Когда снится приятный сон, он остается в памяти не как целое, а в виде обрывков. Таким было то утро. Вместо четких деталей осталась только неясная дымка. Если выделить что-то одно, то, пожалуй, это были искусные движения Клодана бедрами.

— Повтори еще раз.

— А-а, что?.. М-м-м?..

— Хочешь жить у меня, в моем доме?

Их дыхание переплеталось, смешиваясь, и морской воздух на рассвете становился тягучим и теплым. Рэй без конца кивала, а возбужденный Клодан, сверкая глазами, бросал слова с нажимом.

— Но тебе же не нравится? Правда не нравится?

В его голосе послышалась едва уловимая обида. Однако, учитывая, как жестко он в этот момент проникал в нее, Рэй было совсем не до ответа.

— Так зачем же ты стонала под тем, кто тебе неприятен?

— Клодан… а-а… мм, ах! А!..

— Почему зовешь меня по имени?

— Ха… а-а… я… я!.. Мм, ах!..

— Почему ты так пытаешься меня заполучить, а?

Рэй хотела объяснить, что ее «нет» вовсе не означает отказ. Но Клодан входил в нее с такой яростью, что ей оставалось только стонать в ответ.

И после этого Клодан не отпускал девушку, зацепившись за ее слова. Похоже, он был изрядно раздражен — всякий раз, как Рэй закрывала глаза, он тут же начинал ее мучить. До самого момента, когда девушка почти провалилась в сон, она видела его желтые глаза. Лишь это и осталось в ее памяти о том рассвете.

---

Живот скрутило от голода, но сил даже открыть глаза у нее не было. Обмякшая Рэй с трудом уловила лишь аппетитный запах и попыталась угадать, что за блюдо перед ней. Раз уж мы у моря, наверное, морепродукты. Слюна сама собой скопилась во рту, но вставать ей совершенно не хотелось. Она вяло вдавила голову в подушку, подумывая, не остаться ли и дальше в кровати и просто поспать еще немного.

Большая ладонь убрала прядь волос, случайно попавшую в рот. Заодно легко коснулась щеки, словно поправляя волосы у ребенка, уставшего после игр под палящим солнцем. В этом движении чувствовалась теплая забота. Рэй невольно прижалась щекой к его ладони. Тогда Клодан коснулся и ее губ.

— Поспи еще.

Она распахнула глаза, словно назло, будто капризный ребенок, которому нужно сделать все наоборот. Слух постепенно возвращался. До боли знакомый шум волн мягко ударялся о берег. Она ощущала ветер, который, словно играя, нежно касался ее и тут же исчезал. Соленый запах моря и раскаленный песок приветствовали Рэй. Все чувства возвращались одно за другим. И в последнюю очередь перед ней предстало тоскливое лицо хозяина замка.

— Клодан.

Голос дрогнул и прозвучал хрипло. Даже после восхода солнца он не давал ей покоя. Это было неудивительно. А сейчас перед ней раскинулось вечернее небо, усыпанное звездами, такое красивое, словно не ведающее о том, что происходило. Рэй осторожно взяла ладонь Клодана, лежащую на ее щеке.

— Где мы?

Пора было прояснить все. Уютный вечер в замке вдруг сменился шумом волн, а Клодан вел себя так, будто забыл, что такое здравый смысл. Ее вопрос отражал это. Но Клодан, как невинный мальчишка, ускользнул от ответа.

— Ты же говорила, что хочешь увидеть море.

Рэй со скрипом поднялась, словно плохо смазанный механизм. Клодан протянул руку, чтобы помочь, но она отвергла его жест. Ей было не до того, чтобы принять его заботу.

— С самого начала это казалось мне странным.

Улыбка, которой она вежливо прикрывала недовольство, медленно исчезала. Видимо, тема была неприятна Клодану, но Рэй не собиралась уступать и упорно продолжала.

— Ты же сказал не выходить. Почему… Почему я вдруг вижу море? Я ведь точно не сделала ни шагу за пределы замка.

Она положила ладонь на застывшую щеку Клодана.

— Объясни. Мне правда страшно.

Клодан взял ее руку и, медленно приблизившись, легко коснулся губами. Один-два легких поцелуя быстро сменились влажными, глубокими, требовательными. Этот поцелуй напоминал предупреждение о том, что последует дальше. Осознав это, Рэй резко отвернулась.

— Не надо.

— Почему?

— Как почему? Мы… мы же разговариваем!

— Я хочу тебя поцеловать.

Избегая его губ, Рэй упрямо смотрела на бескрайнее синее море.

— Ты… ты случайно не фея?

Клодан выдохнул с усталой усмешкой. Ее попытка смягчить реальность казалась ему наивной.

— Рэй.

— Что?

Клодан потянул руку Рэй к своему паху. Там отчетливо выделялось нечто, и даже мельком было видно, как сильно его разрывает от страсти. Когда Рэй ласково провела по нему ладонью, Клодан с наслаждением выдохнул.

— Ты когда-нибудь видела такую фею?

Жар похоти еще не угас. Одной ночи было слишком мало, чтобы утолить звериное желание. Но Клодан, хоть и с трудом, все же держался, вернув себе крупицу самообладания.

Рэй, измученная бессонной ночью, посмотрела на него с непониманием. Вот в этом и крылась разница между ними. Она никогда не сможет его понять, а он и не хотел раскрывать ей все свои потаенные мысли.

— Если хочешь считать меня феей — считай.

Стоило ему зайти дальше, и он снова бы оказался внутри нее. Утром, когда солнце только поднималось, Клодан, жадно кусавший и ласкавший едва живую Рэй, постепенно разрывался изнутри.

От белоснежной груди до бедер ее кожа была покрыта следами, а сперма, растекаясь, пропитала не только тело, но и пролилась на постель. Рэй даже не могла реагировать. Клодан был всего лишь зверем, что поддался животным инстинктам. И осознание того, что он разрушает ее, пугало его. Именно тогда он вынул член, хотя был готов остаться в ней навсегда.

Но это еще не конец. Пусть внешне он сохранял спокойствие, внутри оставался диким зверем, который изнемогал от желания снова войти в нее. Поэтому Клодан отстранился, оставив между ними расстояние. Но Рэй это не устраивало.

— Ты ведь все знаешь. — Ее взгляд, полный обиды, дрожал. И даже в таком слабом состоянии она тянулась к нему. — Ты же знаешь, что я влюбилась в тебя.

Ему следовало бы воспринять это спокойно, но сердце болезненно сжалось, и голова закружилась от нахлынувшего волнения. Едва остывшее тело вновь отозвалось на это признание. Казалось, что он снова готов поддаться искушению. Клодан сжал зубы.

— Мне обидно. — Беззлобная, нежная обида звучала в ее голосе. — Заставил влюбиться в тебя, но я меньше всех в этом доме знаю о тебе. Сказал не выходить? А сам так мучительно заманил меня, что я не смогла отказать. Почему… почему я должна оставаться в неведении?

Это было опасно. Чем больше Рэй капризничала, тем сильнее рушился его самоконтроль. Становилось невыносимо. Принять в объятия женщину, что так наивно признается в любви, было бы слишком легко. Тем более, она так свободно вторгалась в его сердце.

Он не хотел отказываться от нее. Хотел впиться в эти болтливые губы, раздвинуть сладкое, влажное лоно и утонуть в ней.

Когда Клодан резко встал, едва сдерживая себя, расстроенная Рэй нанесла последний удар. Она обвила его талию руками и тихо прошептала:

— Клодан, куда ты?

— Отпусти.

— Почему? Нет. Давай поговорим.

— Рэй.

— Мы ведь пара. Ты сам так сказал. Тогда я должна знать больше, чем ничего.

— Ах.

Кровь вспыхнула в венах, будто пошла вспять. Казалось, сам дьявол решил посмеяться над ним и послал ему в качестве испытания самую жестокую из своих игрушек. Клодан слабо оттолкнул ее руку.

— Поешь сначала. Я кое-что приготовил.

Она молчала.

— Ты сейчас не в себе, Рэй. Ты так…

— Ненавижу тебя.

В голосе девушки звучала сдержанная ярость. Клодан сделал шаг назад и, стараясь выглядеть спокойным, оглянулся. Рэй смотрела на него, едва сдерживая слезы. Оголенное плечо придавало ей соблазнительный вид, и Клодан незаметно сглотнул.

— Я больше не хочу быть твоей возлюбленной.

— Вот как?

— Вот посмотри! Клодан! — Рэй тут же опустила голову и зарыдала. — Тебе ведь все равно, правда? Я для тебя… никто.

С ума сойти. Вот и вся мысль, что крутилась в голове Клодана. Он был на грани. Ему казалось, что он может разорвать ее на части, съесть целиком.

— Я всегда только и делаю, что думаю, как бы тебя не обидеть, как бы тебе угодить. Я тысячу раз перебираю слова, прежде чем сказать хоть что-то. Ты странно себя ведешь, но я все равно ничего не знаю. Ты не считаешь нужным мне хоть что-то объяснить. Я для тебя никто.

— Хватит.

— Мне так тяжело. У меня так много вопросов, но я ни разу…

— Я хочу тебя поцеловать, так что, пожалуйста, замолчи.

Он с трудом выдавил эти слова, но Рэй лишь посмотрела на него с болью в глазах. Клодан ощущал себя так, словно сам подставил шею под гильотину. Всю жизнь он избегал всплесков чувств, но эта женщина загнала его в унизительное положение.

— Это все, что ты хочешь мне сказать, Клодан?

Он хотел спросить, правда ли она хочет услышать, что он был проклят и вынужден проходить через период безумного желания из-за убийства своего наставника. Стоит ли ей знать это?

Клодану не нужно было дешевое сочувствие. Оно было ему омерзительно, и добиваться его он не собирался. Да, он понимал, что Рэй больно. На ее месте он бы чувствовал то же самое. Хотя, будь она на его месте, то, наверное, попыталась бы объяснить все мягче. Но Клодан был другим, в нем не было такого милосердия.

— Я спать. — Рэй юркнула под одеяло, укрывшись с головой, и отвернулась от него. Холодным голосом она бросила: — Мне здесь не нравится.

Клодан огляделся. Небольшая комната с деревянным балдахином, кроватью, столом — скромное, но уютное место. Созданное в спешке магией, оно напоминало загородный дом из его детства. Он не хотел превращать это место в ад для Рэй. Но ожидать от нее понимания было бы слишком самонадеянно.

С трудом заставив себя подняться, Клодан заперся в ванной. В этот момент за дверью раздался сдавленный всхлип Рэй. Поспешно наложив заклятие на замок, Клодан проклинал себя за ее рыдания.

Даже яростный шум волн не мог принести утешение в эту лунную ночь.