— Нгх!…… Аааааах!

— Всё хорошо. Вам больно, но ребёнок идёт ровно, так что не волнуйтесь…… Ещё раз!

При поддержке медсестры, глубоко дыша и тужась по команде, Юриэль, несмотря на обезболивающее, покрылась холодным потом от острой, оглушающей боли.

А в стороне, контролируя Изабель – собой из прошлой жизни – и следя за порядком вокруг, Лаура с каким-то странным, непривычным чувством наблюдала за моментом зарождения новой жизни.

Для неё самой это было бы грехом.

Но для большинства женщин дать начало новой жизни – это благословение.

— ……

Во время беременности Юриэль больше всего времени с ней проводил не Ферзен, а почти всегда Лаура.

Но, скорее не по собственной воле, а потому что так сложились обстоятельства……

Из-за этого Лаура успела наблюдать почти весь процесс перемен, происходящих с женщиной в ожидании ребёнка.

Она даже испытала необычное чувство, косвенно ощутив через Юриэль лёгкие толчки ещё не рождённого малыша в животе.

Зато к Карлее Лаура почти не подходила.

Впервые, когда ей неловко пришлось взять девочку на руки, она ощутила острый инстинктивный сигнал – лучше держаться от этого ребёнка подальше.

Мягкая и тёплая кожа.

Согревающее до глубины души тепло.

Нежный, тёплый аромат кожи с едва уловимой сладостью молока.

Она правда была прелестной……

Но, когда Лаура видела Ферзена и Юфимию, обретших через ребёнка ещё одно счастье, она испытывала непреодолимую зависть.

Нет. Не столько зависть, сколько жадность.

Ведь она и сама могла бы выносить ребёнка от Ферзена.

Но это было желание, которому не суждено было сбыться.

Как же смешно и горько — когда для женщины желание носить под сердцем ребёнка от любимого мужчины называется «жадностью».

История ясно показывала: ничто так сильно не притягивает человеческое сердце, как запретный плод.

Именно поэтому, впервые подержав на руках Карлею, Лаура решила держаться от девочки подальше.

«Впрочем…… смешно, что я думаю об этом при тебе.»

С горькой улыбкой подумала она, склонив голову к прошлой себе – Изабель.

* * * * *

— Нгх!…… Аааааах!

Стиснув зубы, Юриэль уже несколько раз изо всех сил тужилась. Она ясно почувствовала, как первый ребёнок мягко вышел на свет, но вместе с тем отчётливо осознала – тяжесть внизу живота уменьшилась лишь частично и всё ещё давила изнутри.

— Д-двойня!

Врач, приняв новорождённого и перерезав пуповину, громко воскликнул. Он уже видел, как в расслабленном зеве шейки[1] показалась головка второго ребёнка.

— Ааа! Ахх! Ааааааах!

Юриэль снова попыталась потужиться, как делала прежде, но на этот раз боль накрыла её с такой силой, что крик, сорвавшийся с губ, был уже ближе к предсмертному воплю, чем к стонам родовых мук.

— ……!

Врач заметил, что состояние Юриэль теперь явно отличалось от того, каким оно было при рождении первенца.

А когда он увидел вместе со вторым ребёнком частично отделившуюся плаценту, его глаза широко раскрылись.

— Уаааааа!

Громкий крик первенца, заплакавшего от шлепка по ягодице, моментально заглушил пронзительный вопль Юриэль, переполненный болью.

— Ввести миорелаксант[2]! Быстро! —

Конечно, средства, способного просто и эффективно расслабить матку, в этом мире пока не существовало, и потому врач распорядился ввести именно миорелаксант, чтобы помочь снять спазм. Он с шумом сглотнул.

Если бы у роженицы было недостаточно сил, одного этого шага хватило бы, чтобы затянуть роды на долгие часы.

К счастью, силы Юриэль были ещё в порядке – в том числе и потому, что первый ребёнок появился на свет довольно быстро.

— Господин врач! Кровотечение!……

— Знаю!

Второй ребёнок понемногу протискивался сквозь узкий проход, но чем дальше шёл процесс, тем сильнее становилось кровотечение

Судя по тому, что первый ребёнок появился на свет без осложнений, это было не полное предлежание плаценты.

Скорее всего, плацента располагалась низко, рядом с выходом из матки, и во время рождения первенца её часть отслоилась, вызвав нынешнее опасное состояние.

«В таком случае, если прикинуть дальнейшее развитие, ситуация вряд ли дойдёт до критической. Переливания крови должно хватить, чтобы избежать опасности».

В особняке уже находились заранее отобранные по результатам анализов жители Луэрга с совпадающей с Юриэль группой крови, так что доставить доноров было бы недолго.

И всё же, учитывая срочность, лучше всего было бы сразу обратиться к ближайшему родственнику – к Корлеоне – и взять у него необходимый объём.

Правда, хоть врачу и доводилось видеть в старике неожиданные стороны, представить, что тот легко пойдёт на такой альтруизм, было сложно.

Однако раздумья длились лишь миг. Приняв решение, он быстро отправил медсестру наружу с соответствующим поручением.

* * * * *

— Берите.

Услышав слова медсестры, вышедшей из палаты, Корлеоне без малейших колебаний протянул руку.

— Я уже давно бросил и пить, и курить. Хоть тело у меня и старое, но даже если вы откачаете кровь до предела, не умру.

При предварительном анализе крови было упомянуто, что, возможно, понадобится переливание, но медсестра и подумать не могла, что старейшина дома Альфредов проявит такую готовность к самопожертвованию. Оттого она с некоторым недоумением взглянула на Ферзена.

Хотя она и действовала по просьбе врача, но знала, что между Бритейном и Альфредами существует определённый конфликт.

Даже она, недолго проработавшая в Бритейне, могла легко это заметить.

Поэтому, если ситуация будет неприятна Ферзену, она ожидала знака, чтобы тихо провести забор крови у кого-то из выбранных жителей его владений.

— ……

В ответ на это Ферзен окинул Корлеоне каким-то непонятным взглядом, затем слегка кивнул, давая разрешение, и велел дворецкому привести заранее отобранных жителей владений.

— ……Начинаем.

Медсестра уверенно нащупала вену Корлеоне, воткнула довольно толстую иглу и, нажав педаль, стала, словно насосом, выкачивать кровь.

Каждый раз, когда её тонкая нога нажимала педаль и отпускала её, контейнер наполнялся густой алой кровью.

— Достигли 750 мл. Если почувствуете признаки анемии – сразу скажите.

— Чувствую себя нормально.

— Поняла. Попробуем довести до 1500 мл. Если в процессе появятся какие-то тревожные симптомы, немедленно скажите.

Нажимая педаль в медленном ритме, она внимательно наблюдала за состоянием Корлеоне.

На отметке в 1400 мл, заметив у него явные признаки анемии, она тут же убрала ногу с педали и аккуратно вынула иглу.

Это было вдвое больше, чем обычно способен выдержать взрослый мужчина.

В нормальных обстоятельствах ей следовало бы предупредить, что минимум полмесяца нельзя сдавать кровь и нужно соблюдать покой. Но, учитывая сложившуюся ситуацию, она лишь повторно продезинфицировала руки и тут же вернулась в палату.

— Хнг……

Сильное головокружение.

Холодный пот, струившийся без остановки.

Озноб, вызванный резким падением температуры тела.

На самом деле тревожные симптомы появились уже давно, но Корлеоне, делая вид, что всё в порядке, продолжал терпеть, пока, в конце концов, ноги не подкосились, и он не опустился на пол, начав рвать.

Однако содержимое желудка так и не успело испачкать пол.

Ферзен, наклонившись, снял с себя верхнюю одежду и подставил её под его лицо.

— Кх…… ххе…… —

Почти не в силах говорить, Корлеоне, впервые ощутивший от Ферзена хоть какую-то заботу, растянул бледное лицо в мерзкой ухмылке.

— Отобранные жители уже находятся в этом особняке. Для тебя не было бы никакой нужды устраивать такой фарс.

Юриэль рожала близнецов, и, хотя сказали, что первенец появился на свет благополучно, медсестра так и не назвала его пол.

Так что Корлеоне мог, конечно, добровольно отдать свою кровь для переливания, но вовсе не обязан был доводить себя до такого изнеможения.

Может быть, он действовал с тем же умыслом, что и тогда, когда принес голову сестры Юриэль – той самой, что некогда была женой Роэра.

Чтобы посеять в душе чувство долга перед ним.

— Причина, значит…… Порой я задавался вопросом.

— ……

— Бескорыстная преданность императорскому дому, что продолжает твой род…… По сути, она ничем не отличается от той безумной одержимости, что живёт во мне.

Дрожащей рукой Корлеоне схватил Ферзена за запястье.

— Но разве может одержимость, рождённая целью, сопровождаться самопожертвованием?…… Это звучит поистине противоречиво……

Какой смысл в достигнутой цели, если ты сам не увидишь этого?

Даже если предложить человеку несметные богатства, но ценой станет собственная жизнь – никто не выберет это.

— Вот я и решил на старости лет поддаться капризу. Мне хотелось однажды испытать, что значит самопожертвование ради цели, которую ведёт безумие……

Но, как и ожидалось, он ничего не почувствовал и всё так же не мог понять Бритейнов.

— Говорят, что восхищение — чувство, наиболее далёкое от понимания.

Восхищение, при котором видишь лишь самые идеальные стороны объекта, не позволяют человеку заметить скрытые за завесой уродливые или слабые стороны, – такова его обратная сторона.

Однако Альфреды — это род, держащий в своих руках самую грязную и мрачную тень этого мира.

Они слишком часто наблюдали искривлённые, изломанные человеческие судьбы, и потому, даже испытывая восхищение, без труда могли разглядеть, что скрывается за покровом, заслоняющим истину.

Да. Так и должно было быть…… но в Бритейне он не мог найти подобных изъянов.

Верность, передаваемая из поколения в поколение.

В истории этого рода не было того, чтобы они, пожираемые собственным наследием, «вынуждали» своих потомков идти тем же путём.

Даже стоя в шаге от положения над всеми людьми, они не проявляли «жадности».

Таково было восхищение, которое, даже при всей красоте того, что его вызвало, сохраняло прозорливость, способную насквозь видеть всю мерзость мира.

……В каком-то смысле, можно ли найти более правильное восхищение, чем безумная одержимость Корлеоне уэйн Баретты Альфреда?

— Ребёнок, что родится у Юриэль, непременно исполнит моё несбывшееся желание…… С взглядом, способным видеть самые отвратительные стороны мира, и с сердцем, что способно хранить и понимать его самый светлый облик…… Если Альфреды — это ночь, а Бритейн — день……

……То этот ребёнок станет рассветом, который засияет ярче всего в самый тёмный час – рассветом, что преобразит весь мир.

И когда этот миг настанет, империя будет восхвалять уже не Бритейнов, а Альфредов.

— Кхе…… кхе……

Пальцы Корлеоне, до этого с силой сжимавшие запястье Ферзена, ослабли.

*Тудух*

И вскоре он, обессилев и потеряв сознание, рухнул.

— ……

Молча глядя на него сверху вниз, Ферзен протянул руки и медленно поднял жалкое тело Корлеоне.

Где для человека проходит грань между верой и безумием?

Делая шаг вперёд, Ферзен тихо, почти шёпотом, произнёс про себя:

— Сумасшедший.

---

Примечание:

1. Зев шейки матки – отверстие в нижней части матки, соединяющее её с влагалищем. Во время родов зев раскрывается, пропуская ребёнка.

2. Миорелаксант – препарат, расслабляющий скелетные мышцы.

3. Предлежание плаценты – это состояние, при котором плацента располагается в нижней части матки и частично или полностью перекрывает внутренний зев шейки матки.