, кто сам был воплощением непостижимого ужаса для всех прочих форм жизни?

*Топ*

И всё же вскоре, будто желая дать ответ на этот безмолвный вопрос……

Из-за алтаря, затянутого непроглядной тьмой, раздался звук шагов – шагов, эхом расходящихся по всей глубине подземного царства.

От давления, исходившего от приближающегося существа, верховные чудовища не то что головы поднять – даже пошевелиться не осмелились: казалось, сами их тела вдавило в землю ещё сильнее.

— ……

Да.

Перед Великим Храмом Богов гордо возвышался один-единственный мужчина.

Он не произносил ни слова, не делал ни единого движения.

И всё же он безмолвно возвещал собравшимся здесь чудовищам:

「 Отродья. 」

「 Ваш король вернулся. 」

И тогда чудовища, собравшиеся в этом месте, назвали его так:

Бертем Эльквиа Эриа.

Царь, не ведаюший покоя вечного сна.

А смертные, живущие в мире живых, звали его иначе:

Ферзен фон Швейг Бритейн.

Или Ферзен фон Швейг Луэрг.