Рэй пряталась три дня подряд, глубоко зарывшись под толстое одеяло, подобно зверю в спячке. В первый день Хэйш не выдержал и постучал в дверь, горячо убеждая ее прекратить вести себя так мелочно и провинциально. Но на второй день он оставил попытки достучаться до сестры.

Слуги в доме отличались крайней холодностью. Они принесли ей миску супа, но заботы или беспокойства не проявляли. Поэтому болезнь взяла верх над Рэй. Больше страдало не тело, а душа — долгие подавленные обиды, наконец, прорвались наружу.

За Рэй ухаживала миссис Мэри, единственная женщина среди слуг, и кроме обязанностей на кухне у нее было не так уж много дел. Она приходила время от времени, давала Рэй лекарства и, соблюдая свой обычный такт, уходила. Но сегодня все было иначе.

— Это из-за хозяина? — спросила миссис Мэри, давая ей жаропонижающее.

Рэй немного поколебалась, а затем слабо покачала головой.

— Нет.

— Правда?

— Если уж на то пошло, это из-за меня самой, — сказала Рэй, скрывая лицо, полное стыда за собственное бессилие.

Но миссис Мэри лишь по-своему рассудила:

— Полагаю, вы хотите убежать отсюда.

— Убежать? 

— Да-да. Не прикидывайтесь, я видела, как вы проводили время с хозяином. Это длилось... довольно долго.

Казалось, что служанка насмехалась, но лицо ее оставалось невозмутимым.

Рэй вдруг смутилась и не знала, как реагировать.

— Вам не нравится господин?

— Я всего лишь прислуга. Мое мнение абсолютно не имеет значения.

— Недавно я встретила пожилую даму по имени Делла. Она говорила о милорде без особой симпатии.

— Ах, вы встречались с Деллой? Она была няней хозяина. Бедная женщина... но из всех она единственная свободна выходить за пределы усадьбы, так что ей можно даже позавидовать.

На этом Мэри оставила Рэй, сказав всего несколько загадочных слов. Но уже на следующий день ее отношение к ней изменилось. Она начала заходить чаще, проявлять заботу, даже шутила.

— Кто-то тут явно тоскует, — обронила она однажды.

— Кто? 

— Как кто? Тот, кто живет наверху, конечно же.

— Господин?

— Он же в самом расцвете сил. Леди, уделите ему хоть немного внимания.

Рэй, которая наслаждалась прохладным шербетом, отложила ложечку. Миссис Мэри, наблюдая за ней, недовольно сморщила нос.

— С тех пор, как вы здесь, он только и делает, что капризничает. А уж в последнее время и вовсе стал невыносим — вы ведь совсем перестали показываться. Леди, ну как же так? Вы ведь все прекрасно понимаете.

— Мне кажется, вы неправильно поняли. У меня с господином нет никаких отношений.

Миссис Мэри собирала простыни и громко фыркнула.

— Неужели вы никогда не встречали мужчин, миледи?

Смущение Рэй стало очевидным, и служанка продолжила:

— Разве кто-нибудь будет вкладывать силы и деньги в дело, если он не заинтересован в нем? — иронично заметила она, имея в виду то безнадежное предприятие, в котором замешан брат Рэй. 

Вся усадьба знала об этом деле — чем больше средств туда вливалось, тем меньше была надежда вернуть хотя бы часть из них.

— Ваш брат сильно вляпался. Но не волнуйтесь, наш господин всегда добивается своего, чего бы это ни стоило, — Мэри успокаивающе улыбнулась.

Рэй опустила голову.

— Не выгонят ли нас? — тихо спросила она.

— Нет, — Мэри усмехнулась. — Скорее, будет наоборот.

Время от времени миссис Мэри продолжала говорить о Клодане. Львиная часть ее слов была до неприличия неуместной, и робкая Рэй не могла скрыть своего смущения.

— Вы все придумываете! Прошу, довольно.

— Высокому мужчине «там» не позавидуешь. А уж про рост хозяина — и говорить нечего. Несомненно, вам, леди, будет тяжко.

— Я наелась, спасибо. На сегодня хватит.

— Со временем все станет лучше, я гарантирую. У леди такой милый голос — хозяин будет млеть от него каждую ночь.

Не зная, как остановить ее болтовню, Рэй натянула одеяло на голову и ждала, когда служанка покинет комнату.

— Леди. 

— Я устала.

— Послушайте, не воспринимайте это так мрачно, — серьезно добавила Мэри.

Рэй медленно приоткрыла одеяло.

— Вы о господине?

— Да, просто примите его как свою судьбу.

Лицо служанки вдруг стало грустным.

— Я не смогу проведать вас послезавтра.

— Что-то случилось?

— Вы тоже ни в коем случае не выходите никуда.

— Почему?

Мэри не ответила. Прошла неделя с тех пор, как Рэй решила от всех закрыться.

---

Это был ее первый выход за долгое время. Рэй надела платье с вышитыми розами и единственные красные туфли. Она трижды завязывала волосы, пытаясь уложить их идеально.

Поводом для выхода была детская книга, которую она собиралась вернуть Клодану. Как только Рэй оправилась от болезни, мысли о нем не покидали ее. Шаги были легкими, как будто дни, когда ей приходилось вязнуть в земле, остались лишь блеклым воспоминанием. Пустой особняк она пересекла стремительно и быстро взлетела по лестнице. 

Она чувствовала вину за то, что скрыла свою неграмотность. Наверное, и он все это время испытывал неловкость. Рэй хотела извиниться перед Клоданом и просто посмеяться вместе. Болезнь, изнурив ее, словно освободила разум, и теперь мысли казались светлыми, спокойными.

Однако найти хозяина поместья оказалось не так просто. Молчаливый Филипп лишь пожал плечами, а остальные слуги будто сговорились молчать. Это был дом Клодана, и если он решил спрятаться, поиски окажутся пустой тратой времени.

Обойдя третий этаж, Рэй присела на маленький стул. Стоял редкий солнечный день. Лучи солнца касались слегка устаревшей мебели и ковра с синим узором. Волосы у нее блестели, пока она поглаживала обложку книги. 

Неспешное утро. Рэй переворачивала страницы, наугад рассматривала милые картинки, пытаясь представить, что на них изображено.

— Ха…

Звук донесся откуда-то совсем рядом. Это был короткий, прерывистый вздох. Рэй медленно закрыла книгу и прислушалась, прижав ухо к стене.

— Ух…

На стене виднелся маленький крючок, точно такой же, за который Клодан в тот раз дернул. Возможно, он и сейчас там, за этой дверью. И, кажется, ему нездоровится. Рэй не раздумывая потянула за крючок.

Дверь приоткрылась, но затем застопорилась — что-то мешало. Это была валявшаяся бутылка. Рэй присела, вытащила бутылку и без труда проникла внутрь.

— Ха-а…

Неясный звук не прекращался, а в воздухе ощущалась сырость. Внутри было жарко, влажность давила, словно Рэй окунулась в озеро жарким летним днем.

— Милорд? — тихо позвала она.

Звук усилился, заставив Рэй замереть. Ее нога наткнулась на большое белое покрывало, под которым лежал Клодан. Казалось, он совершенно без сил.

Клодан лежал на подушке, слегка двигая бедрами, его член был обнажен. Под ним виднелась смятая подушка. Влажная от пота рубашка спадала, а губы были чуть приоткрыты. В его облике чувствовалась расслабленность, но вспотевшие спина и рука выдавали другое.

Рэй застыла, словно приросла к месту. Клодан поднял голову, заметил ее и улыбнулся насмешливо и вызывающе. Он двигал рукой быстрее, приближаясь к кульминации, пока лицо не исказилось в предвкушении, а дыхание стало прерывистым.

— Рэй…

Белая сперма впиталась в рубашку и подушку, несколько капель попали ему на грудь. Сделав глубокий вдох, Клодан привстал и облился заранее приготовленной водой. В тишине звук капель звучал особенно отчетливо.

Умывшись, он быстро вытер сначала лицо, а затем член.

— Зачем пришла?

Скользя взглядом по ней, он говорил холодно. Рэй, покрасневшая от кончиков пальцев, запнулась и ответила:

— Я… эм… хотела вернуть книгу…

— Оставь и уходи.

Клодан указал ей на стол и доставал сигару из ящика. Рэй стояла, не решаясь уйти, не в силах просто так отпустить этот момент. Ступни, словно прикованные к полу, не слушались.

— Простите. Простите меня, милорд…

Клодан лишь сдержанно сжал конец не зажженной сигары в зубах.

— За что ты извиняешься?

— За то, что видела… и за все остальное.

Рэй была на грани слез, глаза у нее покраснели. Клодан оставался бесстрастным.

— Хорошо. Можешь идти.

Рэй наконец поняла: он потерял к ней всякий интерес. Ведь она скрывала от него свою неграмотность и влезла в этот запретный момент. Как тут не возненавидеть? Она сдержала подступившие слезы, аккуратно положила книгу на стол.

— Простите меня…

Девушка выбежала из комнаты, с трудом подавляя слезы и едва дыша. Ее бросило в дрожь, и она прижалась к стене в пустом коридоре, пытаясь совладать с охватившей ее яростью.

Он сам начал…

Она стиснула губы, затем развернулась и снова вошла в комнату. Клодан сидел за столом и курил сигару, равнодушно глядя в пустую ладонь. От его безразличия Рэй захлестнула обида.

— Я ничуть не виновата.

Клодан оставался бесстрастен, тогда как ее лицо выражало боль и горечь.

— Разве я виновата, что не умею читать?

Клодан посмотрел на нее спокойно.

— Я тоже хочу читать, хочу писать письма. Я так этого хочу! Как же мне было стыдно в тот день… но хотя бы сегодня мы могли…

На ее руке блеснули слезы. Вид сдерживаемого плача был трогательным. Клодан отложил сигару и подошел к ней.

— Сегодня мы могли бы… что?

— Просто… быть вместе.

— Почему ты не приходила?

Он так и не упомянул о ее неграмотности. Рэй поколебалась и слегка потянула его за рубашку.

— Стыдно было. Не умею читать, а попросила книгу… глупо выглядела, как лживая дура.

— Это меня не касается. И мне все равно.

— Даже если я солгала?

— Рэй, в тот раз мы были довольно близки.

Клодан мягко коснулся ее подбородка пальцем.

— А потом ты просто исчезла. Как это трактовать?

Клодан приблизился настолько, что их губы почти соприкоснулись. Рэй затаила дыхание.

— Тебе не понравилось?

— Вы ждали меня?

— Я спросил, тебе не понравилось?

Рэй слегка покачала головой. Слезы давно высохли.

— Вы не считаете меня глупой и неуклюжей?

Их губы слились в жадном поцелуе, пока ее руки цеплялись за его запястье, словно она боялась его отпустить. Ее губы, нежные и мягкие, не могли насытиться, и казалось, Клодан разделял ее желание. Он нежно целовал щеки, подбородок, снова возвращаясь к губам, оставляя жадные поцелуи.

— Милорд, подождите немного…

— Нет.

Попробовав его успокоить, Рэй прижалась к его губам, но Клодан лишь усилил напор.

— Милорд, я…

— Нет, — повторил он.

— Клодан…

Его глаза блеснули, и он замер. Их лица разделяло лишь несколько сантиметров. Рэй смущенно улыбнулась.

— Клодан…

— …

— Вы не могли бы почитать мне книгу?

— Я бы предпочел кое-что другое.

— Но я с нетерпением ждала, что мы вместе почитаем.

Клодан усмехнулся.

— Ты совершенно…

Он не закончил и тяжело вздохнул. Для Рэй даже этот вздох казался сладостным. Она улыбнулась, излучая счастье. Клодан легким движением прислонился к ее лбу.

— Как ты красива…

За всю свою жизнь Рэй слышала такие слова только от Клодана. Ни от матери, что ее родила, ни от приемного отца, ни тем более от старшего брата, который только издевался, называя ее уродкой. Рэй хотела плакать без конца, как нескончаемый дождь в сезон муссонов. Она полюбила его. Люблю, потому что иначе и быть не может.