Ночь.

Время ложиться спать.

«Снова……»

Юриэль мельком взглянула на Ферзена, заметив, как на его лице проскользнуло едва уловимое выражение недовольства.

Он не в открытую проявлял свои эмоции, и если бы её с детства не растили и воспитывали только ради Ферзена, то вряд ли бы смогла бы уловить столь мимолётную перемену.

Когда же подобное стало изредка повторяться в течение нескольких недель, Юриэль без труда поняла, кто отправил то письмо.

— Дедушка приезжает в Луэрг?……

В тот момент, когда Ферзен, уже успев скрыть мимолётную тень в выражении лица, провёл большой ладонью по её округлившемуся животу, его тело чуть заметно напряглось.

— У тебя зоркий глаз, Юриэль.

— Ну, разумеется…… Я ведь всю жизнь жила только ради тебя. Разве могла бы я этого не заметить?

Старейшина рода Альфредов, Корлеоне, был для Ферзена человеком, вызывавшим физиологическое отвращение. Но его раздражение было вызвано не столько самим фактом приезда, сколько договором, который он был вынужден заключить с Корлеоне, чтобы забрать Юриэль.

Если Юриэль родит сына, то ещё до того, как ребёнок отлучится от груди, его придётся отправить в дом Альфредов. И Ферзен прекрасно понимал, как сильно это ранит её.

— Я……

— Даже не вздумай говорить, что с тобой всё будет в порядке. Я ведь не настолько бессердечен, чтобы не понимать твоих чувств.

Теперь его дочь, Карлея, только-только научилась переворачиваться. И чем больше времени Ферзен проводил с этой малюткой, тем лучше начинал понимать, какое значение ребёнок имеет для родителей.

— Да…… честно говоря, было бы ложью сказать, что я буду в порядке. Но если ты попытаешься что-то предпринять из-за моих переживаний, дедушка не отступит.

Конфликт интересов между Альфредом и Луэргом спровоцирует противостояние севера и центра, а заодно станет прямым толчком к обострению отношений между Альфредами и Бритейнами.

И если учесть положение, которое эти два рода занимают в нынешней империи, подобное столкновение может перерасти уже не просто в конфликт между семьями, а в настоящую гражданскую войну.

Империя, пытавшаяся уменьшить влияние дворян и сосредоточить власть в центре, только недавно пережила войну с Элмарком, что привело к её относительному ослаблению. Столкновение двух домов, которое можно сравнить с новой войной, станет для империи непосильным испытанием.

Нет, империя, возможно, и выдержит, но императорская семья — уже нет.

К тому же Ферзен не мог проигнорировать, что отчасти ответственен за начало войны с Элмарком……

— Можешь не говорить. Я и сам это понимаю лучше всех. Просто…… мне жаль, что ты, находясь рядом со мной, должна познать горечь, ещё не успев вкусить счастье материнства. Даже если сейчас родится дочь, это лишь отсрочит твоё будущее горе.

— Если бы ты тогда не согласился на тот договор, рядом со мной сейчас лежал бы не ты. И ребёнок в этом животе был бы не твоим. Я не пытаюсь оправдываться ради спокойствия…… Просто это уже не изменить, и я не хочу, чтобы ты так остро чувствовал вину.

Если бы он захотел решить всё силой, он вполне мог бы это сделать.

Но густо текущая в жилах кровь Бритейнов не позволяла ему ради этого принести в жертву императорскую семью, которая в процессе понесла бы огромные потери.

Разрыв между его положением как Ферзена фон Швейга Бритейна и как Ферзена фон Швейга Луэрга давил на него.

И осознание того, что он неизбежно должен будет встать на сторону первого, наполняло его чувством вины. Юриэль сразу же разгадала это и ответила удивительно зрелыми словами утешения.

На самом деле, когда он полностью пробудил своё истинное имя и все воспоминания о бесчисленных эпохах, проведённых в подземном мире как Бертем Эльквиа Эриа, то мог сделать так, чтобы влияние судьбы Бритейнов на него смягчилась.

Но именно этот родовой долг был для него единственным ориентиром, который, можно сказать, даровал Ферзену хотя бы каплю человечности до того, как он увидел свой эпилог как злодей.

Не будет преувеличением назвать это своеобразным антиподом его обсессивно-компульсивного расстройства.

Поэтому, даже вернув себе былую силу, он никогда не прикасался к своему предохранителю, что не давала его человеческой личности разрушиться.

Если бы он считал, что эта часть мешает ему жить как человеку, то, так же бы её стёр, как и ОКР, через Лиззи.

— Расслабь брови, дорогой.

— ……

— Когда ты хмуришься, ты выглядишь страшненьким……

От непривычного поддразнивания и обращения, которое она никогда не использовала, Ферзен не удержался и слабо усмехнулся.

Затем Юриэль слегка склонила голову, коснувшись его щекой, и в воздухе разлился густой, глубокий аромат её тела.

В отличие от Юфимии, у которой молоко начало выделяться ещё до родов, от Юриэль исходил чистый, без примеси молочной сладости, нежный запах цветущего персика.

Подняв глаза, она встретилась с его взглядом и, смутившись, тихо произнесла:

— ……Хочешь потрогать мою грудь?

Ферзен подумал, что её способ утешить его и подбодрить слишком уж прямолинеен…… но постепенно захватывающий аромат персика всё же подвёл его к тому, что он поднял ладонь выше.

Его большая рука, скользнув под её одежду, мягко обхватила и начала нежно мять грудь.

И без того не помещавшаяся целиком в ладони, теперь она казалась ещё на размер больше, наполняя Ферзена почти экстатическим ощущением от этого прикосновения.

*Шорох*

В то же время Юриэль тихо выдохнула, и её изящная рука скользнула под его брюки.

— Пф……

— Что смешного? 

— Видя, как этот малыш, который когда-то прошёлся по каждому отверстию в моём теле, теперь так жадно отзывается всего на одно прикосновение…… я понимаю, что он успел соскучиться по мне. 

— …… 

— В отличие от тебя, он, похоже, воспринимает меня как женщину. Умничка.

Хихикая, Юриэль мягко провела кончиком указательного пальца по чувствительной головке, а затем, используя стекавшую прозрачную жидкость как смазку, нежно скользнула ладонью вниз.

Когда медленное нарастающее удовольствие стало наполнять её, Юриэль слегка потянулась к Ферзену, оставив на его губах лёгкий поцелуй, и повернулась набок. 

С таким округлившимся животом заняться сексом удобнее всего было в этой позе. 

Конечно, Ферзен обычно воздерживался, не желая лишний раз поранить её и ребёнка, тем более когда срок подходил к последним неделям…… но сегодня Юриэль хотелось ощутить его рядом. 

И, поняв её без слов, он молча провёл ладонью по её животу и приподнял подол тёплой, до щиколоток, юбки.

— Мм ……!

Когда белоснежные трусики скользнули вниз, обнажив бёдра, прохладный воздух коснулся влажной ложбинки, пропитанной её любовными соками, и по её телу пробежала дрожь. 

Но стоило горячему, твёрдому пенису упереться между округлых ягодиц, словно прогоняя этот холод, как Юриэль густо и томно выдохнула и инстинктивно подала бёдра назад.

— Хм……! 

Сквозь выбившиеся пряди волос виднелась белая изящная линия шеи. 

Уткнувшись туда лицом, Ферзен втянул её запах и, обнажив зубы, едва заметно прикусил. 

Даже когда один из уязвимых участков человеческого тела оказался под угрозой, и по спине инстинктивно пробежал холодок, для Юриэль это щекочущее, острое ощущение оказалось не таким уж неприятным – и она одарила его томным стоном, радуя слух Ферзена. 

Вскоре крупная ладонь, скользившая по её животу, схватила её правую ногу и приподняла…… 

— Ах…… 

Юриэль почувствовала лёгкий стыд, осознав, что лежит в позе, словно собака, справляющая нужду. 

Но, если подумать, она в некоторой степени хотела отметить Ферзена своим. 

*Тиск* 

— Мм…… хх!……

Наверное, потому что они не занимались сексом уже довольно долгое время, ощущение того, как чудовищный ствол растягивает её изнутри, казалось непривычным. И Юриэль крепче сжала пальцы ног. 

— Хаа…… 

Видимо, и для Ферзена впервые было ощущать в ней такой жар, потому он сам слегка задрожал. 

Влажное, липкое тепло Юриэль окутывало изнутри так плотно, что на миг возникало ощущение, будто его член сжимала не плоть, а влажное полотенце, только что опущенное в горячую воду. 

*Тиск* 

Когда ствол вошёл до самого основания, Ферзен медленно опустил руку, державшую её ногу. 

Тогда их ноги переплелись, словно сами собой, и её киска сжалась сильнее. 

Так они оставались какое-то время, без движений, пока Ферзен мял её грудь и дразнил соски…… 

— Хик!…… Мм!…… 

Юриэль тяжело и прерывисто дышала, ощущая, как головка упирается в самую шейку матки и будто ласкает её. 

Беременная, она инстинктивно, по-матерински, сжимала его ещё сильнее, словно стараясь умиротворить опасного зверя, готового вырваться, но тот, словно насмехаясь, упорно прижимался к шейке, не отрываясь. 

И хотя они давно не были вместе, её тело прекрасно помнило, как этот чудовищный ствол изворачивался внутри и раз за разом жестоко терзал её матку, разбивая её материнский инстинкт и безжалостно ведя её к роли покорной самки.

— Хаа!…… Ах!…… Аах!……

И вскоре, всего через короткое время после начала, Юриэль затрепетала всем телом, её взгляд помутнел, а из неё вылилась прозрачная жидкость, словно струйка мочи. 

Её влагалище, словно в судорогах, то сжималось, то расслаблялось снова и снова, продолжая усердно держаться за член Ферзена. А он, не спеша, провёл ладонью по её вспотевшему лбу, аккуратно убирая влажные пряди с лица. 

Он почти не двигался, лишь слегка ласкал область у шейки матки. И всё же то, как она кончала, казалось ему одновременно непристойным и восхитительным. 

— Не нужно стесняться……

Низким, мягким голосом прошептал он ей на ухо. 

Ферзен вновь медленно провёл головкой по шейке, и заставил Юриэль стонать, хотя дрожь её тела ещё не успела утихнуть. 

— Хии…… мм…… аах!…… 

И полностью расслабившееся нутро Юриэль, уже не имея сил угождать этому тирану, оставалось лишь принять ту ласковую жестокость, что он дарил ей в виде сладостных толчков. 

Даже в уютной темноте комнаты, куда проникал лунный свет, красные глаза Ферзена жадно ловили каждый её изгиб, каждый взгляд и движение. 

Его крупная ладонь сжимала её грудь, едва умещавшуюся в пальцах, оставляя на ней следы К отметки того, что она принадлежит только ему. 

*Тиск* 

Когда он сжал набухший от похоти сосок…… 

Из него закапала бледная жидкость, стекая по ложбинке между грудями и по руке Ферзена, смешиваясь с каплями пота. 

— …… 

Юриэль, утопающая в удовольствии, с помутнёнными глазами, казалось, даже не осознавала, что происходит. 

А вот для Ферзена, который продолжал её дразнить, не составило труда понять, что тёплая влага, стекавшая по его руке, была молоком. 

Лизнув тыльную сторону ладони, он ощутил лёгкий сладковатый привкус –иной, чем у Юфимии. 

Была ли это всего лишь иллюзия, вызванная её изменившимся ароматом тела? Впрочем, это не имело значения.

В этот момент ему было просто приятно осознавать, что она становится матерью для его ребёнка. 

С нежной лаской он прикусил её мочку уха. 

Юриэль уэйн Дейна Луэрг. 

……Даже в это время, когда лето уже уходило, она навсегда останется его вечным летом. 

* * * * *

— Хоо……

14 сентября.

Лето окончательно ушло, и над всей территорией Луэрга пронеслась характерная для этих мест суровая стужа.

Созерцая пейзаж из окна кареты, Корлеоне невольно выдал возглас восхищения.

Высокие стены крепости надёжно отражали пронизывающий ветер,
а перед главными воротами выстроились в очередь несколько повозок, желающих попасть в Луэрг.

«Неужели это и впрямь тот самый край, что называли худшим во всём Севере?»

С почти детской искренностью Корлеоне даже мысленно аплодировал.

— Пожалуй, это и есть разница в породе.

Если бы это был никчёмный саженец, то, брошенный в безжизненную пустыню, он бы и корня пустить не успел, погибнув.

Но, видимо, прямой род Бритейнов был иного склада — даже в Луэрге, что некогда называли худшей землёй Севера, они пустили прочные корни и сумели распустить сильный цветок.

И ведь на этом всё не закончилось: собравшись вокруг графского рода Аслан, они сумели разделить на три части Север, который прежде давил на столицу……

Можно сказать, Луэрг по праву стал Бритейном Севера.

Честно говоря, Корлеоне до сих пор не мог понять, как можно, имея возможность стать единовластным владыкой Севера, ограничиться лишь разделом власти и проявлять безвозмездную верность исключительно во имя императорского дома.

«Однако……»

Мальчик, в котором будет смешана кровь Альфреда и Бритейна, сможет понять и теневую, и светлую стороны империи.

— Ну что ж. Пойдём не к главным воротам, а к задним.

— ……К задним?

— Мы подняли немало шума по дороге, так что он наверняка уже ждёт меня у главных ворот. Так почему бы не подразнить этого мальчишку, пройдя через чёрный ход.

Хотя Корлеоне прибыл на Север ещё в начале сентября, он намеренно заезжал во все дома северных родов, чтобы как следует заявить о своём присутствии Ферзену.

Понимая, что тот наверняка догадался о его скором прибытии в Луэрг, он и решил войти не через главные ворота, а через задние — чисто из вредности.

Но стоило Корлеоне пройти через задний вход, как прямо перед ним оказался тот, кого он, в сущности, и ожидал увидеть — Ферзен, источающий свою привычную, давящую атмосферу.

— Даже видя перед собой главные ворота, предпочесть задний…… Похоже, крысиные повадки ты так и не оставил.

— Кхе…… хехехехехе!

Даже при столь холодной и откровенной колкости Корлеоне лишь рассмеялся, позволяя бледным волосам трепетать на ледяном ветру.

Его извращённая привязанность к Бритейну, породившая чистое безумие, напротив — радовалась этой ситуации.

Что значило то, что Ферзен сумел просчитать его шаги?

Не что иное, как доказательство того, что тот достаточно хорошо понимает его самого.

Великий Бритейн понимает Альфреда.

Одного лишь этого осознания хватало, чтобы внутри поднималась волна ликования — вязкая, горячая, настолько, что даже яростная стужа отпрянула бы в испуге.

— ……В который раз осознаю, что мы с вами теперь одна семья.

— ……

При виде того, как Корлеоне, произнеся слово «семья», пытается связать их одной нитью, выражение лица Ферзена перекосилось от предельного отвращения и явного презрения.

Но Корлеоне, словно желая рассмотреть эту гримасу ещё ближе, двинулся вперёд, опираясь на трость.

*Тук!*

Ферзен решительно выбил его трость ногой.

Однако, вопреки ожиданиям, согнутое старческое тело не рухнуло на месте.
Напротив, Корлеоне выпрямился, медленно поднимая голову, пока их взгляды не оказались на одном уровне.

— ……Старый ублюдок.

Холодно процедил Ферзен.

В конце концов, он отвернулся, решив отпустить своё остаточное навязчивое желание.

И только дворецкий, прислуживающий Корлеоне, стоял рядом, вытирая холодный пот, проступивший даже в эту леденящую погоду.