Глава 9.

– Честно говоря, я вышел, думая, что человеком снаружи моего кабинета можете быть вы. Я хотел выразить вам свою признательность.

– …

– …Мадам?

– Д-да? Ах, да…

Грейс, находясь в оцепенении, тупо смотрела на Артура и удивилась пуще прежнего, когда встретилась с его лицом. Девушка испугалась сильнее, осознав, что Герцог был куда ближе, чем она ожидала.

«Когда расстояние стало столь узким? Неужели я первой так приблизилась к нему?»

Она сделала шаг назад, чувствуя, как нагреваются щёки. Грейс смутилась и ответила:

– Ох, нет. По сравнению с алым бриллиантом Леона… рисовое зерно ничего не стоит.

– Колье, которое подарила моя жена, будет для него таким же ценным, как и бриллиантовое ожерелье.

– А, ха-ха. Правда? Рада слышать… Мне нужно подарить ему что-то получше в следующем году.

– …В следующем году тоже?

– Да, в следующем году. Ах, но, прежде всего, когда день рождение Герцога? Ваши именины зимой, как у Принца Леона? – Грейс была необычайно взволнованна, увидев, что сегодня Артур относился к ней с меньшей бдительностью.

Беседа, впервые казавшаяся лёгкой и долгой с тех пор, как она встретила его, внезапно оборвалась, а лицо мужчины тут же напряглось. Девушка осознала свою ошибку, когда взглянула на помрачневшего Артура, не ответившего на её вопросы.

«Идиотка! Зачем я заговорила о следующем году? Все женщины подле него, дамы, связанные с Артуром Феликсом, умирают или сходят с ума меньше, чем за год».

Грейс хорошо знала о проклятии и даже хотела использовать его, чтобы сбежать. Сказанное ею минуту назад было явной оговоркой. Девушка прикусила нижнюю губу от мгновенного чувства неловкости и стыда. Затем Артур коротко вздохнул и, будто меняя тему, сказал:

– …Вам не стоит беспокоиться обо мне. Это не особый день для празднования.

Некоторое время назад Грейс не собиралась отмечать его день рождения, но ни с того ни с сего упомянула это в разговоре. Однако, когда Артур категорически отказался, она, возражая, спросила:

– Почему, в чём проблема?

Артур коротко улыбнулся, глядя на неё глубоким и меланхоличным взглядом.

– Ваша доброта подобна раздаче морской воды умирающим от жажды.

– …Что? Что вы имеете в виду? – Грейс не совсем понимала загадочного замечания Герцога и переспросила.

Смотря на неё сложным взглядом, он спокойно добавил:

– Что, думаете, случится, если девушка, столь красивая, как вы, окажет маленькую услугу кому-то, кто всегда жаждал любви и кого всегда сторонились? Возможно, он попытается снова добиться этой услуги, приклеится к ней и в конечном итоге будет цепляться за ещё большую любезность.

– …Так...Остановиться?

– Я боюсь… что неправильно пойму вашу глупую доброту и отдам своё сердце. В любом случае, вы погибнете, сойдёте с ума или оставите меня, поскольку не захотите умирать, не пожелаете обезуметь. Так или иначе вы расстанетесь со мной.

– …!

– Леон… если вы бросите его, то он вырастет и позабудет о ранах, но я другой. Больше не хочу страдать, желая или ожидая чего-то, что не позволено мне Богом… Не хочу, чтобы кто-то умирал или сходил с ума.

Каждое слово, которое спокойно выплёвывал Артур, вонзалось, словно ледяные шипы. Грейс лишилась дара речи от его бесчисленного количества ран, одиночества и проницательности.

Герцог, равнодушно наблюдавший за сценой, горько улыбнулся. Он отстегнул украшения со своих плеч и снял накидку, накрывая ею плечи девушки.

– Сейчас очень холодно. Кроме того, поздно, так что возвращайтесь в свои покои и поспите. Я скоро вернусь, – спешно сказал Артур и ушёл в противоположную сторону.

Держась за плащ, который она получила прежде, чем смогла отказаться, Грейс непрерывно глядела на спину быстро удалявшегося мужчины.

Как он и сказал, было холодно, очень поздно, и теперь девушка не могла оторвать от Герцога взгляда, поскольку вокруг не находилось никого, кто мог защитить его от чудищ и хищников.

Было ли это потому, что Грейс ощущала беспокойство, узнав истинные чувства, или же из сочувствия к его положению?

Она оказалась смущена тяжёлыми мыслями, которые сама не могла понять.

***

Тёплое зимнее солнце сияло сквозь занавески. Грейс, лежавшая всю ночь с открытыми глазами, вздохнула и подняла тело с постели, над которой висел балдахин.

«Я не смогла сомкнуть глаз».

Прошлой ночью, разделившись с Артуром в саду, она вернулась прямо в спальню и легла на кровать, но не смогла как следует поспать. Её голову занимали совершенная ошибка и слова, брошенные мужчиной.

«Это была ошибка. Зачем я упомянула следующий год?»

Грейс рвала свои длинные волосы руками и издала стон.

«Я не должна была говорить так. Мне стало неловко слушать его настоящие чувства… Возможно, Герцог уже заметил мой план и сказал это в качестве предупреждения».

От подобной мысли её разум запутался сильнее прежнего.

«Если подумать, это вполне возможно».

На протяжении поколений королевская семья часто связывалась с Альбертонами, поэтому было бы смехотворно растрачивать свои врожденные магические способности ради того, чтобы увидеть происходящее в жизнях обычных людей.

«Мне придётся поторопиться и подготовиться играть сумасшедшую, прежде чем он помешает моим планам. Иначе такими темпами я никогда не смогу покинуть замок». – Грейс занервничала и прикусила кончики пальцев, когда до неё дошло озарение.

– Мадам, вы проснулись? – стук и голос горничной донеслись из-за пределов спальни.

– Да, проснулась, Салли. Прошу, входи.

Дверь отворилась и в комнату вошла Салли, толкая серебряный тазик с водой и поднос с незамысловатым завтраком. Грейс выбралась из постели, положила поднос на туалетный столик и заговорила с приближавшейся к ней горничной:

– Доброе утро, Салли.

– Да, утро доброе! Ох, сегодня так холодно, что у меня мёрзнут руки.

– Настолько холодно?

– Конечно. Вы сегодня снова отправитесь на прогулку? Тогда как насчёт того, чтобы выйти на улицу днём, а не утром? Я беспокоюсь, что вы можете простудиться от сильного ветра.

– …Верно, разумеется.

– Теперь присядьте сюда, пожалуйста. Я помогу вам подготовиться.

Салли вытащила стул перед туалетным столиком своими замёрзшими, красными пальцами. Затем, когда Грейс села, она помогла помыть девушке лицо тёплой водой и расчесала запутавшиеся волосы. Руки горничной, которые искусно уложили малость спутанные локоны, оказались мягкими.

Вскоре Грейс похвалила Салли, которая расчесала ей волосы и уложила их цветочным маслом, чтобы не пострадали кончики.

– Салли хороша в укладке.

– Благодарю вас за комплимент. На самом деле, я больше ничего не знаю, но уверена в своей способности укладывать волосы.

– Правда?

– Да, я была в ответе за все головы. Голову матушки Герцога и его невесты, Электры. Фух, особенно за волосы Принцессы Электры, которая была крайне чувствительна к моде и просила меня делать разные причёски каждый день… что доставляло хлопот.

– Да?

– …Боже мой, я снова оговорилась! Мне жаль. Прошу, забудьте о том, что я только что сказала! – напуганная Салли извинилась за небрежно выданную историю с невестой и прежней женой Артура.

– Всё в порядке. Такое бывает.

Грейс простила горничную с лёгкой улыбкой, и её посетила мысль. Она спросила:

– Салли, могу я задать тебе вопрос?

– Да? Сколько пожелаете.

– Так ты прислуживала Герцогиням ещё со времен Принцессы Электры?

– …О, да. В Герцогском доме множество слуг и горничных, однако есть лишь несколько тех, кто имеет право служить Герцогине.

– …Тогда ты знаешь, в некоторой степени, когда и как леди сходили с ума? Не так ли?

Девушка говорила с осторожностью, следя за выражением лица Салли. Горничная тоже была озадачена и с протяжным вздохом отложила расчёску, которую держала.

– Да. Мне не известно всё, но можно сказать, что я знаю об этом больше, чем кто-либо ещё в этом замке.

– …В таком случае, можешь рассказать подробнее?

Салли прикрыла рот с ещё более встревоженным видом от прямого вопроса Госпожи.

Она казалась обеспокоенной тем, с чего начать и как всё объяснить, а Грейс с нетерпением ожидала её ответа.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –