Эмма, облаченная в защитный костюм, проводила спарринг с Мари, используя стиль стрельбы с двух рук.

Её пистолеты стреляли зарядами, мощность которых была ограничена легким электрическим шоком. И всё же огнестрельное оружие давало огромное преимущество в бою.

Стоит лишь один раз попасть и остановить противника — а дальше можно добивать.

(«Должно быть так... Но...»)

— Почему я не могу попасть?!

Эмма вела непрерывный огонь, но Мари не обращала на это внимания.

Она уклонялась быстрыми, выверенными движениями с минимальной амплитудой и неумолимо приближалась к Эмме.

Эмма отступала, не переставая стрелять, пока не оказалась зажатой в углу ринга.

Энергия иссякла, и пистолеты перестали реагировать на нажатие спускового крючка.

Услышав сухие щелчки, Эмма отбросила пистолеты.

— Тогда вот так!

Она выхватила два коротких шоковых меча, закрепленных на поясе за спиной. Стиль боя двумя мечами — как у Шармель.

(«У меня нет таланта. Значит, буду брать количеством ударов!»)

Осознав отсутствие у себя особого дара, Эмма отказалась от красивых побед.

Она отказалась от стиля "меч и пистолет", которому её обучали в училище.

Пусть это выглядит некрасиво.

Её новый стиль был нацелен лишь на одно: победить того, кто стоит перед ней.

Она скрестила мечи и нанесла рубящий удар снаружи внутрь.

Удар должен был взять приближающуюся Мари в клещи, но та легко прочитала её движения и уклонилась.

Мари подпрыгнула, избегая удара, и в воздухе нанесла сокрушительный удар левой ногой прямо в голову Эмме.

Эмму отбросило назад. Защитный костюм поглотил часть кинетической энергии, но боль никуда не делась.

Удар Мари, пробивший защиту костюма, сотряс мозг Эммы, и она не могла подняться на ноги.

— Е... еще нет...

Глядя, как Эмма с трудом пытается встать, Мари с легкой улыбкой похвалила её:

— Вот это уже лучше.

После долгих поисков Эмма, кажется, нашла оружие, которое ей подходило.

Но Мари указала и на недостатки:

— Однако ты слишком медленно меняешь оружие. Ты должна всегда помнить, сколько у тебя осталось зарядов. Переход на мечи был слишком долгим.

Мари протянула руку, и Эмма с её помощью поднялась.

— Я учту это на будущее.

Глядя на пошатывающуюся Эмму, Мари тихо вздохнула:

— Использование разного оружия в каждой руке сразу же снижает эффективность. Может, стоит остановиться на одинаковом...

Эмма удивленно смотрела на Мари, всерьез размышляющую над её стилем боя.

(«Зачем она столько возится со мной?»)

Эмма не принадлежала к фракции Мари. Скорее уж, будучи ученицей Клодии, её можно было отнести к фракции Кристианы.

А Мари была не просто лидером фракции — она была одним из самых выдающихся рыцарей Дома Банфилд, правой рукой самого лорда Лиама.

Стала бы Мари, вице-адмирал, тратить свое время на тренировки какого-то старшего лейтенанта? Эмма не понимала причин такого внимания к себе.

— Простите, а почему вы так усердно меня тренируете?

Услышав этот наивный вопрос, Мари перестала размышлять и посмотрела на Эмму.

Обычно от Мари веяло аурой зрелой, опасной женщины, но сейчас она улыбалась почти по-детски.

— Потому что Его Светлость обратил на тебя внимание. ...И потому что ты мне понравилась.

— Я? Но ведь лейтенант Шармель — настоящий гений. Она куда талантливее меня.

— Разве я говорила о таланте? И вообще, я не считаю эту девчонку гением.

Эмма удивленно округлила глаза от столь неожиданной оценки.

— А? Но у неё столько сбитых машин! Она намного круче меня!

Глядя на поникшую Эмму, Мари посмотрела на неё с выражением лица "ты ничего не понимаешь".

— Знаешь, сколько в галактике людей, которых называют "гениями"? Миллионы. Но не все они способны показать результат. Истинный гений — это лишь тот, кто способен довести дело до конца.

Эмма понимала, что имеет в виду Мари, но сомнения оставались.

(«Но ведь лейтенант Шармель показала куда большие результаты, чем я...»)

Затем Мари объяснила, в чем заключается очарование Эммы.

— Знаешь, почему ты мне понравилась? Потому что ты неимоверно горделива, а значит — идеально подходишь на роль рыцаря.

Эмма тут же запротестовала:

— Э-это не так!

— Так. Защищать команду «Ремеи», от которой давно следовало избавиться ради их же блага, и навязывать им свои идеалы — это верх гордыни.

— ...Э?

Слова Мари заставили Эмму переосмыслить свои поступки. То, что она считала помощью другим, на деле оказалось лишь проявлением её собственного эгоизма.

— Похоже, ты этого не понимаешь. Для экипажа «Ремеи» было бы лучше сгнить в своей ссылке или уйти в отставку и начать новую жизнь. Если мы объединим их с другими подразделениями, они будут только тянуть всех на дно.

— Но армия — это всё, что у них есть...

— Они просто боятся перемен. ...И ты пытаешься удержать их в армии, привязав к себе? Какая великолепная, восхитительная гордыня. Ты прирожденный рыцарь.

Мари не осуждала Эмму за её эгоизм, а наоборот, восхищалась им.

— Рыцарь обязан быть эгоистом. Но, разумеется, только в том случае, если у него есть сила, чтобы навязать свою волю остальным.

Эмма не могла согласиться с такой странной трактовкой рыцарства. Но то, что она проявила гордыню — это она поняла четко.

(«Я пыталась заставить их признать лорда Лиама силой... Я и правда никудышный рыцарь»)

Она считала, что рыцарь должен быть благороден и бескорыстен, и мысль о собственной гордыне угнетала её. Но Мари не собиралась останавливаться.

— И знаешь, я знакома с самым горделивым рыцарем во вселенной. ...Лиамом Сера Банфилдом.

При упоминании этого имени все тренирующиеся рыцари замерли.

Для них это имя было священным. Имя абсолютного повелителя, спасшего их из ада.

В наступившей тишине Эмма горячо возразила:

— Лорд Лиам — великий человек! Он не эгоист! Он заботится о народе, правит справедливо, сам ведет армию в бой... Он идеальный лорд!

Она искренне верила, что Лиам — воплощение идеального рыцаря и правителя.

Глядя на такую преданность, Мари выглядела очень довольной.

— Прекрасная преданность. Но Его Светлость — воплощение гордыни. И он обладает силой, чтобы воплотить её в реальность. ...Кстати, он сам это признает и говорит об этом открыто.

— ...Но...

— Его Светлость постоянно повторяет: развитие территории — лишь для его собственного блага. Ему плевать на народ.

Видя, что Эмма сбита с толку, Мари объяснила истинные мотивы Лиама:

— Говорят, Его Светлость был необычайно умен с самого детства. Поэтому он всё понял. ...В конечном итоге, и защита территории, и справедливое правление, и милосердие к народу — всё это лишь реализация его собственных, эгоистичных идеалов.

— Разве это можно назвать гордыней?

— Еще какой. В конце концов, ради защиты своего народа он готов уничтожить целые флотилии пиратов. Истинный святой искал бы способ спасти жизни и тех, и других. Но... лично я полностью разделяю взгляды Его Светлости.

Эмма прошептала:

— ...Так вот почему он называет себя злодеем.

— Именно. Полагаю, масштаб его идеальной справедливости настолько огромен, что... не в силах воплотить её в жизнь, он предпочитает называть себя злодеем. Какое же у него благородное сердце.

Глядя на серьезное лицо Мари, Эмма вспомнила слова Клодии.

Лиам открыто заявляет, что он злодей.

Вполне возможно, что он и вправду считает себя самым горделивым эгоистом во вселенной.

Пока Эмма переваривала услышанное, Мари произнесла наставительным тоном:

— Признай свою гордыню. И обрети силу, чтобы воплощать свои желания в реальность. Рыцарь становится настоящим рыцарем только тогда, когда у него есть и сила, и готовность нести ответственность за свои поступки.

Эмма не могла полностью принять своеобразную философию Мари.

Но одно она усвоила твердо.

— ...Так я действительно горделива?

Мари ответила с улыбкой:

— О да. Ты очень милый, эгоистичный рыцарь.

Эмма подумала:

(«Он эгоист, но при этом благороднее всех. ...Тогда я тоже стану самым эгоистичным рыцарем во вселенной!»)

Эмма обратилась к Мари с просьбой:

— Пожалуйста... помогите мне обрести силу. Силу, чтобы воплотить мою гордыню в жизнь.

Мари, услышав её просьбу, приняла боевую стойку.

— Тогда будь благодарна. Я, Мари Мариан, выкую из тебя настоящего рыцаря.

◇

С тех пор как Эмму перевели на флагман, прошло некоторое время.

На борту «Ремеи» третий взвод коротал дни в привычном безделье.

В ангаре, перед доком с зафиксированной «Атлантой», Молли с инструментами в руках отчитывала парней:

— Даг, Ларри! Раз Эммы-чан тут нет, вы вообще расслабились! Вы же слышали, что ей из-за вас влетело?!

Ларри, сидевший на ящике с портативной консолью, недовольно отмахнулся от её нотаций.

— Это начальство бесится, а не она. И какой смысл отчитывать её за то, что происходит на «Ремее», если она здесь ничего не решает? Как обычно, штабные крысы не понимают, что творится на местах.

— Опять переводишь стрелки! Ха-а... Даг вообще на попойку ушел и в ангаре не появляется. Эмма-чан так старалась, чтобы нам выдали новые машины...

Молли было обидно, что усилия Эммы никто не ценит.

Ларри снисходительно хмыкнул.

— Думаешь, это она нам новые машины выбила? Смешно. Это просто совпадение. Слепая случайность.

— ...Ты всерьез думаешь, что командование по чистой случайности выдало нам новейшие модели?

Для флота, который считался свалкой для неудачников, получить новейшие «Еноты» и пройти модернизацию "по прихоти" было чем-то из области фантастики.

Крыть аргумент Молли было нечем, и Ларри, которому надоел этот разговор, просто замолчал.

Рядом с третьим взводом выстроились три «Невана» элитного взвода.

Техническое обслуживание и калибровка были завершены. Пилоты вели себя на борту «Ремеи» в высшей степени дисциплинированно.

— Как там Эмма-чан?.. — с тревогой пробормотала Молли.

Услышав это, Ларри тихо вздохнул. На его лице отразилось раздражение, но слова Молли явно задели его совесть.

Он убрал консоль и направился к кабине своего меха, чтобы провести калибровку.

— Ларри?

Молли удивленно посмотрела на него, и Ларри смущенно проворчал:

— Мне нужно калибровку сделать. Давай побыстрее с этим закончим.

Видя, что закоренелый геймер Ларри проявил инициативу, Молли просияла.

— Угу! Тогда давай заодно и старые настройки проверим. Часов за пять управимся!

— ...Смилуйся, какие пять часов.

Ларри нервно сглотнул, испугавшись энтузиазма Молли.

В этот момент по кораблю разнесся вой сирены боевой тревоги.

---

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод и редактура: Исекайный Сомелье