Лудрик склонил голову над меню, которое протянула ему мама, так что его лица не было видно. Но то, как он медлил, не решаясь сделать заказ, ясно говорило о его затруднении. Глядя на него, я подавила готовый сорваться вздох.

«Я так и знала».

Было очевидно, что он сейчас кое-как выберет что попало и будет мучиться. Тем более что наши мамы уже позвонили в колокольчик и заказали травяной чай. Они спокойно ждали нас, но для Лудрика это ожидание, должно быть, было бесконечно мучительным.

Подгоняемый этой тревогой, он выберет что-нибудь наугад, а потом будет давиться, не смея показать, что ему не нравится, пока не съест все до конца. Лудрик, которого я знала, точно поступил бы так.

— Мама.

Собравшись с духом, я решила действовать на опережение, прежде чем Лудрик успел что-то сказать.

— Мне сегодня не очень хочется торт, можно просто чай и фрукты?

Мама удивленно посмотрела на меня.

— Ты же обычно от сладкого без ума?

— Я перед выходом съела слишком много десерта. Во рту до сих пор сладко, больше не влезет.

— Хм… понятно.

Мама кивнула, но, казалось, все еще не до конца поверила моим словам. Она наверняка думала: «Что это нашло на ребенка, который одно время питался одними десертами три раза в день?»

На самом деле, как и предполагала мама, я была уверена, что смогу съесть десерт здесь, а потом еще один дома.

Но сегодня моей целью был не десерт.

— Тогда добавить в чай молоко и мед?

Мама все же забеспокоилась и осторожно предложила, но я решительно покачала головой.

— Нет, просто чай. Лудрик, если тебе трудно выбрать, может, закажешь то же, что и я?

И я непринужденно предложила Лудрику выбрать то же самое меню. Он неохотно говорил о своих предпочтениях, поэтому я не могла просто взять и объявить, что он не любит сладкое.

Поскольку мы не сидели рядом, как обычно, я не могла тайком посоветовать ему что-то, поэтому предложила выбрать то же, что и я.

Я подумала, что освежающие фрукты и горьковатый черный чай Лудрик, возможно, сможет съесть. В отличие от сладкого, горькое он переносил довольно хорошо.

Я посмотрела на Лудрика взглядом, спрашивающим: «Так нормально?» — ожидая, что его лицо, как обычно, прояснится, и он застенчиво кивнет.

...?

Но реакция Лудрика сильно отличалась от моих ожиданий. Он отрешенно смотрел на меня.

Он смотрел на меня дрожащими глазами, крепко стиснув губы, и, казалось, был настолько потрясен моим поступком, что какое-то время не мог вымолвить ни слова.

Спустя мгновение Лудрик медленно открыл рот.

— Почему…

Голос Лудрика беспрестанно дрожал. В тот момент я инстинктивно почувствовала, что что-то не так. И мои тревожные предчувствия оправдались.

— Почему вы лжете?

***

Услышав слова Лудрика, я на мгновение потеряла дар речи и очнулась лишь спустя некоторое время. Чайная ложка уже выпала из моей руки на пол, но я, не в силах даже поднять ее, переспросила дрожащим голосом:

— Лгу…?

Оправданий было много. Как и сказала мама, я действительно съела много десерта перед выходом. И хотя это была знаменитая кондитерская, я бы ничуть не расстроилась, не съев здесь десерт сегодня.

То же касалось фруктов и черного чая. Хоть я и не наслаждалась горьким вкусом черного чая, я могла его пить. Более того, если бы Лудрик был не против, я была готова с удовольствием разделить это с ним.

Да, для меня был важен не десерт.

А приятное времяпрепровождение с Лудриком. Ради этого я считала необходимым пойти на некоторые уступки. Нужно было просто сказать все это.

«Ох, что же делать».

Но в голове у меня уже было совершенно пусто.

— П-правда. Я же дома съела вот столько десерта! Верно, мама?

— Да, верно…?

Я неловко улыбнулась и незаметно ткнула маму локтем в бок. Растерявшаяся не меньше меня мама неохотно кивнула. Но мои отчаянные оправдания не сработали.

— Вы же говорили, что можете есть сладкое сколько угодно.

— Говорили, что однажды целый день ели только пирожные. Это была ложь?

Я… я такое говорила…?

Я отчаянно пыталась вспомнить, когда могла такое сказать, но в голове будто ластиком все стерли – ничего не помнила. Может, я сказала это, когда доедала за Лудриком десерт, которым он давился? Или просто ляпнула в обычной болтовне, говоря все подряд?

Но не это было важно. Я попыталась улыбнуться и успокаивающе сказала Лудрику:

— Я просто так сказала. Я же тоже человек, иногда и мне надоедает…

— Дело в бобах.

Я застыла на месте.

— Вы же сказали, что ненавидите их.

Лудрик смотрел на меня с упреком.

Я не осмелилась встретиться с ним взглядом и опустила глаза под стол. Мои руки, сжатые так сильно, что костяшки побелели, мелко дрожали.

«…Нужно сказать».

Ведь у меня были заготовлены слова. Что тогда я не могла поступить иначе, что мне показалось, будто ему неприятно, и я хотела помочь.

Нет, не это, сначала нужно извиниться.

Сказать, что мне жаль, что я солгала. Что я, кажется, проявила неуместную навязчивость. Если ему было неприятно, то я больше никогда так не поступлю. Приняв решение, я подняла голову, чтобы заговорить. И тут же замолчала.

Глаза Лудрика были полны слез.

— Вы все время… так делали?

— Вы скрывали то, что вам не нравится, и подстраивались под меня? Все время?

— Лудрик, я…

Когда я поспешно попыталась заговорить, он покачал головой и продолжил:

— Я знаю, что это ради меня.

— Но дело в том…

Лудрик на мгновение замолчал. Он низко опустил голову и так сильно закусил губу, что она побелела; он выглядел таким… страдающим, что моя рука невольно чуть не потянулась к нему.

Но Лудрик опередил меня.

— Мне это совсем не в радость.

— Лудрик…

— Мне только тяжело от того, что Далия делает ради меня.

— Мне невыносимо думать, что Далия терпит ради меня. Из-за того, что я несовершенен, что из-за моих недостатков Далии тяжело… я начинаю ненавидеть себя.

Впервые услышав, что творится в душе у Лудрика, я на мгновение остолбенела. Я и не подозревала, что он так думает. Думала, что моя односторонняя забота просто доставляет ему неудобства, но не знала, что она заставляет его чувствовать такую тревогу.

Я поспешно попыталась извиниться:

— Правда, прости меня. Я и не знала…

— Далия.

Но меня остановил спокойный тон Лудрика.

— Я хочу кое-что спросить.

Лудрик поднял голову и посмотрел на меня. Его лицо, которое он все время прятал, оказалось в ярком свете. Бледное, почти белое лицо было мокрым от слез, и на нем застыла улыбка. С таким же болезненным выражением, как тогда, когда он говорил мне «спасибо».

— Вам… действительно нравилось проводить время со мной?

Спрашивал Лудрик.

Я лишь ошеломленно смотрела на его лицо.

Нравилось ли? Конечно. Если бы мне не нравилось, я бы вообще не проводила с ним время до сих пор. Но, увидев искорку подозрения в его глазах, где исчезло доверие, я потеряла силы ответить.

«Поверит ли он мне?»

Теперь, когда он знает, что я лгала, когда он понял, что я подстраивала под него каждый свой шаг, сможет ли он поверить моему простому «нравилось»?

Возможно, он будет сомневаться. Он будет и дальше сомневаться, действительно ли мне нравится быть с ним, не лгу ли я «снова».

И все же я должна сказать. Даже если он не поверит, даже если, возможно, никогда не поверит, я должна упорно говорить ему правду. Что мне нравилось, что мне тоже было хорошо с ним.

— Простите, что показал себя в таком неприглядном виде. Я ненадолго выйду.

Когда я запоздало пришла в себя, Лудрик уже вставал из-за стола. Увидев, что он встает, герцогиня, наблюдавшая за нами с растерянным видом, инстинктивно поднялась. Но я опередила ее.

— Лудрик.

Я вскочила и преградила ему путь, который собирался пройти мимо.

— Давай поговорим еще немного.

— Ты же еще не услышал мой ответ. А?

Но его отказ был еще более твердым.

— Простите. Сейчас мне будет немного трудно.

«Я стала подругой главного героя».

Команда — RoseFable.

Переводчик — TheWindRose.