На мониторе "Химеры", которую пилотировала Сирена, отображался фиолетовый мобильный рыцарь, зависший над пылающим линкором повстанцев.

Изящный силуэт.

Голова, чем-то напоминающая лисью.

Сирена знала эту машину.

— «Теумесса» с Седьмого завода.

Во время своего проникновения на Седьмой завод она ознакомилась со спецификациями этой модели. Это была машина, созданная специально для асов.

То, что такие мехи здесь, означало присутствие элиты Дома Банфилд.

Даже одна такая машина доставила бы массу проблем, но рыцаря, назвавшуюся Мари Мариан, сопровождали другие машины той же модели.

Не одна и не две.

Около тридцати.

И сейчас эти «Теумессы» одну за другой уничтожали машины и корабли повстанцев.

Флот Объединенного правительства нес катастрофические потери.

Сирена до скрипа стиснула штурвал. По её лбу катился холодный пот.

Инстинкт кричал: "Отступай!", но отступить мешал противник перед ней.

«Атланта», вооруженная всего одним пистолетом.

— А ты выросла. Совсем не похожа на ту девчонку, что я видела раньше, — попыталась скрыть свою нервозность Сирена.

В ответ прозвучал твердый голос:

— Эта машина принадлежит Дому Банфилд... и Его Светлости. Я верну её!

— Всё такая же правильная до тошноты. Ненавижу таких, как ты.

Несмотря на потерю левой руки, Сирена не собиралась уступать Эмме.

У «Атланты» не было ни патронов, ни энергии для перегрузки. Пилот явно была истощена.

К тому же, подчиненные Сирены постепенно теснили противника на их участке.

Да, «Неваны» упорно сопротивлялись, но кольцо вокруг них сжималось.

Если бой затянется — победа будет за Сиреной.

...Если бы только у них было время.

(«Эх, если бы повстанцы продержались подольше...»)

Пока Сирена прикидывала, когда лучше дать приказ к отступлению, «Атланта» отбросила пустой пистолет и выхватила из боковых ножен два лазерных меча.

— Два меча? Решила поэкспериментировать? Думаешь, с такой слабой подготовкой ты сможешь меня одолеть?

«Атланта» бросилась в атаку, но Сирена не почувствовала угрозы.

Стойка и движения «Атланты» выдавали недостаток опыта по сравнению с рыцарями, специализирующимися на бое двумя клинками.

— Смогу!

Уверенность в голосе Эммы слегка удивила Сирену. Она помнила её как сомневающуюся девчонку.

Если бы это была пустая бравада, Сирена бы только посмеялась, но в голосе Эммы звучала непоколебимая решимость, что вызвало у наемницы раздражение.

— Самонадеянная соплячка!!

"Химера" выхватила оружие ближнего боя правой рукой и пошла в контратаку.

Энергетические клинки скрестились, высекая снопы искр.

Раз за разом.

С каждым ударом Сирена чувствовала, как нарастает её раздражение и... тревога.

(«Её движения корявые, но она как репей. И... она меня не боится?! Как же она меня бесит!»)

Лучевой топор "Химеры" отсек «Атланте» правую руку. В этот момент Сирена была уверена в своей победе... но...

Эмма, ставшая совершенно другим пилотом, нанесла контрудар уцелевшим мечом и отрубила "Химере" правое плечо вместе с суставом.

— Черт?!

— Это конец!

Лезвие «Атланты» уже устремилось к шейному суставу "Химеры"...

— Командир, отступаем!

К ним подоспели подчиненные Сирены. «Атланта» отступила, и Сирена, развернув машину, бросилась наутек.

В кабине она сорвала шлем и швырнула его в стену.

— Опять я ошиблась! Почему я вообще с ней связалась...

Ей нужно было отступать сразу.

Но гордость не позволила ей сбежать от Эммы.

◇

Убедившись, что наемники «Далии» отступили, Эмма запросила статус своего отряда:

— Все целы?!

«Неваны» взвода Рассела выглядели ужасно — они приняли на себя весь удар, чтобы защитить мобильных рыцарей «Ремеи».

Рассел ответил тяжело дыша:

— Мы целы. Но... прости. Я не смог уберечь отряд «Ремеи». ...Три машины уничтожены.

Глаза Эммы широко распахнулись.

— Три... машины...

Она слышала по радиообмену, что есть потери, но конкретная цифра ударила её словно обухом по голове.

Рассел, видимо, почувствовал её потрясение.

— Не показывай слабость, командир. Подчиненные всё видят. ...Держи лицо. Звучит цинично, но потерять всего три машины и защитить транспортники — это отличный результат.

Эмма опустила голову. Её плечи дрожали.

— ...Но я... я не хотела, чтобы кто-то умирал.

Рассел тихо вздохнул.

— Если твоя психика не выдерживает такого, тебе лучше уйти из армии. И тебе, и мне еще не раз предстоит отправлять подчиненных на смерть. Если не можешь с этим смириться — сними рыцарский знак.

Машина Рассела и двое его лейтенантов направились к поврежденным союзникам, чтобы помочь с эвакуацией.

Эмма поняла, что по её щекам текут слезы. Она сняла шлем и вытерла лицо.

— Бой еще не окончен. Нужно пополнить боезапас, подлататься и снова в бой.

Она попыталась взять себя в руки, но возможности снова вылететь ей так и не представилось.

◇

Ангар «Ремеи».

Пока Молли и техники спешно латали и заправляли «Атланту», Эмма сидела в кабине, грызя таблетки сухпайка.

Она перекусывала на ходу, готовясь к новому вылету.

— Капитан Рассел, как у вас с подготовкой?

— Техники не справляются. Мне нужно еще минут тридцать.

— Поняла.

Обслуживание «Атланты» уже подходило к концу, но уровень механиков «Ремеи» оставлял желать лучшего.

Поняв, что быстрый вылет не состоится, Эмма покинула кабину.

Внизу её ждали Даг и Ларри. Ларри тут же набросился на неё:

— Мы тоже полетим! Я не собираюсь отсиживаться после того, как нас так отделали!

Он явно горел желанием отомстить наемникам за унижение, но Эмма сохраняла каменное лицо.

Как командир, она должна была принимать взвешенные решения без эмоций.

— Отказано. Оставайтесь в резерве.

Лицо Ларри исказилось от досады, и вперед вышел Даг:

— Думаешь, мы будем обузой?

Они выиграли время, защищая транспортники, и спасли их от уничтожения.

Но решение Эммы было непреклонно.

— ...Да, благодаря вам мы спасли корабли. Это факт. Но я не допущу новых жертв.

— Девчушка! — зарычал Даг, но Эмма не отступила ни на шаг.

— Вам катастрофически не хватает тренировок. Если вы вылетите сейчас, я потеряю половину взвода.

Эмма скосила глаза на три изувеченных остова «Енотов», которые успели затащить в ангар. И еще несколько машин получили серьезные повреждения, хотя пилотам повезло выжить.

«Енот» — гордость Седьмого оружейного завода.

И то, что их так легко раскидали наемники, было исключительно виной пилотов.

Пока они препирались, по общей связи прошло экстренное сообщение:

— Внимание всему флоту. Противник обращен в бегство. Преследование отменить. Повторяю, преследование отменить.

Очевидно, битва снаружи завершилась.

Эмма с облегчением выдохнула:

— ...Похоже, всё закончилось.

◇

Вернувшись на флагман, Сирена прямиком направилась на мостик.

Она сразу же запросила сводку:

— Что с Мигелой?

Оператор покачал головой.

— Пыталась сбежать на флагмане, но её засекли и уничтожили. Конец у неё был жалким. Визжала по всем каналам, что она президент независимого государства и требует к себе соответствующего отношения.

Мольбы о пощаде были вполне в духе Мигелы, но Сирену удивило другое: почему имперцы просто уничтожили её, а не взяли в плен?

— Странно, что они не захватили её. Она же отличный козырь для переговоров с Объединенным правительством.

— Наверное, они просто не поверили, что лидер восстания попрется на передовую.

— ...И то верно.

Это был колоссальный просчет самой Мигелы.

Но доклад оператора на этом не закончился.

— А что касается той Мари Мариан... Она и правда монстр.

— Настолько?

— Она в одиночку уничтожила двенадцать кораблей, включая линкоры. Плюс больше полусотни машин аугментированных солдат. Если добавить туда обычных рыцарей — счет пойдет на сотни.

Оператор говорил без тени иронии, и его лицо было бледным.

Представить, что такой монстр мог обрушиться на них, было страшно.

Сирена чувствовала то же самое, но перед подчиненными нужно было держать марку.

— Проблемная особа. Не хотелось бы с ней больше пересекаться, но на всякий случай нужно продумать тактику противодействия.

Она попыталась успокоить экипаж, сделав вид, что способна с ней справиться.

(«Ченси, эта Мари... у Банфилдов слишком много монстров. В лоб их не пробить... значит, будем действовать иначе»)

◇

После окончания боя экипаж «Ремеи» переоделся в парадную форму и выстроился у панорамных окон.

Все отдавали честь погибшим товарищам.

Эмма была среди них.

Со всех сторон доносился шепоток:

— Погибли из-за того, что этой выскочке захотелось выслужиться.

— А ей за этот бой небось еще и медаль дадут.

— Мы для них просто мясо.

Услышав это, Эмма поникла.

(«Я ведь не хотела, чтобы кто-то умирал. Поэтому я и запретила им вылетать...»)

Погибшие пилоты ослушались приказа и вылетели самовольно.

Но для рядовых членов экипажа, не знавших всех деталей, это выглядело так, словно рыцари послали их на убой.

В этих словах сквозили зависть и страх перед рыцарским сословием.

Даже если логически они понимали, что Эмма не виновата, им нужно было на кого-то выплеснуть горечь от потери товарищей.

Эмма стояла, опустив голову, когда Рассел покосился на неё и тихо сказал:

— Подними голову.

— Капитан... Рассел?

— Я уже говорил, звучит цинично, но три машины за спасенный конвой — это крошечная цена. И всё благодаря тому, что ты выбила для них «Енотов».

— ...Но я не хотела, чтобы кто-то вообще умирал.

Эмма всё равно не могла с этим смириться.

Рассел намеренно добавил холода в голос:

— Если ты не можешь пережить потерю трех солдат — тебе не место в рыцарях. Нам с тобой предстоит пережить еще много смертей. Если не готова нести этот груз — снимай погоны и уходи из армии.

"Уходи из армии". Он сказал ей то же самое после выпуска из училища. Но сейчас эти слова звучали иначе.

Они звучали как поддержка боевого товарища.

— Вы добрее, чем кажетесь. А ведь раньше вы меня терпеть не могли, — грустно усмехнулась Эмма.

Церемония завершилась, по корабельному радио объявили отбой.

Когда экипаж начал расходиться, Рассел почесал затылок.

С каким-то странным выражением лица он заговорил о прошлом:

— В училище я и правда считал, что тебе не место среди нас. Ты лепетала про "борца за справедливость", ничего не понимая в реальности, и это меня бесило.

Рассел присел на ближайшую скамейку и неожиданно начал откровенничать.

— Ты ведь думала, что я из потомственной аристократии?

Эмма вспомнила слухи из училища и кивнула с кривой улыбкой.

— Ну да, говорили же, что твой отец — высокопоставленный чиновник.

— ...Это так. Но мы не "элита" в традиционном смысле. Да и вообще, в Доме Банфилд сейчас почти нет старой аристократии.

— А?

Эмма удивленно склонила голову, и Рассел начал рассказ о временах... до их рождения.

— Это было до рождения Его Светлости Лиама. Мой отец, будучи простылюдином, ночами просиживал над книгами и смог получить должность в правительстве. Поначалу он был полон идеалов и хотел служить народу... но тогдашнее правительство насквозь прогнило от коррупции и было абсолютно некомпетентно.

В памяти Эммы всплыл рассказ Клодии.

О том, как юный лорд Лиам решился на радикальные реформы.

Лицо Рассела помрачнело.

— Когда отец рассказывал об этом, он плакал от бессилия и глушил горе вином. Люди умоляли о помощи, а он ничего не мог сделать, глядя, как его начальники набивают карманы. Честные люди там просто ломались. Отец тоже... несколько раз допивался до полусмерти.

— ...Я слышала, что это были темные времена.

— Темные — не то слово. И вот тогда Его Светлость Лиам начал свои чистки. Большинство коррумпированных чиновников были казнены или сосланы. ...С тех пор всё изменилось. Отец с такой гордостью вспоминал тот день! Он говорил, что наконец-то смог делать то, ради чего пошел на госслужбу.

С исчезновением коррумпированной верхушки административный аппарат наконец заработал так, как должен. Отец Рассела ждал этого долгие годы.

Рассел, видимо, поняв, что увлекся, смущенно кашлянул.

— Я безмерно уважаю своего отца. А он боготворит лорда Лиама. Ну и я, как следствие, тоже преклоняюсь перед ним.

— Вот как...

— Ну, в общем... Меня бесило, что кто-то бесталанный смеет называть себя рыцарем Дома Банфилд. ...Сейчас я понимаю, что моя неприязнь к тебе была детской и глупой.

Видя смущение Рассела, Эмма покачала головой.

— Ты был прав насчет моих способностей, так что всё нормально.

Вспоминая себя в училище, Эмма тоже испытывала жгучий стыд. Она не держала на него зла.

Рассел серьезно посмотрел на Эмму:

— Ты слишком добрая. И эта доброта когда-нибудь причинит тебе боль. ...Поэтому я и сказал, что уйти из армии — тоже вариант.

Видя, что Рассел говорит серьезно, Эмма ответила так же твердо:

— Я всё еще хочу стать борцом за справедливость. Так что я остаюсь.

Услышав её ответ, Рассел едва заметно улыбнулся.

— Ясно.

---

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод и редактура: Исекайный Сомелье