На столичной планете империи Альгранд, чьи необозримые просторы были целиком и полностью обращены в единый, исполинский дворцовый комплекс, вспыхнули волнения — событие, каких эти земли не знали уже несколько столетий.

Беспечные обыватели столицы высыпали на широкие проспекты, жадно обмениваясь тревожными слухами:

— Слыхали? Не только Держава-гегемон, но и прочие соседние страны разом оскалили зубы и бросились в атаку!

— Да уж ясное дело, они сговорились за нашими спинами.

— А ведь карательная армада потерпела сокрушительное фиаско совсем недавно...

Не прошло и года с того злополучного дня, как карательный флот, направленный против дома Банфилд и ведомый кронпринцем Клео, изведал горечь унизительнейшего разгрома. В ту кампанию Империя влила львиную долю своей военной мощи, истощив резервы едва ли не досуха. И именно этой зияющей брешью в обороне не преминули воспользоваться алчные соседи.

Жители столицы впервые за долгие века ощутили на губах забытый привкус первобытного страха. Впрочем... где-то в глубине души они всё еще наивно полагали, что пламя этой войны обойдет их стороной.

— Эдак от имперских территорий скоро останутся одни лишь жалкие ошметки, — судачили в толпе.

— Похоже, золотой век, когда наша гигантская межзвездная Империя безраздельно доминировала над соседями, подошел к концу.

— Империя нажила себе слишком много врагов, вот и всё.

— Да бросьте, пройдет какая-то сотня лет, и всё вернется на круги своя!

Сколь бы яростно ни рвали границы чужеземные захватчики, столичные снобы тешили себя железобетонной уверенностью: до сердца Империи врагу ни за что не добраться. «Пока мы на столичной планете — мы в абсолютной безопасности» — такова была незыблемая догма местных обитателей.

— Что ж, о роскошной жизни на время придется забыть.

— В этот раз фортуна просто отвернулась от нас.

— И всё из-за этого выскочки, герцога Банфилда! Не суй он нос куда не просят, жили бы себе припеваючи.

— Воистину, натворил он дел на нашу голову...

Обитатели столицы взирали на разворачивающуюся кровавую бойню так, словно прогуливались по безопасному залу комнаты страха — с легким, щекочущим нервы любопытством. Они свято верили в собственную неуязвимость.

◇

Тем временем во внутренних чертогах дворца царил невообразимый, лихорадочный переполох.

В новую, с иголочки резиденцию, возведенную специально для кронпринца Клео, непрерывным потоком стекались донесения с пылающих границ. Очередную сводку доставил не Лиситея, старшая сестра принца, а недавно заступивший на службу молодой рыцарь.

— Ваше Императорское Высочество, я закончил анализ последних данных с рубежей, — доложил он, почтительно преклонив колено.

Клео, восседавший на роскошном кресле, подозрительно напоминавшем императорский трон (что должно было лишний раз подчеркивать его статус кронпринца), нервно ерзал. Глодаемый липким страхом, он то и дело отбивал чечетку ногой.

— И какова обстановка?! — рявкнул он.

— Судя по всему, разведка уже давно фиксировала концентрацию вражеских сил, и пограничные гарнизоны успели провести кое-какие приготовления. Лишь благодаря этому рубежи еще держатся, однако... везде наблюдается катастрофическая нехватка боевой мощи.

— Разведка давно всё знала?! — взревел Клео, вскакивая с трона. Лицо его пошло красными пятнами. — Так какого дьявола мне об этом не доложили?!

Под его бешеным взглядом рыцарь смущенно отвел глаза и, тщательно взвешивая каждое слово, ответил:

— ...Донесения исправно поступали в дворцовую канцелярию. Однако кабинет министров счел концентрацию войск противника лишь пустой демонстрацией силы и ограничился отправкой скудных подкреплений.

Услышав это, Клео обрушил весь свой гнев на дворцовых бюрократов:

— Будь эти канцелярские крысы хоть чуточку расторопнее, враг бы не отгрыз у нас столько земель!

Армады соседних держав безжалостно кромсали имперские территории. Империя уже потеряла контроль над множеством звездных систем и лишилась целого ряда стратегически важных планет.

И здесь на сцену выходил главный, самый болезненный вопрос: на чью голову падет вина за эту катастрофу?

Клео так неистово поносил дворцовую канцелярию именно потому, что петля ответственности неумолимо затягивалась на его собственной шее.

Рыцарь с горечью скривил губы:

— В кулуарах всё громче звучат голоса, требующие призвать ваше Высочество к ответу. Министры настаивают на необходимости заключить хотя бы временное перемирие с домом Банфилд, дабы бросить все силы на отражение внешней угрозы.

Но заключение мира с Банфилдом потребовало бы от Империи продемонстрировать искренность своих намерений. И платой за этот мир, вероятнее всего, стало бы лишение Клео статуса кронпринца.

Клео в отчаянии всплеснул руками, его голос сорвался на визг:

— Да это же курам на смех! В том, что враг зашел так далеко, виновата исключительно бездарность министров! Это они оголили границы!

Видя его негодование, рыцарь сочувствующе, но твердо произнес:

— Однако же, чиновники непреклонны: они утверждают, что нехватка войск возникла из-за того, что лучшие силы были стянуты в вашу карательную армаду. Кроме того, они заявляют: если бы ваше Высочество не отказали в приеме так называемым добровольческим флотилиям, мы могли бы перебросить на границы куда больше кораблей...

В поход против Банфилдов, возглавляемый Клео, действительно рвались флотилии «добровольцев». Это были частные армии аристократов, ослепленных ненавистью к Лиаму, а также сброд из патрульных флотов — эдакий отстойник для знати, мешающей нормальному командованию. Да, качество этих войск оставляло желать лучшего, но их количество исчислялось тысячами.

И теперь бюрократы в один голос твердили: «Не потеряй мы эту армаду в бессмысленной бойне с Банфилдом, сегодня нам было бы чем заткнуть дыры на границах! Во всем виноват Клео!»

Клео в изнеможении рухнул обратно на трон и обхватил голову руками.

— Мой статус дарован самим Императором... Я не позволю кучке возомнивших о себе невесть что бумагомарак так просто свергнуть меня!

В его срывающемся голосе куда больше звучала жалкая мольба, нежели стальная уверенность.

◇

А в это время Баграда, Император Альгранда, принимал в своих покоях Канцлера. Лицо владыки лучилось неподдельным, почти детским восторгом.

— Подумать только, соседние державы накинулись на нас всем скопом! Не иначе как герцог Банфилд дергает их за ниточки из-за кулис. Ну разве это не восхитительная, виртуозная работа?

Канцлер, чьи брови сурово сошлись на переносице, не разделил его энтузиазма.

— Ваше Императорское Величество, сейчас не время для улыбок. Прямо в эту секунду доблестные сыны Империи проливают кровь, защищая родину! Каждое мгновение обрываются десятки тысяч жизней, гибнут солдаты и мирные граждане!

Эта кровавая баня могла затянуться на годы, десятилетия, а то и на целые столетия. Для Канцлера подобный сценарий был сущим кошмаром, грозящим крахом всей Империи.

Но Баграду эти чудовищные цифры лишь пьянили. В его глазах вспыхнул фанатичный, нездоровый блеск.

— Я всё прекрасно понимаю. Сердце мое обливается кровью при мысли о столь колоссальных жертвах, — сладко пропел он, хотя всем своим видом демонстрировал, что готов приветствовать эту бойню стоя.

Поняв, что взывать к совести Императора бесполезно, Канцлер тяжело, сокрушенно вздохнул.

— Высшие чины чиновничьего аппарата уже открыто заявляют, что кронпринц Клео не оправдал возложенного на него высокого доверия. Признаться честно... в свете последних событий и я начинаю сомневаться в его пригодности.

(Хотя на самом деле Канцлер лгал. Он сомневался в способностях Клео с самого первого дня. Не будь принц слепо обласкан Императором, Канцлер давно бы позаботился о том, чтобы тот бесследно сгинул в дворцовых застенках).

— Твои слова, продиктованные преданностью Империи, имеют для меня огромный вес, — снисходительно улыбнулся Баграда. — Но... лишать Клео титула кронпринца я не намерен.

Осознав, что переубедить сюзерена не выйдет, Канцлер покорно склонил голову, решив не лезть на рожон.

— Как прикажете. Но что нам делать с домом Банфилд?

Услышав это имя, Баграда растянул губы в зловещей ухмылке.

— О перемирии не может быть и речи. Пусть этот мальчишка и дальше пляшет на нашей сцене.

(«Благодаря ему исполнение моей заветной мечты уже не за горами! Воистину... я в неоплатном долгу перед жалким глупцом Клео и дьявольски талантливым Лиамом. Концентрированная ненависть, скорбь и отчаяние, стекающиеся со всей пылающей Империи, до краев наполнят чашу этой столичной планеты!»)

Для Баграды этот кровавый хаос был не катастрофой, а лишь гениально разыгранной партией.

◇

Всё та же столичная планета Империи Альгранд.

На внутренней поверхности колоссального металлического панциря, надежно укрывающего планету от космической бездны, стоял Проводник.

Со стороны поверхности планеты казалось, будто он, словно жуткий нетопырь, парит в небесах вниз головой, но на деле «небо» было лишь искусной голографической проекцией на внутренней стороне скорлупы.

Раскинув руки в стороны, Проводник сладко потянулся, словно пробуждаясь ото сна.

— Ах... это место — истинный бальзам для моей истерзанной души. Империя полыхает в огне войны, повсюду клубится черная пучина негативных эмоций... О, это блюдо как раз в моем вкусе!

Из-за роковой и слишком прочной связи с Лиамом, Проводник обрел дефект: теперь поглощение чужой ненависти, не связанной с Банфилдом, приносило ему лишь жалкие крохи энергии. Но масштабы отчаяния, стекающегося в столицу, были столь титаническими, что даже эта мизерная усвояемость приносила свои плоды. Непрерывно впитывая этот мрак, Проводник стремительно возвращал свою мощь.

— Еще немного, и я вновь обрету силу, коей обладал в эпоху своего величия! И тогда... тогда я разорву этого Лиама голыми ру...

На этом сладостном моменте фантазии Проводник осекся, и по его спине пробежал липкий, холодный пот.

— ...Нет, нельзя. Этого будет недостаточно. Сколько раз я, ослепленный гневом, бросался на амбразуру — и раз за разом терпел унизительное фиаско?! Нет уж. Сейчас главное — полностью восстановить силы и действовать с ювелирной осторожностью. Благо, Империя и не помышляющие о перемирии с Банфилдом... Впрочем, даже если бы и помышляла, я бы ни за что не позволил этому случиться!

В планы Проводника перемирие не входило категорически. Он жаждал, чтобы Империя продолжала бросать свои армии в мясорубку, изматывая Лиама до потери пульса.

— А когда Лиам падет... пускай эта Империя хоть провалится в тартарары! Я бы с удовольствием поглядел, как эти зажравшиеся, беспечные столичные снобы будут визжать и метаться в панике, когда враг прорвет их хваленую оборону. То-то будет потеха!

Злобно хихикнув, Проводник внезапно спохватился и испуганно зажал рот ладонями.

— Тц, рано радуюсь! Пока Лиам топчет землю, не время грезить о будущем. Нужно срочно придумать, как сжить его со свету!

Вот только беда: после разгрома карательной армады военная машина Империи дала серьезный сбой. А необходимость спешно перебрасывать резервы на пылающие границы и вовсе распылила их силы. Собрать новую армаду против Банфилда в таких условиях было физически невозможно.

— Тогда остается надеяться лишь на...

Проводник, подобно призраку, просочился сквозь металлическую скорлупу планеты и вынырнул в открытом космосе. Перед его взором предстала гордость и оплот Империи — элитный флот, охраняющий столицу.

— ...Натравить на него столичных псов?

Имперские верфи, поглотившие все передовые достижения военной инженерии, ковали здесь боевые корабли и мобильных рыцарей, равных которым не было в известной вселенной. И численность этой идеальной армады составляла немыслимый миллион вымпелов.

За штурвалами этих стальных монстров сидели сливки имперской армии — ветераны и гении тактики. По своему качеству этот флот на несколько порядков превосходил тот сброд, что повел за собой Клео.

И этот неприкосновенный резерв, созданный исключительно для защиты Императора и столицы, не понес ни малейших потерь, несмотря на панику, охватившую границы.

— Если я, вернувший свою истинную мощь, предложу им свою незримую поддержку... они просто обязаны стереть дом Банфилд в порошок! Да, наверняка... то есть, абсолютно точно! Безо всяких сомнений!

Взирая на грозную столичную армаду, Проводник отчаянно пытался взбодрить самого себя.

◇

В это же самое время.

На столичной планете дома Банфилд, Хайдоре, к юному Эдварду пожаловала Мари, с триумфом вернувшаяся после выполнения боевой задачи.

— Молодой господин Эдвард! Ваша преданная Мари вернулась в родные пенаты! — пропела она, с сияющей улыбкой раскинув руки для объятий.

Но Эдвард встретил её кислой, откровенно недовольной миной.

— Так это твоя флотилия вернулась, что ли?

На белоснежном плаще Мари красовалась роскошная золотая вышивка с цифрой «6» — неоспоримое доказательство её принадлежности к Рыцарям Номер. Свой титул она вырвала кровью и потом, покрыв себя неувядаемой славой при отражении имперской карательной армады.

Увидев реакцию мальчика, Мари картинно прижала руки к груди, изобразив смертельную обиду.

— Ох, небеса! Неужто возвращение вашей верной Мари не наполняет ваше сердце радостью?!

— Из-за тебя моего мастера услали на передовую, — буркнул Эд.

— Оцениваете меня ниже какой-то там Эрэн?! — взвизгнула Мари, заламывая руки. — Неужели я, Мари, денно и нощно пекущаяся о вашем благополучии, заслужила столь жестокое обращение?! Ах, неужто это тот самый пресловутый подростковый бунт?!

Слушая её вычурные причитания, приправленные фальшивыми аристократическими интонациями, Эдвард лишь глубоко и обреченно вздохнул.

(«Она, конечно, баба не злая, но до моего мастера ей как пешком до луны».)

Мари и впрямь души не чаяла в Эдварде, первенце Розетты. И Эдвард прекрасно понимал: её обожание продиктовано исключительно тем фактом, что он — плод любви Лиама и её боготворимой госпожи.

— Не шуми, — отмахнулся он, не отрывая взгляда от голографического экрана. — Мне сейчас не до твоих истерик. Занят я.

Мари, мгновенно сменив гнев на милость, с любопытством вытянула шею, заглядывая в электронные чертежи.

— Ого! Да никак это проект некоего увеселительного заведения?

Поняв, что был застигнут врасплох, Эдвард слегка смутился и попытался заслонить экран.

— Не суй свой нос.

— Ох, ну к чему эти тайны от своей верной слуги? — проворковала Мари, продолжая лучезарно улыбаться.

Но по мере того, как её глаза пробегали по деталям чертежа, улыбка медленно сползала с её лица, а кровь отливала от щек.

— Э-э... молодой господин Эдвард? — робко начала она, сглотнув подступивший ком. — Смею заметить... не перебор ли это? Может, стоит пересмотреть концепцию?

Несмотря на мягкие, но настойчивые уговоры Мари свернуть столь сомнительный проект, Эдвард лишь надменно хмыкнул, пропустив её слова мимо ушей.

— Не твоего ума дело. Я буду делать то, что мне заблагорассудится, и точка. Леденящее равнодушие в его тоне не сулило ничего хорошего.

---

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод и редактура: Исекайный Сомелье