Перевод: Astarmina

— Леди Селина!

— О боже! Леди! Вы в порядке?!

Ох, что за неприятность.

Когда моему озадаченному разуму вернулся здравый смысл, я поняла, что слишком долго зажимала Эйдену рот.

Прости, Эйден. Но я, между прочим, только недавно помыла руки.

Так как ситуация происходила в довольно людном месте, вскоре вокруг нас начали собираться слуги.

Я почти сидела на полу, а Эйден поддерживал меня со спины... Мы оказались в довольно странной и двусмысленной позе. Чтобы дать понять, что он может отойти, я слегка постучала его по плечу.

Как говорится, опыт не пропьешь.

Эйден, отлично уловив мой сигнал, убрал руки с моей спины и помог мне подняться.

— Все в порядке. Просто немного закружилась голова, из-за чего я пошатнулась. Спасибо, что подхватил меня, Эйден, — сказала я.

— Не за что... Я просто сделал то, что должен был, — ответил он, натянуто улыбнувшись. Его актерское мастерство, похоже, заметно ухудшилось по сравнению с прежними временами.

К счастью, похоже, никто не заметил, как я оступилась и чуть не упала. День действительно выдался достаточно суматошным, а большинство людей сосредоточились в банкетном зале, поэтому инцидент остался незамеченным.

Когда поднялась на ноги, я сказала слугам, что ничего страшного не произошло, чтобы не создавать лишнего шума и не передавать эту историю дальше. Затем отправила всех по своим местам.

Но даже после того, как все ушли, Эйден продолжал поддерживать меня, обнимая за плечи.

Смотря на то, как он делает всё возможное, чтобы помочь, даже когда вокруг никого не было, казалось, он слегка увлекся актёрской игры.

Только недавно думала, что оно немного слабовато... Забираю свои слова назад.

Всё-таки профессионал есть профессионал.

И пока размышляла, не расслабить ли мне ноги чуть сильнее, чтобы соответствовать игре Эйдена, мы оказались перед дверью комнаты.

— Миледи, я отправлю служанок, чтобы они помогли вам переодеться. Отдохните немного до их прихода.

Эйден открыл дверь и слегка поклонился.

Если до этого он хотя бы пытался выдавить неловкую улыбку, то сейчас его лицо было совсем бесстрастным и напряжённым.

— Эйден.

— Да?

— Разве я не говорила, что отрежу тебе язык, если ты упрмянешь магию?

Лицо Эйдена, и без того бледное и напряжённое, стало постепенно приобретать синеватый оттенок, и он лишь испустил тихий стон.

Похоже, именно из-за этого он был таким скованным.

Убедившись в правильности догадок, я кивнула и сделала шаг ближе к нему.

— Но на этот раз я тебя прощу. Однако ты тоже должен кое-что сделать. Давай договоримся, что сегодняшнее происшествие останется между нами. Пусть всё выглядит так, будто у меня просто закружилась голова.

— Ч-что?..

Такова жизнь. Она всегда такой была, с давних времён.

В чем именно вопрос? Да всё просто — если начальник сказал сделать, ты делаешь, даже если это полнейший бред.

На самом деле, разве это не похоже на ситуацию, когда тебя вытащили из воды, а потом требуют отдать всё, что у тебя есть?

Да даже хуже. Это как если бы у тебя ещё и под дулом пистолета отобрали твой мешок с вещами.

— Обещай.

Вместо пистолета я протянула мизинец.

Эйден, какое-то время ошеломлённо глядя на мой палец, наконец, отбросил своё привычное напряжённое выражение лица. Чуть улыбнувшись, он нерешительно протянул свой палец и зацепился им за мой.

— Обещаю.

— Хорошо. Если не сдержишь своё слово, я тебе язык отрежу. Хотя, если честно, я слишком труслива, чтобы сделать это...

Как бы то ни было, я прекратила угрожать, почувствовала удовлетворение и с кивком велела Эйдену выйти.

На мои слова он кивнул, закрыл дверь... и тут же резко её распахнул.

— А? Что такое?

За дверью стоял Эйден. На его лице читались тревога и беспокойство.

Может быть, он увидел насекомое? В книге говорилось, что Эйден терпеть не может насекомых.

Я огляделась вокруг в поисках чего-нибудь, чем можно поймать насекомое, но тут из-за двери, из коридора, донёсся звук шагов.

Он становился всё громче, и, похоже, кто-то действительно направлялся в эту сторону.

— Что происходит?

Голос был до боли знаком.

Ах, кажется, у меня сейчас закружится голова.

— Нет... ничего. Я позову служанок. Поговорите спокойно.

С появлением незваного гостя тревога и беспокойство, читавшиеся на лице Эйдена, исчезли.

В отличие от моего совсем не радостного состояния, Эйден с лёгкостью и даже с каким-то бодрым тоном поприветствовал собеседника и тут же умчался, словно боялся, что его остановят.

— Леди Селина.

Уставшего мужчину спихнули на меня.

— Да, сэр Лукас.

— Пора бы уже в бальный зал... А что это у вас за вид?

Что значит «за вид»? Ну и грубость.

И вообще, что не так с моим «видом»? Хм, ну да, всё плохо.

Отражение в зеркале показало, что я уже не выгляжу так аккуратно, как раньше.

Платье — определённо одежда, которую трудно не только надеть, но и поддерживать в порядке.

Вероятно, из-за недавнего хаоса подол оказался помятым и выглядел странно. А аккуратно уложенные волосы растрепались.

Горничные... Простите.

Судя по времени, до церемонии помолвки осталось меньше часа.

— Верно. Выглядит не слишком хорошо.

— Поэтому, вероятно, он и сказал, что отправит горничных.

Ах, точно, Эйден же упоминал об этом.

Похоже, даже он решил, что мой внешний вид требует помощи горничных.

Раз уж мне не нужно специально дергать за шнурок, чтобы вызвать прислугу, я просто стояла на месте.

Чувствовать вину — это одно, но я ведь не умею справляться с платьем, так что стоять и ждать — явно лучший способ помочь.

— Вы не сядете?

— Судя по виду платья, я не могу позволить себе сесть. Ах, но вы, сэр, пожалуйста, присаживайтесь.

— Хорошо, тогда присяду.

После этого ответа я увидела в зеркале, как он быстро отодвинул стул у чайного столика позади меня и сел.

Похоже, Лукас твердо решил не демонстрировать ни намека на вежливость или притворство в моем присутствии.

Нет, ну это уже слишком. Разве можно быть таким радикальным?

Чтобы леди стояла, пока рыцарь сидит, — такого не встречается ни в одном романе.

Ну... хотя... это ведь в других романах... А этот? Постойте, разве Лукас так же вел себя с главной героиней?

Ведь Лукас избавился от «притворства» и по отношению к главной героине, верно?

— Можно ли спросить, что случилось с платьем?

— А если я скажу, что нельзя?

Лукас пожал плечами, ничего не ответив. Его слегка приподнятые уголки губ всё ещё делали его похожим на злодея.

Ах, как же это утомительно.

Он не вел себя расчетливо с главной героиней. Он был честным, таким, какой есть, без притворства и искренне «милым».

Лукас говорил Ариэль слова любви и вел себя с ней доброжелательно, не взвешивая и не ожидая выгоды.

Конечно, это не совсем то, чего я хотела...

Я попросила не притворяться, потому что не люблю, когда кто-то действует с расчётом. Однако Лукас, отбросив притворство, стал не просто расчетливым, а буквально превратился в ходячий калькулятор.

Вместо того чтобы усложнять и долго пересчитывать, лучше найти самый быстрый способ и просто провести расчет.

Ах... возможно... я перепутала с другим романом.

Бросив взгляд на Лукаса, я заметила, что он по-прежнему смотрит на меня с уверенной и непринужденной улыбкой.

Да, возможно, действительно спутала это с другим романом.

Честно говоря, я читала своей младшей сестре больше десяти подобных романов.

Она всегда была такой: если ее захватывал какой-то жанр, мне приходилось читать ей до тех пор, пока голос не садился, чтобы она осталась довольна.

Причина, по которой я все-таки запомнила эту книгу, в том, что это был последний романтический роман, который читала, и сюжет в нем пролетел стремительно, уместившись всего в один том.

Кроме того, эта книга, к тому же, была совершенно бесполезной, наполненной ненужными красивыми фразами и практически лишённой какого-либо содержания.

Ну, благодаря этой скучной книге, моя сестра в итоге объявила, что это ее последний роман, и так едва спаслась ее тонкая ниточка жизни...

Но нет, сейчас это неважно.

Сейчас важно то, что я, возможно, перепутала этого персонажа с другим, когда сказала ему перестать притворяться.

Если это не так... то, может, он просто совершенно по-другому проявляет честность в любви и других отношениях.

Например, в дружбе... дружба?

— Хах.

— Да.

Я отвернулась от зеркала и посмотрел на него. Наши взгляды встретились: улыбающиеся фиолетовые глаза, всё так же смотрящие в мою сторону.

— Вы что, хотите быть моим другом?

— Что?

— Я спрашиваю, вы хотите быть моим другом?

Назвать это дружбой... На ум пришел подростковый роман, который я когда-то читала младшей сестре. В той истории дружба главных героев переходила границы обычной честности, превращаясь в нечто большее... Да, это было похоже на то, что сейчас называют «жестокой правдой».

Отношение, которое он проявляет ко мне, похоже на то. Если дружба действительно выглядит так... Может быть, Лукас ощущает ко мне нечто подобное?

Это казалось наиболее вероятным. Его неожиданная прямота сейчас не могла быть объяснена ничем иным.

На мой вопрос Лукас задумался, на мгновение замолчав и уставившись в пустоту. Опершись подбородком на руку, другой он начал легонько постукивать себя по бедру.

Вскоре, завершив размышления, снова устремил взгляд на мое лицо.

— Кажется, что-то подобное, — сказал он.

Что значит «что-то подобное»?

— Друзья... ну, кажется, я думаю об этом в похожем ключе. Конечно, если вы этого хотите, миледи, — добавил он.

Лукас опустил руку, которой до этого подпирал подбородок, и взял мою.

Его рука нежно подняла мою, а его взгляд, постепенно опускаясь, остановился на ней. Затем он слегка коснулся губами тыльной стороны моей ладони.

Я не почувствовала абсолютно ничего.

И самая большая проблема в том, что...

— Я не хочу этого.

Я не собиралась становиться друзьями с Лукасом. Более того, даже не думала о какой-либо более тесной связи с ним.

Это не потому, что я злопамятная. Совсем нет. Совершенно точно нет.

В любом случае, это не так.

Прежде всего, я не собиралась становиться друзьями ни с кем.

Потому что скоро умру.

С самого начала у меня было два варианта, которые я собиралась выбрать ради Селины: найти людей, которые будут скорбеть по мне, когда умру в двадцать три года от болезни, или принять смерть самой, прежде чем болезнь окончательно добьёт меня.

После поспешных размышлений я выбрал второй вариант. И это решение осталось неизменным.

Во втором пункте друг казался не нужен.

— Вы мстите?

Лукас вернул мою руку на место и слегка улыбнулся.

Месть, говоришь.

Это было бы уместно, если бы то глубоко засело у меня в сердце.

— Как хотите, так и интерпретируйте.

— Тогда откажемся от друга и...

Тук-тук.

— Леди Селина, я пришла проверить ваш наряд.

Голос горничной за дверью прервал слова Лукаса.

Он встал с места, поправил фрак и выпрямился. Выглядел как воплощение вежливого, добродушного джентльмена.

Ну что ж, можно немного подождать, пока он принимает подобающую позу. Я ведь знаю, насколько важно для него соблюдать этикет.

Однако стоять без дела, дожидаясь его, было слегка неловко, поэтому я медленно направилась к двери.

Когда подошла, положила руку на дверную ручку и обернулась, чтобы проверить, закончил ли Лукас со своей подготовкой.

И в этот момент в комнате, где находились только мы двое, раздался тихий, интригующий голос.

Он звучал так, чтобы слышали только я:

— Тогда... назовем это так: младшая сестра дорогого друга.

Я настолько опешила, что невольно сжала дверную ручку, на которой лежала моя рука. Она легко повернулась.

Дверь внезапно распахнулась, и я, потеряв равновесие, вылетела наружу.

Кажется, пробежала на самой высокой скорости в своей жизни.

К счастью, не упала, но, пошатнувшись, оперлась рукой о стену напротив...

Ах, лучше бы упала.

Толпа горничных, стоявшая рядом с дверью, уставилась на меня с широко раскрытыми глазами. Затем они все разом издали сдавленный стон и начали закусывать губы, пытаясь сдержать смех.

Снова повторюсь... Преимущество власти в том, что можно вести себя, как тот мужчина, сидящий в комнате и хихикающий в одиночестве...

Люди, у которых нет ее, как, например, бедные служанки передо мной, вынужденны сдерживать смех.

Лучше бы они просто смеялись.