— М-м-м…

Ся И протерла глаза и села на кровати, всё ещё обнимая свою подушку-обнимашку в виде дракончика. Она лениво зевнула и, хотя зрение ещё было затуманенным сном, привычно потянулась взглядом к месту рядом с собой…

'А? Пусто?'

Ся И не увидела Мю-Мю - лишь смятую простыню и откинутое на угол одеяло. Хотя они и спали на одной кровати - так было удобнее следить за важной заложницей, - до общего одеяла дела ещё не дошло.

— Мю-Мю… пропала? — пробормотала она себе под нос, насторожившись. 'Неужели сбежала?'

Но когда её взгляд скользнул дальше, к окну, она замерла. Там, на подоконнике, сидела, обхватив колени, та самая среброволосая девушка. Она съёжилась в одинокий комок, а лунный свет, чистый и холодный, окутывал её бледную кожу, делая её почти фарфоровой. В её обычно ярких алых глазах застыла растерянность - и от этого она казалась такой потерянной и беззащитной.

Ся И отложила в сторону подушку-дракончика, надела пушистые тапочки-кролики и тихо подошла к Мю-Мю.

Та, опустив голову, заметила в поле зрения знакомые заячьи ушки на тапочках. Медленно подняв взгляд, она встретилась глазами с Ся И.

— Почему не спишь? — тихо спросила Ся И.

— Не могу уснуть… Шумно немного… Вот, принимаю лунные ванны, — Мю-Мю снова опустила голову, будто стараясь избежать её взгляда.

— Лунные ванны? — Ся И на мгновение задумалась.

Наверное, для Мю-Мю это то же самое, что для неё самой - принимать солнечные ванны? Ведь представители Клана Крови - дети ночи. Для этих высших существ, живущих во тьме, луна, должно быть, значит не меньше, чем солнце для остальных.

Значит, то, что делает Мю-Мю - это своеобразное восполнение лунной энергии?

— Понятно… — тихо проговорила Ся И.

Её взгляд скользнул вниз, и она заметила, что печать на плече Мю-Мю слабо светится призрачным светом.

— А это что у тебя? — не удержалась она от вопроса.

Мю-Мю не ответила, сохраняя упорное молчание.

Ся И сделала нерешительный шаг вперёд, но тут же остановилась — от сгорбленной фигуры вампирши исходила такая отстранённость, такой безмолвный запрет на приближение, что Ся И инстинктивно отступила назад.

Хм…

'Пожалуй, я понимаю.'

Ся И была знакома с этим чувством. В безмолвии глубокой ночи, когда за окном переваливает определённый час, а ты остаёшься наедине с собой, в сердце неизбежно накатывает тихая грусть, окутывая душу лёгкой пеленой тоски. Это время для меланхолии.

Ся И выглянула в окно. Ясное, без единого облачка небо, и луна, безраздельно царившая над миром, заливала землю своим безмятежным серебристым светом. Казалось, весь императорский дворец драконов был окрашен в призрачные бледно-голубые тона.

— Лунный свет сегодня так прекрасен. (П.П. Эта фраза популярна в романтическом плане и часто используется для признания в чувствах)

— …А? — Мю-Мю резко подняла голову, и в её алых глазах мелькнуло неподдельное изумление. — Что ты… что ты сейчас сказала?

— Я сказала, что лунный свет сегодня особенно прекрасен. Разве ты так не думаешь? — на губах Ся И играла лёгкая, беззаботная улыбка.

Мю-Мю застыла на месте, будто поражённая молнией. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем она сдавленно выдохнула: — Ся И… такие слова нельзя бросать просто так, особенно девушкам, с которыми ты едва знакома.

— Что? — на лице Ся И отразилось полное недоумение.

Она всего лишь восхищалась ночным пейзажем! Это было то же самое, что сказать «сегодня хорошая погода» разве в этом есть какой-то особый смысл?

— Какая же ты ужасная, Ся И, — прошептала Мю-Мю, снова опуская голову и пряча лицо в коленях. — С тобой не только сложно… в тебя ещё и так легко влюбиться. Ты же вся поглощена мечами, так откуда ты знаешь такие убийственные фразы?

— ???

Ся И окончательно перестала что-либо понимать, смутно ощущая, что в словах собеседницы скрывается какой-то второй, неведомый ей смысл. Неужели это… комплимент?

— Именно так! Раньше я была учительницей и обучала множество учеников!

— Ты?.. — Мю-Мю недоуменно моргнула. — Пожалуй, в это можно поверить. Достичь звания Святой Мечницы в такие юные годы… да, ты определённо могла кого-то учить.

— И я пользовалась большой популярностью среди учеников, — с гордостью добавила Ся И.

— А… твои нынешние ученики знают, во что превратился их наставник? — в голосе Мю-Мю снова зазвучала привычная язвительная нотка.

— Э-э…

Улыбка Ся И застыла.

'Вот опять! Снова ткнули в самое больное!'

— Если бы ученики Святого Меча узнали, что их учитель, которым они восхищались, превратился в сонную беловолосую ленивую лоли … их реакция, должно быть, была бы весьма забавной.

— Этого никогда не случится!

— Как интересно. Ся И, ты и вправду не такая, как все, — Мю-Мю тихо рассмеялась, и её настроение явно улучшилось. Лунный свет теперь освещал не печальное, а скорее озорное выражение её лица.

Ся И тоже заметила, что таинственная печать на плече вампирши потускнела и окончательно перестала светиться.

— Ладно, пора возвращаться спать, иначе я и правда умру от недосыпа.

Мю-Мю поднялась и спрыгнула с подоконника. Проходя мимо Ся И, она шепнула всего одно слово — настолько тихо, что его едва можно было уловить:

— Спасибо.

Но произнесла она его беззвучно, лишь движением губ, словно оставляя его в воздухе как тайный подарок.

...

Алая Империя, Императорский дворец Клана Крови.

Король вампиров Герман восседал на троне. Его пальцы нервно барабанили по подлокотнику, выдавая скрытое раздражение.

— Как она посмела ослушаться меня...

— Ваше Величество, что случилось?

Голос прервал размышления монарха. Герман опустил взгляд. На ступенях трона стоял пожилой вампир в алом одеянии с длинными чёрными кистями. Такое сочетание цветов мог носить лишь один человек во всей империи:

Канцлер Алой Империи, Оуэн Гарсия.

— Ваше Величество, если вас что-то тревожит, не будет ли лучше излить душу? Возможно, этот старый слуга сможет разделить ваше бремя.

— Ничего, — Герман мгновенно вернул лицу привычное ледяное спокойствие.

— Лорд Оуэн, как продвигается взыскание репараций с родов?

— Докладываю Вашему Величеству, возникли некоторые трудности. Многие рода намеренно затягивают выплаты. Есть опасения, что полную сумму собрать не удастся.

— Кто-то стоит за этим?

— Так точно, Ваше Величество. Согласно моему расследованию, за этим стоит род Ховардов - семья графа Харви.

— Ваше мнение, лорд Оуэн?

— Ховарды используют своё влияние, чтобы побудить другие семьи саботировать выплаты. Одни подчиняются из страха перед их могуществом, другие лелеют тщетные надежды, желая объединить все рода против нас. Они рассчитывают поставить Ваше Величество в затруднительное положение и вынудить снизить требования.

— Интересно, — усмехнулся Герман. — Упрямые аристократы вознамерились бросить вызов императорской власти.

Род Оуэна Гарсии, в отличие от прочих, издревле связывал свою судьбу с правящим домом Клана Крови, храня верность исключительно королевской семье. За это прочие аристократы клеймили Гарсию цепными псами, добровольно надевшими ошейник и променявшими родовую гордость на милость трона.

— Ваше Величество, старый слуга полагает, что следует усилить давление на род Ховардов, - продолжил Оуэн. — И если потребуется, направить войска для принудительной конфискации их владений.

— Вы предлагаете, лорд Оуэн… спровоцировать их на открытое восстание?

— Именно так. Но не тревожьтесь, Ваше Величество. Достаточно подкупить один из второстепенных родов, освободив их от выплат, и использовать их в качестве шпионов при дворе Ховардов. Пусть сеют раздор и подливают масла в огонь, подталкивая тех к опрометчивым шагам.

— Раз вы предлагаете это, лорд Оуэн, значит, у вас уже есть подходящая кандидатура?

— Да, Ваше Величество. Род для внедрения уже выбран. Стоит вам лишь дать согласие - и план будет приведён в действие. На этот раз мы вырвем род Ховард с корнем, уничтожим всех причастных в назидание остальным и разом усмирим всю знать.

— Что ж, лорд Оуэн, вы как всегда читаете мои мысли и действуете именно так, как мне бы того хотелось. Исполняйте.

— Для старого слуги нет большей чести, чем заслужить ваше доверие. Немедленно приступаю.

Канцлер Клана Крови склонился в почтительном поклоне и бесшумно удалился.

В огромном тронном зале остался лишь один Герман. Его взгляд, прежде столь проницательный, внезапно стал мрачным, а голос зазвучал низко и ледяно, обращаясь в пустоту:

— Мю-Мю… Неужели ты и вправду забыла, кто ты такая?