— Д-да!…… Г-глубже!…… Ах!……

Ферзен, навалившись на неё всем своим весом, вогнал чудовищный член прямо в матку.

Лиззи, выгибаясь, попыталась упереться ладонями в его грудь и оттолкнуть его.

*Тиск!*

Но, издавая жалкий стон, она тут же оказалась схваченной за руки. Ферзен рывком прижал её к стене кровати, лишив всякой возможности пошевелиться, а второй рукой обвил её талию и начал двигаться, как возбужденный зверь.

Головка, отмечающая глубины её матки липким эякулятом, сводила с ума –Лиззи мелко дрожала всем своим маленьким телом, не в силах привыкнуть к этому ощущению.

*Чпок!*

*Слюрп!*

*Хлюп!*

Особенно из-за того, что прижатое к стене тело заставляло её бёдра невольно выгибаться назад, его чудовищный член проникал ещё глубже, и её низ живота, то выпячиваясь, то опадая в такт его толчкам, двигался в завораживающем ритме.

— Ах!……

Похоже, он собирался сменить позу.

Ферзен отстранил крепкую грудь, прижимавшую её к стене, и, сев на кровать, крепко притянул её к себе.

— А……

И Лиззи сразу поняла – это уже не продолжение соития, а его конец.

Заключив её в свои объятия и лишив всякой возможности вырваться, он излил своё густое семя глубоко в её матку.

*Слюрп!*

Как и следовало ожидать, её низ живота выпятился, когда пенис, дёрнувшись в последний раз, изверг в неё поток горячей, липкой спермы.

От инстинктивного отвращения её тело вздрагивало, но мощные руки Ферзена удерживали её в объятиях, не позволяя вырваться.

И лишь когда бесконечно долгий выброс закончился, а в воздухе осталась только остывающая, тяжёлая жара……

*Шорох*

Ферзен взял с тумбы чистую ткань и начал мягко вытирать её тело.

— Не смешно ли?

— ……

— Мы всего лишь дважды переспали, а твоё отношение уже так разительно отличается.

Неужели через секс привязанность мужчины к женщине может быть настолько глубокой?

— Знала бы, что так будет, может, и стоило раньше раздвинуть для тебя ноги.

Каждое слово Лиззи звучало как насмешка и откровенное издевательство, но Ферзен никак не реагировал, продолжая вытирать её тело.

— Если уж проявляешь заботу, то мог бы и вытащить наконец свой член из моей матки.

Или……

— Может, ты просто хочешь помочиться напоследок туда?

*Шорох*

Слегка запрокинув голову, Лиззи обеими руками обхватила лицо Ферзена и, глядя ему прямо в глаза, рассмеялась.

— Как мило. Ты ведь меня действительно любишь.

— Кто знает.

Ферзен, ни на миг не изменив выражения лица, безразлично ответил и положил использованную ткань на кровать.

Затем слегка приподнялся, заставив Лиззи наклониться, и осторожно вынул свой глубоко засаженный член.

*Слюрп!*

С непристойным звуком перед его глазами предстало раздвинутое лоно, из-за которого ясно виднелся плотно сомкнутый вход в матку, удерживавший всё излитое семя.

— Что?

— ……

— Так удивлён?

Лиззи слегка покачала бёдрами, а потом выпрямилась и с кривоватой улыбкой взглянула на него.

— Те девки, в которых ты кончал, всё растерянно проливали, а я вот – нет?

— Следи за языком.

— По крайней мере, мой язык честен, в отличие от того, у кого действия со словами не сходятся.

Не уступив ни единого слова, Лиззи устроилась, прислонившись к Ферзену, и, протянув руку, мягко обхватила всё ещё подёргивающийся член.

Порочные чувства, которые Ферзен питал к ней, были сродни самому примитивному инстинкту выживания.

И потому привязанность, рождающаяся из этого влечения, вряд ли можно назвать любовью.

Но разве человек не столь несовершенное существо, что может принять напряжение, испытанное на качающемся мосту, за симпатию к другому?

Поэтому, когда наконец настанет момент, когда он примет это за любовь, разве это не будет забавно?

«Хочу, чтобы через меня ты познал боль неразделённой любви.»

И ещё.

«Хочу, чтобы, обнимая других женщин, ты больше никогда не мог почувствовать ни капли удовольствия.»

А если она когда-нибудь родит ему ребёнка……

«Хочу, чтобы ты на всю жизнь стал отцом, которого собственный сын или дочь будут только презирать.»

«Пусть вся твоя печаль, вся боль и все слёзы……»

«Будут связаны лишь со мной.»

С этой зловещей надеждой Лиззи убрала руку, слизнула с ладони сперму Ферзена и кокетливо улыбнулась.

* * * * *

Пять часов утра.

Ферзен, спавший в покоях Лиззи, осторожно поднялся, стараясь не разбудить её.

До родов Юфимии оставалось совсем немного, и теперь, когда она была уже на последних сроках, он почти всё своё время посвящал ей.

Собственно, именно поэтому он не возвращался в Луэрг, а оставался в особняке Бритейнов – всё из-за скорых родов Юфимии.

*Шорох*

Но едва он успел одеться, как Лиззи, повернувшись на бок, уставилась на него.

— Женщина, с которой ты только что спал, даже не успела проснуться, а ты уже тайком уходишь? Прямо образец дурных манер.

— ……

— Шучу. Всё равно я и не ждала от тебя хоть капли такой заботы.

После этой озорной улыбки Лиззи зевнула и, перевернувшись, натянула на себя одеяло. Ферзен же сделал шаг прочь.

Он не знал, делала ли она это лишь ради того, чтобы подразнить его,
или же в её словах всё-таки проскользнула тень искренности.

Но в сущности это не имело значения.

Если бы его заставили взвесить Лиззи и Юфимию на одной чаше весов, его выбор, разумеется, пал бы на последнюю.

Открыв дверь и спустившись вниз, Ферзен вошёл в покои Юфимии и сел рядом с ней, тихо спящей.

Затем, уловив исходящий от неё запах молока, он осторожно потряс её, пробуждая из полудрёмы, и, когда она приподняла верхнюю часть тела, потянулся к её одежде и стянул с плеч лямку.

— А…… когда ты пришёл?

— Только что. Хотел бы ещё немного полюбоваться, как ты спишь, но так ты простудишься.

Белые тканевые прокладки, вложенные к груди, уже полностью пропитались молоком и давно перестали выполнять свою функцию.

— С-служанки недавно их меняли……

Ферзен, не обращая внимания на покрасневшее лицо Юфимии, поднял стоявшую рядом небольшую ёмкость и мягким движением начал сцеживать её молоко.

— Ах!……

Хотя молоко скапливалось часто, он всегда помогал ей сцеживать его, поэтому болезненных уплотнений не возникало.

Но странное, сладострастное ощущение всё равно вызывало у неё непроизвольные стоны.

И, когда в руках Ферзена уже набралось достаточно молока, Юфимия, тяжело дыша, без сил прислонилась спиной к его груди.

— Т-тебе это не кажется странным?……

— Что именно?

— Моя грудь……

Она не только стала заметно больше в объёме, чем раньше, но и ареолы с сосками увеличились соответственно. Юфимия, смущённо прикрывая грудь руками, спросила это у Ферзена.

— Даже вернувшись, я провожу больше всего времени с тобой, и всё же у тебя всё ещё так мало уверенности в себе.

— ……

— Я не виню тебя. То, что я считаю достаточным, может оказаться недостаточным для тебя.

— Прости……

— Не извиняйся. Лучше вместо этого будь чуть жаднее до меня.

Ферзен наклонился и нежно поцеловал её в лоб, а после обхватил её полную грудь.

— Нет в тебе ничего уродливого. Для моих глаз ты всегда прекрасна, а твоё тело в моих руках – всегда желанно.

— Спасибо. На самом деле, дело, наверное, не столько в отсутствии уверенности в себе, сколько в том, что я слишком жадная.

— ……

— Даже будучи твоей женой, даже став матерью твоего ребёнка…… я всё равно хочу оставаться желанной в твоих глазах.

— Тогда придётся отдать ребёнка кормилице. Так ты не будешь тратить на него время и сможешь быть рядом со мной.

— Н-нет…… я не хочу так.

Ответ Ферзена показался Юфимии и нелепым, и в то же время забавным, так что она, заикаясь, расхохоталась.

Муж, который ревнует к ещё не рождённому ребёнку……

И всё же, прося его стать хорошим отцом, она сама, возможно, ревнует к этому малышу, которого носит под сердцем.

Ферзен, который уделяет больше времени их ребёнку, и Ферзен, который посвящает всё время только ей……

Одно лишь то, что она мысленно взвешивала эти два образа, вызывало в ней чувство вины, и Юфимия неловко зашевелила пальцами.

Жена одного мужа, мать одного ребёнка и женщина одного мужчины.

Три желания, которые никак не могут сосуществовать вместе.

Но, возможно, именно умение найти между ними равновесие – это и есть путь женщины, достойной такого мужчины, как Ферзен.

— Ах……

— Тебе больно?

— Нет…… просто…… м-мне нужно в туалет……

Так как срок беременности уже подходил к концу, матка сильнее давила на мочевой пузырь, и позывы стали очень частыми.

— Пойдём. Не стоит звать служанку, я сам тебя провожу.

На таком сроке ей было тяжело даже просто ходить, а из-за живота она не видела, куда ставит ноги, что было опасно. Поэтому Ферзен поднялся с кровати и бережно помог Юфимии встать.

Затем, шаг за шагом, они осторожно двинулись по коридору, стараясь идти в такт друг другу.

— З-закрой…… пожалуйста, уши.

Зайдя в уборную и сев на унитаз, Юфимия тихим голосом что-то сказала Ферзену, наконец облегчая долгие позывы.

Но куда сильнее, чем смущающий звонкий звук струи, её смущало то, что на таком сроке она не могла как следует вытереться сама.

Совсем уж невозможно это не было, но сделав это небрежно, она рисковала вызвать воспаление.

*Скрип*

Когда она, закончив, робко открыла дверь, внутрь зашёл Ферзен.

От этого Юфимии стало так неловко, что она поспешно закрыла лицо ладонями……

— Ах!……

Именно поэтому его прикосновения, когда он начал аккуратно вытирать её пах, ощущались ещё отчётливее. Юфимия, едва раздвинув пальцы, взглянула сверху на Ферзена.

Но, увидев совсем не то, что ожидала, – серьёзное выражение лица Ферзена и тёплую, глубокую нежность в его взгляде, – Юфимия медленно опустила руки.

Ей показалось, что сам её стыд в этот момент был бы чем-то неуместным.

— Пойдём.

— Да……

Когда Ферзен, закончив, помог ей подняться, взяв за руку, Юфимия вновь доверчиво оперлась на его заботу, и они вместе двинулись обратно по знакомому пути.

И вот, когда они шли вдвоём по пустому коридору, Ферзен после короткой заминки заговорил:

— Меня это действительно удивило.

— Что именно?……

— Твоя реакция, когда я принял Лиззи и Лауру.

— Ах……

Если бы Юфимия узнала о его смерти и последующем «воскрешении», то принять появление Лиззи и Лауры было бы ей легче – просто потому, что тогда это казалось бы мелочью на фоне того потрясения.

Но ей изначально сообщили, что весть о его гибели была лишь частью стратегии. Так что удивительно, что она так спокойно отреагировала на появление двух новых наложниц.

— Признаюсь, девушка из рода Розенбергов тогда всё же произвела на меня впечатление.

— ……

— Если быть не совсем честной, то я могла бы сказать, что была поражена её решимостью – она ведь даже отправилась за тобой на поле битвы. И если между вами действительно была взаимная симпатия…… то я готова принять её.

А если честно……

— Но, по правде говоря, я была так спокойна, только потому что узнала о её бесплодии.

Ферзен, возможно, не смог бы до конца понять её слова.

Но для женщины разница между тем, можешь ли ты выносить ребёнка любимого мужчины или нет, куда важнее, чем любая «разница в статусе».

— Пусть она молода, красива и из могущественного рода…… но в конце концов рядом с тобой, Ферзен, она, как и все мы – твои жёны.

Разумеется, Лаура в некоторых аспектах могла стоять выше неё.

Лаура де Шарль Розенберг, возможно, могла принести Ферзену куда больше пользы, чем Юфимия эль Лоурен Луэрг.

Но, как жена, в итоге Лаура де Шарль Луэрг никогда не сможет превзойти Юфимию эль Лоурен Луэрг.

И одного этого было достаточно, чтобы Юфимия не испытывала к ней никаких чувств.

Нет, скорее, она даже ощущала жалость.

Ведь с течением времени для женщины родиться бесплодной – это всё равно что обречь себя на глубокую печаль.

— А Лиззи? Что насчёт неё?

— Потому что она тебя не любит. И ты её – тоже.

В их первую встречу Юфимия, разумеется, настороженно к ней отнеслась.

Но слова, которые Лиззи тогда бросила ей и Юриэль, до сих пор прочно отпечатались в её памяти.

「 Вы ходите, будто хвастаясь кандалами на своих ногах, сделанными из боли и страданий, что причинил вам этот мужчина, – и ещё смеете смотреть на меня свысока? 」

「 Думаешь, один лишь вынужденный брак делает тебя самой несчастной? 」

「 Я из-за него потеряла всё – свою жизнь, свой род, свою семью. 」

「 А ты? Была воспитана и выращена только ради одного мужчины, и твоя жизнь была ненадолго отвергнута – и это всё? 」

「 Моя жизнь как Лиззи пол Рианны Клодии – это вечное существование жертвой этого мужчины. У кого тут положение хуже? 」

「 Если мерилом здесь служат кандалы, выкованные из боли и страданий, что он вам причинил, – тогда не смейте задирать нос при мне. 」

Слова, полные злобы и яда, по-своему задели и Юриэль, и Юфимию, поэтому полностью отрицать их они не могли.

И, в отличие от Юриэль, Юфимия, пусть и поздно, узнавшая о злополучной связи между Лиззи и Ферзеном, не смогла ответить ей ничем.

Разумеется, если бы она захотела узнать всё заранее, то могла бы это сделать. Но когда-то она сама выбрала не ворошить его прошлое – и потому Юфимия не сожалела об этом.

Честно говоря, в глубине души она даже считала это к счастью.

Если нынешняя жизнь Лиззи рядом с Ферзеном – расплата за совершённый грех……

……То это наказание казалось Юфимии слишком уж лёгким.

И всё же, хоть Юфимия и не отличалась проницательностью, она понимала: судя по всему, что делал Ферзен до сих пор, за тем, что он держал Лиззи рядом с собой, скрывалась какая-то тайна.

И, скорее всего, именно она является тем самым клинком, который они оба держали у сердец друг друга.

— Не знаю, что именно она хочет увидеть, оставаясь рядом с тобой…… Но если она не собирается разрушать наше счастье…… то я поддержу твой выбор.

— ……

Была ли это всё та же женщина, которую он знал?

Сдержанная и зрелая, она спокойно отвечала на его вопросы, и незаметно для него начала утешать его.

Теперь уже он сам находил утешение в каждом её слове.

*Щёлк*

Дойдя до дверей их покоев, Юфимия, открывая их, подняла взгляд на него и спросила:

— Ну как…… Теперь я хоть немного стала женой, достойной тебя?

Зелёные, как весенняя листва, волосы.

Прекрасно сверкающие золотые глаза.

Красные губы, хранящие лёгкую улыбку.

Пленённый её обликом, Ферзен заговорил:

— Более чем достаточно……

Его возлюбленная и его любимая жена – Юфимия слишком дорога его сердцу.