— Эд! Слава богу, ты жив. Какое счастье!

Едва Эдвард переступил порог поместья, как Розетта заключила его в крепкие, нежные объятия. Ей было совершенно плевать на снующих вокруг слуг.

Сам Эдвард, хоть и был рад вернуться домой целым и невредимым, сгорал от смущения.

— Я... я дома.

— Как же я испереживалась! Сначала ты пропадаешь неизвестно где всю ночь, а потом там начинается эта жуткая заварушка! Слава богу, дорогой вовремя вмешался и всё уладил.

Глядя на мать, которой вот-вот предстояло родить второго ребенка, Эдвард почувствовал острый укол вины за то, что заставил её так волноваться.

— ...Прости меня.

Услышав искреннее раскаяние в голосе сына, Розетта на миг удивленно распахнула глаза, но затем её лицо озарила теплая улыбка.

— Ничего страшного. Главное, что дорогой наконец-то серьезно поговорил с тобой по душам.

Розетта искренне верила, что притихший Эдвард — это результат вдумчивого отцовского воспитания.

Технически она была права, вот только сам Эдвард воспринимал это несколько иначе.

(«Разве это можно назвать „поговорил по душам“? Как по мне, он просто вколотил в меня послушание силой. Да и вообще, бремя этой школы Иссэн для меня слишком тяжело...»)

Убийцы нечеловеческих монстров.

Столкнувшись с этой шокирующей правдой, Эдвард, будучи по сути еще подростком, ощутил на своих плечах непомерную тяжесть.

(«Я пока не особо понимаю, что это за Тьма и что за монстры, но если даже моя наставница не смогла справиться с Линой... меня перспектива драться с такими тварями только пугает».)

Да, Эрэн проиграла Лине, но Эдвард ни на секунду не усомнился в её силе. Он безмерно уважал свою наставницу и прекрасно знал, что сам он не дотягивает даже до её уровня.

И если даже столь могучая Эрэн потерпела поражение, каково придется ему, когда настанет его черед выходить против подобных, а то и более страшных чудовищ? Ведь Лиам прямым текстом заявил: в мире существуют твари, с которыми не мог совладать даже Ясуси в лучшие свои годы.

(«Мне всё больше кажется, что Иссэн — это вообще не то искусство, которому должен обучаться наследник знатного рода...») — с тоской размышлял Эдвард.

◇

Лину и Фуку спешно доставили в госпиталь.

Обе находились в тяжелом состоянии, но благодаря тому, что Лиам не пожалел никаких средств на их лечение, жизни девушек ничто не угрожало. Тем не менее, им требовалась госпитализация.

Их поместили в одну просторную палату с двумя кроватями.

Оказавшись наедине, сестры поначалу хранили гробовое молчание. Каждая напряженно думала, как бы завязать разговор, но стоило им одновременно открыть рот, как слова застревали в горле, и палата вновь погружалась в тишину.

Спустя добрый час этой психологической пытки Лина сдалась первой и, глядя в потолок, тихо произнесла:

— ...Извини.

Голос был тихим, но в звенящей тишине палаты он прозвучал отчетливо.

Фука дернулась, попытавшись вскочить с кровати, но свежие раны отозвались острой болью, заставив её бессильно откинуться на подушки.

— Т-ты... дура! — всхлипнула Фука, и в её голосе задрожали слезы. — Если собиралась извиняться, нечего было вообще устраивать эту бойню!

Если бы Ясуси не вмешался в самый последний момент, Фука навсегда потеряла бы свою единственную названую сестру. Видимо, только сейчас до неё дошло, насколько близко они подошли к краю.

Глядя на плачущую Фуку, Лина тихонько, сдавленно рассмеялась.

— Ты как была плаксой, так ею и осталась.

— З-заткнись!

Фука резко отвернулась, демонстративно уставившись в стену, словно обиженный ребенок.

Глядя на её спину, Лина почувствовала, как на нее накатывает волна теплой ностальгии.

— Вроде стала такой сильной мечницей, а ведешь себя в точности как в те дни, когда нас еще не подобрал наставник. Пора бы уже повзрослеть, не думаешь? — с привычной насмешкой протянула Лина.

Фука, не оборачиваясь, буркнула в ответ:

— Это тебе надо взрослеть. Лучше поскорее научись контролировать эту свою чертову силу. Иначе Ясуюки будет плакать.

Нынешняя Лина, впустившая в себя Тьму, походила на бомбу с часовым механизмом. Если она не натренирует свой разум и не научится обуздывать эту энергию, то рано или поздно снова сорвется и причинит боль тем, кто ей дорог.

Лина и сама это прекрасно понимала.

— Знаю. Я тоже не хочу ранить свою семью. Но... боюсь, чтобы приручить эту дрянь, мне понадобится уйма времени.

Лина подняла левую руку. Над её ладонью тут же вспыхнуло фиолетовое, похожее на пламя свечение. Она резко сжала кулак, гася его. Даже сейчас, в состоянии покоя, темная энергия пыталась проникнуть в её разум, нашептывая разрушительные мысли.

Тон Лины стал предельно серьезным.

— Эй, Фука. Если я вдруг снова сорвусь... в следующий раз останови меня ты. Я не хочу снова втягивать в это наставника или старшего брата.

Услышав эту просьбу, Фука медленно перевернулась и посмотрела на сестру.

Она открыла рот, собираясь ответить что-то серьезное, но в последний момент передумала. Вместо этого на её лице расцвела дерзкая, уверенная ухмылка.

— К тому моменту я стану намного сильнее тебя, так что не переживай.

Лина в ответ лишь усмехнулась, приподняв уголки губ.

— Забавно слышать столько гонора от той, кто мне только что проиграл. Если не будешь тренироваться до седьмого пота, в следующий раз я снова раскатаю тебя в блин. И тогда никакие слезы не помогут, учти.

Лина отдавала себе отчет в том, что если Тьма снова поглотит её, она убьет Фуку, не дрогнув.

Фука хотела было огрызнуться в ответ, но её напускная бодрость улетучилась, сменившись печалью.

— Вот чтобы этого не случилось, тренируйся как следует. Я ненавижу драки, в которых нет никакого веселья.

Лина перевела взгляд на белый больничный потолок.

— Это точно. Если уж драться, то так, чтобы было весело.

◇

Уничтожение элитного делового квартала обернулось настоящим бюрократическим и логистическим кошмаром.

Едва я вернулся в поместье, как на меня обрушилась лавина срочных дел, и мой рабочий график раздулся почти вдвое.

— ...Надо было выбирать место для драки поскромнее, — простонал я, массируя виски.

Но сейчас меня беспокоила проблема посерьезнее бумажной волокиты.

Моя любимая ученица, Эрэн.

Она вошла в мой кабинет с таким тяжелым, обреченным лицом, словно шла на эшафот.

— Я опозорила вас, наставник. Позволила себе проявить такую слабость на ваших глазах... Я готова понести любое, самое суровое наказание.

Она не могла простить себе поражения от рук Лины.

Но объективно говоря, у нынешней Эрэн не было ни единого шанса против Лины, черпающей силу из Тьмы. Я позволил им скрестить клинки, но с самого начала знал, каков будет исход.

— Я, наоборот, высоко ценю твою храбрость, — мягко ответил я. — Ты не побоялась бросить вызов превосходящему противнику. Так что перестань заниматься самобичеванием.

Когда я сказал, что наказания не будет, на глазах Эрэн выступили слезы.

Совсем как в детстве. Она всегда вот так закусывала губу, изо всех сил пытаясь сдержать плач.

— Но я... я не только проиграла, будучи вашей ученицей! Я еще и нарушила воинский устав, самовольно оставив вверенный мне флот в разгар операции!

Да, поставив долг мечника Иссэн выше долга командира, Эрэн приказала своей эскадре ждать, а сама рванула на столичную планету. Армейские чины наверняка уже рвут и мечут, но Рыцари Номер обладают правом действовать по собственному усмотрению. С юридической точки зрения этот инцидент вполне можно замять.

Хотя вояки, конечно, будут брызгать слюной.

— Я сам улажу дела со штабом. Тебе не за что нести ответственность.

Но Эрэн продолжала упорствовать. Её лицо оставалось мрачнее тучи.

— И воспитание Эдварда... я провалила эту задачу. Вы доверили мне своего драгоценного сына, а я довела ситуацию до такого позора. Если вы не накажете меня, я просто не смогу с этим жить!

Какая же она всё-таки до невыносимости правильная.

Слишком серьезная, слишком ответственная, и оттого совершенно негибкая.

— Выходки Эда — это исключительно его личная вина. Ты тут ни при чем, — отрезал я.

— Нет, это моя вина как наставника!

Мне, конечно, льстило её рвение, но это упорное желание высечь саму себя начинало утомлять.

— Ты слишком много на себя берешь.

— Наставник, я говорю абсолютно серьезно!

Видимо, решив, что я над ней издеваюсь, Эрэн повысила голос, а её щеки вспыхнули от возмущения.

Ладно, придется сменить тон на более официальный.

Уму непостижимо... как у меня, эталонного злого лорда, выросла такая кристально честная и непорочная ученица?

— Это я сделал тебя рыцарем. И это я поручил тебе воспитание Эда. Положа руку на сердце, я вынужден признать, что взвалил на тебя слишком многое, — произнес я.

Оправдываясь нехваткой надежных людей, я банально перегрузил свою самую талантливую ученицу поручениями.

Услышав это, Эрэн запаниковала:

— Ч-что вы такое говорите?! По сравнению с вами, наставник, я еще ничего из себя не представляю!

Ну еще бы, учитывая разницу в нашем жизненном опыте. Но даже с поправкой на это, Эрэн была выдающимся талантом.

— Рано или поздно ты должна превзойти меня. Нет, не так, — я строго посмотрел ей в глаза. — Ты обязана меня превзойти. Таков долг любого мечника школы Иссэн.

— А?! Т-так точно! — вытянулась она по струнке, услышав наставление истинного пути меча.

Я едва заметно выдохнул и решил немного разрядить эту пафосную атмосферу.

— Я тоже ночами не сплю, переживая, смогу ли когда-нибудь превзойти наставника Ясуси, так что прекрасно тебя понимаю. Но если ты не сможешь обойти меня, у нас будут большие проблемы.

В конце концов, в будущем именно ей предстоит сражаться с теми самыми нечеловеческими монстрами. Проблема была лишь в том, что из-за горы моих поручений у нее банально не оставалось времени на собственные тренировки.

— Эрэн, я слишком сильно на тебя опирался. Вместо наказания я хочу тебя щедро наградить. Перестань умолять меня о каре, не ставь меня в неловкое положение.

— Наставник... это удар ниже пояса.

Поняв, что спорить бесполезно, Эрэн наконец-то сдалась, и я с облегчением перевел дух.

— Прости уж. Но я искренне хочу сделать тебе подарок. Проси всё, что пожелаешь.

Я действительно чувствовал себя виноватым за то, что завалил её работой, и хотел как-то её отблагодарить.

Эрэн задумалась на мгновение... а затем густо покраснела и, смущенно отведя взгляд, тихо пробормотала:

— В таком случае... у меня есть одна просьба.

— Какая?

— Я хочу, чтобы вы... как в старые добрые времена... обняли меня и погладили по голове.

— ...Чего?

Я оторопел. Тебе правда достаточно такой малости?

Вспомнилось, как в детстве, когда она была еще совсем маленькой девчушкой, я частенько брал её на руки и трепал по волосам. И, кажется, она всегда жмурилась от удовольствия.

— Я-то не против, но... ты уверена, что не хочешь чего-то более существенного? — осторожно уточнил я.

Эрэн закивала так энергично, что едва не свернула шею.

— Абсолютно уверена!

◇

Эдвард, собрав волю в кулак, направлялся к кабинету Лиама, чтобы принести официальные извинения за весь устроенный им хаос.

Однако, подойдя к дверям, он заметил странность. Личная гвардия рыцарей, дежурившая у входа, выглядела крайне взволнованной.

Более того, массивная дверь кабинета была приоткрыта на несколько сантиметров.

А прямо перед этой щелью, словно каменная статуя, стояла Амаги.

Эдвард озадаченно посмотрел на нее.

(«Как всегда, ни единой эмоции на лице».)

Выросший в окружении роботов-горничных, Эдвард совершенно не испытывал к искусственному интеллекту того предубеждения, которое было свойственно многим аристократам.

— Мне кажется, или подглядывать за отцом в щелочку — это не самая лучшая идея? — прямо спросил он.

Амаги плавно повернулась к нему и безупречно исполнила реверанс.

— Приношу свои извинения, молодой господин. У меня возникло срочное дело к Владыке, однако он оказался занят. В связи с этим я перешла в режим ожидания у дверей.

— Занят? А чем это он таким занят?

Стоило Эдварду сделать шаг, намереваясь заглянуть в щель, как рыцари охраны едва не попадали в обморок от паники.

— Молодой господин, не стоит туда смотреть!

— Может, вам лучше зайти попозже?!

Проигнорировав их отчаянные попытки его остановить, Эдвард прильнул к щели... и замер.

Там, внутри кабинета, Лиам бережно, с теплотой гладил по голове Эрэн, которую нежно прижимал к себе.

— ...А?

В первую секунду мозг Эдварда просто отказался обрабатывать эту информацию.

Лиам и Эрэн — учитель и ученица. Он знал, что отец заботился о ней с самого её детства. Поэтому со стороны это могло показаться просто милой картиной: отец утешает приемную дочь.

Но... выражение лица Эрэн. Эдвард никогда, ни разу в жизни не видел у неё такого выражения.

Он, в последнее время активно изучавший женскую психологию и окруживший себя красотками, понял всё мгновенно.

Это было лицо девы, бесконечно и глубоко влюбленной в мужчину.

Той самой холодной, строгой Эрэн, которая всегда смотрела на него лишь как на бестолкового ученика.

Осознание этого факта обрушилось на Эдварда с грацией орбитального удара. Его неокрепшая психика треснула по швам.

(«ВЕДЬ ЭТО Я ПОЛЮБИЛ ЕЁ ПЕРВЫМ!!!»)

---

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод и редактура: Исекайный Сомелье