— Что с лицом?

Лиззи, собирая разодранные в клочья лоскуты собственной одежды, которыми пыталась прикрыть обнажённое тело, исподлобья взглянула на лицо Ферзена, искажённое бурей противоречивых мыслей, и усмехнулась с лёгкой насмешкой.

— Если уж на то пошло, то это мне стоит быть грустной, после всего произошедшего.

Земля уже начинала оттаивать, и на ней проклёвывались первые побеги.

Только вот она лежала на голой, ничем не устланной холодной земле, и потому её чистая спина и ягодицы были покрыты множеством царапин.

А из промежности медленно вытекали густые сгустки спермы, перемешанные с кровью, что наглядно показывало, насколько грубо он терзал её лоно.

— Если не хочешь, можешь убить меня прямо здесь. Своими руками.

В тот момент, когда он переспал с ней, Ферзен вновь обрёл способность чувствовать эмоции, возможность жить как человек, но только на один месяц.

А потому убить её означало, что спустя месяц……

Лишённый всех чувств, он должен будет продолжать своё существование, подражая самому себе, полагаясь на воспоминания, которым не мог больше сопереживать.

— Жалкая провокация……

С горькой усмешкой Ферзен отозвался на слова Лиззи, предложившей ему то, что он заведомо не мог выбрать. И затем начал приводить в порядок свою растрёпанную одежду.

Но в процессе он вдруг вздрогнул, осознав, что больше не чувствует раздражения из-за едва заметной нарушенной симметрии в своём облике.

Сохранив полные воспоминая Бертема, он должен был страдать от ещё более ярко выраженных приступов ОКР, чем прежде.

Решение этой проблемы он поручил Пяти Богам Удачи……

Но, судя по нынешней ситуации, Лиззи, несомненно, приложила руку и здесь, связав со своим существованием.

— Чего застыл?

Лиззи, вытерев с раздвинутых бёдер кровь и сперму, сочившиеся из промежности, скромно сомкнула ноги и протянула Ферзену руку.

— Подними меня. Я ведь не могу идти сама.

Даже воссоздав собственное тело, Лиззи намеренно оставила сломанными ногу, которую он когда-то переломал.

Она хихикнула и подняла взгляд на Ферзена.

— У тебя вряд ли есть время, чтобы так беззаботно прохлаждаться.

— Не знал, что ты такая болтушка.

— А я и не знала, что ты можешь быть таким жалким и никчёмным.

Ферзен, услышав, как она не желает уступить ни в одном слове, вздохнул и медленно подошёл, поднимая в объятия её маленькое тело.

*Шорох*

Лиззи тут же ловко обвила руками его шею и, прижавшись лбом ней, прошептала едва слышно:

— Ферзен.

— ……

— Когда-нибудь……

Впервые — в этом новом теле……

— Я хочу, чтобы слёзы, которые ты прольёшь были из-за меня.

Её фиалковые глаза, глядящие снизу вверх, слегка склонив голову вбок.

Ферзен посмотрел на неё прямо, и, опустив голос до своего привычного, бархатисто-глубокого тембра, ответил:

— Этому не бывать.

— Угу. Надеюсь, что так.

Её не устроил этот странно уверенный ответ, прозвучавший из его уст, но Лиззи не стала спорить дальше и просто закрыла глаза.

В переданных ему воспоминаниях её брат, Роэр, когда-то сказал:

Он хотел стать единственной несправедливостью для Ферзена фон Швейг Бритейна.

Конечно, её брат Роэр так и не смог этого достичь.

Но теперь она унаследовала его волю, отправилась в это одинокое плавание…… и будет жить как его несправедливость.

Всю жизнь.

Рядом с ним.

До самой смерти.

Навсегда.

* * * * *

*Топ*

Тем временем Лиззи, уснувшая в его объятиях, тихо и спокойно посапывала.

Как же она могла быть такой безмятежной?

Впрочем, неудивительно – ведь именно он, а не она, был лишён покоя.

Вернувшись в ущелье Эль-Альта, Ферзен провёл взглядом по лежащим повсюду телам солдат империи Эрнес, уже начавшим разлагаться, и с затуманенным взглядом выпустил наружу колоссальный поток маны.

Это была сила, которая даже по внешним признакам далеко превосходила уровень Аполлион.

Да, пусть и на время, но сейчас, когда исчезло то, что мешало ему всю жизнь – его непреодолимая обсессия, мучившая в течение двадцати пяти лет……

Он, наконец, достиг следующей ступени за Аполлион – Таумиэль.

Вскоре трупы солдат империи Эрнес, повинуясь его магии, начали подниматься с земли.

И хотя тела уже начали гнить и не сохранили ни одного целого участка, а потому требовали колоссального количества маны для оживления, – Ферзен без колебаний отдал её, собирая мертвецов за своей спиной.

А затем, сделав первый шаг вперёд, тихо пробормотал:

— Пойдёмте. На вашу…… Нет, на нашу родину.

* * * * *

Накануне решающей битвы Юриэль, запершись в своём шатре, сжала лицо руками.

Возможно, она слишком долго плакала.

Её голос окончательно сел.

Слёзы больше не текли.

Ей хотелось хотя бы утопить это горе в вине, но……

Из-за ребёнка, растущего в её чреве, она не могла себе этого позволить. И в итоге Юриэль пришлось в полной мере встретиться лицом к лицу с отчаянием и болью от вести о смерти Ферзена.

Плохое предчувствие возникло у неё ещё тогда, когда основное войско внезапно вернулось рано. Но она до последнего отказывалась в это верить, цеплялась за надежду.

Но когда тревожное ожидание стало свершившимся фактом, вся воля к жизни в один миг покинула её.

Юриэль уэйн Дейна Альфред.

Женщина, рождённая лишь ради одного мужчины, жившая только для него и принадлежавшая только ему.

И теперь, когда он – её сущность, её суть – погиб, по сути она тоже была мертва, хоть тело её и продолжало существовать.

Первой мыслью, захватившей разум, было покончить с собой и уйти вслед за ним……

Но она не могла этого сделать. Причина – ребёнок, которого она носила под сердцем.

Вот почему, наверное, говорят, что нет в мире существа сильнее матери.

На руинах, что составляло её жизнь, Юриэль, держалась из последних сил за этот единственный, хрупкий оплот с печалью на лице.

Мир, в котором его больше нет……

Мир, где только она могла быть родителем его ребёнка……

Такого будущего она никогда не хотела.

И всё же, Юриэль не смогла отпустить это будущее.

Потому что только этот ребёнок, которого она носила, был единственным напоминанием о нём.

* * * * *

Перед шатром Юриэль.

Лаура, уже собравшись войти внутрь, остановилась и, отвернувшись, подняла взгляд к ясному небу.

Какой смысл был в том, чтобы просить не рассказывать Юфимии о смерти Ферзена, если сама она едва держится на ногах?

Ведь прежде чем заботиться о других, стоило бы хотя бы о себе подумать.

— ……

Но даже так думая, Лаура прекрасно понимала и сочувствовала поступку Юриэль.

Сколько бы ревности и зависти ни питала она к той, в конце концов, обе любили одного и того же мужчину.

Вот почему пусть и ненадолго, пусть даже это иллюзия, она просто хотела оставить Юфимию в мире, где Ферзен всё ещё жив.

Ведь мир, в котором он уже мёртв, слишком жесток для тех, кто остался.

«Чёртов мальчишка……»

Зачем он дал ей надежду?

«Зачем……»

Научил её любви?

Если уж ей не суждено даже вдовой стать……

Тогда было бы лучше, если бы он умер от её руки, и её вновь заклеймили бы ведьмой.

До полнолуния осталось совсем немного.

Но Лауру больше это не волновало.

* * * * *

*Топ*

Элизабет, благополучно воссоединившись с основным войском и завершив подготовку, стояла перед зеркалом, разглядывая своё отражение.

Почему-то образ девушки с мечом на поясе казался ей до странности чужим и неестественным.

Невольно с её губ сорвался насмешливый смешок.

Но едва за этим смехом всколыхнулась волна горьких слёз – Элизабет тут же рефлекторно прикусила губу до боли.

Они снова стоят на жертве Бритейна.

Какое право они вообще имеют – предаваться скорби и безутешно плакать?

Ни права оплакивать его смерть……

Ни права чтить её……

Их императорской семье такое никогда не будет позволено.

Поэтому Элизабет заставила себя собрать волю, выпрямилась, сдерживая выражение лица, и с решимостью посмотрела на своё отражение в зеркале……

Но, каждый раз губы предательски дрожали, а лицо, искажённое грустью, вот-вот готово было разразиться слезами.

Она плотно закрыла шатёр и, не в силах больше держаться, без сил опустилась на походную койку.

— Хннн……

Принцесса империи Эрнес – Элизабет.

Со своим положением она не имела ни права оплакивать его смерть, ни права скорбеть по нему.

Но если говорить об Элизабет как о простой женщине, влюблённой в мужчину по имени Ферзен фон Швайк Бритейн……

О женщине, которая, несмотря на невозможность этой любви, медленно, шаг за шагом взращивала в себе это чувство……

Разве у неё нет права страдать по нему? Разве она не имеет права чтить его память?

Единственное, что от него осталось в её душе, – это чувства.

И если даже к ним ей не позволено прикоснуться, тогда этот мир поистине слишком жесток.

— Ферзен……

Как опора империи, как её верный слуга — он, возможно, был прекрасным человеком.

— Ферзен……

Но как мужчина, он был ужасен.

* * * * *

Март.

Весна началась без него.

Началась, не позволяя даже времени на траур.

Империя Элмарк наступала, намереваясь растоптать эту весну.