Ферзен остановился.

Перед ним раскинулась отдельная область – место, находящееся над первым уровнем подземного мира. И хотя оно принадлежало этому миру, в нём работали свои правила.

Здесь проходили все души мира живых, входя в круговорот перерождения.

В зависимости от накопленной кармы, души подвергались здесь наказанию, и сохраняли самосознание лишь на время исполнения приговора. А в остальное время становились блуждающими призраками, бесцельно скитающиеся в пределах этой области.

И лишь когда всё закончится, им позволено войти в цикл реинкарнации, чтоб вновь пройти путь от рождения до смерти.

— ……

Так, молча глядя на душу Лиззи, блуждающую прямо перед ним, Ферзен долго не произносил ни слова.

Почему же чудовища так стремительно откликаются, когда чёрный маг приносит себя в жертву?

Потому что душа, покидающая тело после такого ритуала, отдаёт существу подземного мира свою добродетельную карму. Именно ту, которая могла бы уменьшить греховную.

И только если человек при жизни не совершил ни одного греха, его душа сразу вступает в круг перерождения.

Иначе, как сейчас, она просто принимает на себя полное наказание за всё, что совершила в прошлом.

— А……

Ферзен протянул руку, чтобы остановить Лиззи, и та, столкнувшись с ним бессвязно что-то пробормотала.

— Думаю, встреча со мной после смерти вряд ли обрадует тебя.

Хотя, она и обрадовалась бы, если бы он был обычным смертным, подчиняющимся законам жизни и смерти.

Но поскольку это не так, то как только он пробудит её сознание, она испытает лишь бессильную горечь и разочарование.

Она пошла на крайний последний шаг, принеся в жертву собственную жизнь. И когда поймёт, что всё это оказалось напрасным, её будет ждать только отчаяние.

Но стоило ли ему, пройдя весь этот путь, думать об этом?

Даже испытывать к ней жалость казалось нелепым.

Он и сам не знал, как хочет завершить с ней эти отношения. Какой ответ он хочет получить от неё?……

Нет. В глубине души был ответ, на который он надеялся.

Он хотел, чтобы Лиззи попросила простить все кармические грехи для Сезара, Роэра и себя, чтобы им позволили ступить на следующий цикл перерождения.

Ферзен надеялся, что на этом завершится их переплетённая судьба.

Но если оставить в стороне то, чего он желал, что же за неприятное до тошноты чувство в нём просыпалось?

Вопрос был недолгим.

Наверное, это и есть то самое чувство вины, от которого он до сих пор упорно отворачивался.

Пока он жил в мире живых, оставаться в роли злодея было единственным способом выжить, но теперь – в этом больше нет необходимости.

Именно поэтому чувство вины, которое он загнал в самый угол души и с которым не хотел сталкиваться, лишь теперь начинало биться, пытаясь выбраться наружу.

Иначе говоря, это чувство пыталось уравновесить в его душе перекошенные в одну сторону моральные весы.

Однако он не хотел с этим смириться, ведь первопричина всей этой трагедии не была результатом его собственной воли.

В конце концов, перерождение в этом смертном мире произошло явно из-за других.

— ……

Но итог, к которому пришли все эти попытки самооправдания, – осознание того, что, как и он сам, она тоже несёт на себе бремя несправедливости, которое не должна была нести.

Он сможет получить расплату от небесных богов.

Но от кого Лиззи сможет получить свою?

Даже само наличие такого вопроса, возможно, уже есть проявление трусости.

Ведь объектом этой расплаты может быть только он сам.

Пусть корни всего происходящего и берут начало от других, но та несправедливость, что пала на её плечи, в конце концов, лишь одна из ветвей, порождённых им.

Пусть это был всего лишь краткий миг, но разве, живя как человек по имени Ферзен, он не должен понять этого?

Грех – есть грех.

К нему не прилагаются красивые оправдания.

А отрицать этот факт – значит отрицать и всю жизнь человека по имени Ферзен, прожитую в мире живых.

Потому что роль злодея, запятнанная грехами, – был в конечном итоге его собственным выбором.

«Если всё должно было закончиться вот так……»

Надо было прожить жизнь хоть немного более нагло.

Было слишком легкомысленно говорить, что, оказавшись в подземном мире, он покорно примет наказание.

*Тык*

С легкой, почти насмешливой усмешкой, невольно проступившей на лице, Ферзен мягко коснулся лба Лиззи.

* * * * *

Будто бродя среди леса, окутанного густым туманом.

Будто утопая в уютной бездне, где даже солнечные лучи не могут пробиться сквозь толщу воды, – её затуманенное сознание всплыло на поверхность, и Лиззи вздрогнула от этого резкого пробуждения.

Потому что за этим всегда следовало нечто, настолько мучительное, что ей не хотелось даже вспоминать об этом.

— А……

Но сколько бы она ни ждала, наказание так и не последовало.

Напротив, тепло, которое она так давно не ощущала, вызвало в ней странное чувство облегчения. Подавшись этому ощущению, Лиззи медленно подняла склонённую голову.

— ……

И в поле её зрения медленно появилась фигура мужчины по имени Ферзен……

— Ха…… Ахаха!……

Из неё вырвался сдавленный смешок.

Неужели это и есть наказание, что суждено исполниться в этот раз?

— Ха…… Аха…… А…… Ааааааах!

Нет. Она изо всех сил молилась, чтобы это оказалось наказанием.

Тепло, охватывающее её тело.

Прикосновения, в которые он заключил её.

Если всё это – не кара, не расплата за грехи…… то до какой же степени этот мир собирается быть жесток с ней?

— Лиззи.

— ……

— Прошло много времени.

— Кх…… Ххх…… Кхык…… Ххнг…… Ха…… Ахаха!……

Поскольку сознание к ней возвращалось лишь в моменты, когда исполнялось наказание, Лиззи не знала, сколько времени провела здесь.

Но всё же она считала, что такая ситуация абсолютно не могла произойти здесь.

Хотя всё было пропитано одним лишь несчастьем, единственным утешением оставалось то, что, будучи всего лишь душой, она не могла показать ему слёзы. Лиззи ещё какое-то время горестно смеялась, затем, опустив голову набок, тихо произнесла:

— Сумасшедший ублюдок……

Что же она сделала настолько ужасного?

Какой такой смертный грех она совершила, что даже после смерти он пришёл за ней лично в подземный мир?

Ты даже после моей смерти пришёл за мной, в сам подземный мир?

— Сумасшедший…… ты сумасшедший, ты совсем рехнулся — с ума сошёл!

— ……

— Зачем ты пришёл? Чего ты хочешь? Выколоть мне глаза? Отрезать уши? Переломать ноги? Или, может, хотел увидеть, как я рыдаю? Или как, унижаясь, писаю при тебе в страхе? Ха…… Ахаха! Какая жалость. Я всего лишь дух, поэтому не могу дать тебе даже этого.

— ……

— Я не могу тебе этого дать!

— ……

— Так что, пожалуйста…… просто уходи. Раз уж ты увидел, какая я жалкая и ничтожная даже после смерти. Довольствуйся этим и убирайся прочь!

Голос, переполненный отчаянием.

Фиалковые глаза, залитые краской разочарования и безысходности.

Ферзен молча смотрел на всё это – и, не говоря ни слова, протянул руки и мягко обхватил её щёки.

— Разве это не ты сама тогда сказала? Если сможешь, то попробуй исказить законы подземного мира.

— ……

— А я дал себе обещание: если я когда-нибудь умру и попаду в подземный мир…… только тогда приму свою кару.

Он не собирался разбрасываться извинениями.

Ни при жизни, ни сейчас он не искал прощения.

И она, тоже…… она не должна его прощать.

*Шорох*

Подняв правую руку, что удерживала её щёку, Ферзен сосредоточил в ней свою карму — и вновь легко коснулся её лба.

И в этот миг, вместе с кармой, хранимой в его душе, к Лиззи перетекли фрагменты памяти во времена правления подземного мира и вся жизнь человека по имени Ферзен……

— Кх…… а……! Аааааах!

Боль, будто разрывающая душу на части, хлынула лавиной.

Ферзен осторожно опустил Лиззи из своих объятий и сел рядом, медленно ожидая, пока её состояние стабилизируется.

Поскольку он передал ей почти половину своей кармы, даже если её состояние и стабилизируется, она не протянет долго.

Кроме того, какой бы ни была форма, карму она может лишь расходовать, но не высвободить.

Таков был предел человеческой души.

И потому, используя переданные воспоминания, Лиззи сама рано или поздно поймёт, что уничтожить его здесь она не сможет.

……Возможно это всё ещё является трусостью.

Но это было всё, что он мог предложить, как справедливое и разумное решение.

Разве ему не допустима такая степень трусости? В конце концов, он ведь — злодей.

«Поэтому, Лиззи……»

«Когда ты очнёшься и откроешь глаза — передо мной, перед тем, кого больше никто не в силах судить……»

«……Стань моими весами.»

Может быть, он и был началом этой злой судьбы.

Но, возможно, именно ей и надлежит поставить в ней точку.