***

Империя Сероиф официально выразила протест Королевству Ракаина.

Причиной стало покушение на жизнь Императрицы.

Именно против этого Сероиф и выступил с официальным требованием.

На первый взгляд, вопрос не казался настолько сложным, чтобы из-за него начинать политическое или дипломатическое противостояние, не говоря уже о борьбе за какие-либо выгоды. Но на деле его значение было куда серьёзнее всего перечисленного.

Поэтому, как только случившееся стало достоянием общественности, вверх дном перевернулся не только Сероиф, всколыхнулся весь континент Цесан.

Ведь речь шла об Императрице Сероифа, которая фактически являлась правительницей всего континента и едва не погибла.

Возмущённые жители Империи тут же потребовали объявить Ракаине войну.

Всё больше людей бросали свои привычные занятия и добровольно записывались в армию, заявляя, что готовы в любой момент отправиться на войну и сражаться до конца.

Казалось, кризис вот-вот перерастёт в настоящую войну, она могла начаться в любую минуту.

И совершенно естественно, что оба княжества, Пазолан и Кайзен, поддерживавшие отношения с Сероифом, затаив дыхание следили за развитием событий.

Более того, позицию Ракаины в сложившейся чрезвычайной ситуации тоже нетрудно было предугадать.

“Нам действительно прискорбно видеть, что Императрица вашей страны стала жертвой столь печального происшествия по пути из своей родной страны. Однако это не отменяет её собственной ошибки. Более того, в результате случившегося пострадала честь её родины. Поэтому мы требуем от вашей страны официальных извинений.”

Позиция Ракаины была твёрдой и непреклонной.

[Очевидно, это решение основывалось на том, что расплывчатые извинения или какая-либо иная неопределённая реакция могли привести к ещё более худшим последствиям.]

[Однако подобная позиция Ракаины была практически равносильна тому, чтобы собственноручно разжечь ярость всего народа Сероифа.]

“Мы должны немедленно действовать! Раз они посмели причинить вред Императрице, пусть расплатятся за это в сотни…нет, в тысячи раз больше!”

“Да, Ваше Величество! Прикажите мне, и я самолично отправлюсь в Королевство Ракаина и перережу глотки этим свиньям из Королевской семьи!”

“Граф Бодуис, постарайтесь всё же немного сдерживаться. Это совещание проходит под председательством Его Величества, а вы слишком много говорите.”

Хайнес перебил графа Бодуиса прямо посреди его пламенной речи.

[Граф обладал довольно вспыльчивым характером, а его воинственный нрав порой делал практически невозможным подобрать ему достойного оппонента.]

[Впрочем, даже если такой человек находился, остальные присутствующие с похожим характером тоже не стали бы молча сидеть в стороне. И тогда оставалось лишь ждать, когда совещание окончательно превратится в настоящий бардак.]

Хайнес уже не раз участвовал в подобных “беспорядочных” заседаниях, поэтому на этот раз ему довольно быстро удалось всех немного успокоить.

[…Вернее, Хайнес сам был уверен, что ему удалось всех успокоить.]

Но вскоре за столом совещаний снова стало шумно.

Противостояние между двумя сторонами, ни одна из которых не собиралась уступать, становилось всё острее.

“Поэтому мы должны объявить войну! То есть…Я хотел сказать, что Императрица действительно сильно пострадала, но разве можно решить всё одним лишь требованием извинений…?!”

Граф Бодуис снова повысил голос.

Остальные вассалы, сидевшие рядом, тут же поддержали его, заявляя, что подобные слова вполне естественны и справедливы.

“Лучше всего потребовать личных извинений самого Короля Ракаины. Причём прямо от гордой Королевской семьи Ракаины. Не думаю, что для них найдётся более унизительное наказание.”

Хайнес спокойно высказал своё мнение, одновременно прижимая ладонь к пульсирующему виску.

Граф Бодуис фыркнул и снова заговорил:

“Какой толк от нескольких жалких извинений? Ракаина…Разве это не те самые люди, которые перед вами изображают из себя благородных, а за вашей спиной творят всякие грязные вещи?”

Он поднял стоявший перед ним стакан воды, словно только сейчас понял, что хочет пить.

Сделав несколько глотков, граф продолжил:

“Даже если они извинятся перед Императрицей, ничего не изменится. Кто может гарантировать, что подобное не повторится? Так давайте воспользуемся этой возможностью и объявим Ракаине войну…”

“Вы думаете, война - это детская игра?!”

Хайнес мгновенно повысил голос.

Затем нахмурился и обвёл взглядом присутствующих, продолжая говорить с таким видом, словно у него уже болела голова от одного их легкомыслия.

“Вы думаете, всё решится просто потому, что мы дружно закричим: “С этого момента мы воюем”? И вы, как сказал граф Бодуис, считаете, что для расплаты будет достаточно одних лишь голов членов Королевской семьи? Вы что, на празднике по сбору фруктов?”

Хайнес изумлённо цокнул языком.

После этого он лишь закатил глаза и замолчал.

[В конце концов, большинство присутствующих действительно рассуждало обо всём слишком поверхностно.]

Хрясь.

В этот момент раздался звук чего-то твёрдого, раздавленного с огромной силой.

Одновременно с этим все взгляды обратились в сторону источника звука.

Это исходило от кресла, в котором сидел Кергель.

Он крепко сжимал подлокотник.

Мраморный подлокотник, изготовленный из цельного камня, под его пальцами раскрошился и с грохотом осыпался на пол.

[Если я сейчас скажу что-нибудь не то, моя голова может раскрошиться точно так же.]

Эта мысль одновременно пришла в голову каждому, кто стал свидетелем происходящего.

Хотя ещё мгновение назад они спорили между собой и придерживались совершенно разных мнений, теперь все разом притихли.