Рэй часто завидовала. Грейс, которая приходила на обед с куклой в руках. Старшей сестре, что уступала младшему брату кусочки клубники со своего торта. Отцу, читающему сказки перед сном в пижаме. Вечерам, когда друзей приглашали на скромные чаепития. Список мог продолжаться бесконечно.

Здесь же все было новым. Общение с мужчиной, с которым ее не связывали родственные узы. Лакомства столь сладкие, что язык лениво утопал в их вкусе. Уроки грамоты, за которые не требовали ничего взамен. По сравнению с прошлым это были поистине сладостные дни.

— После полуночи не выходите из комнаты.

— Да, знаю. Клодан уже говорил.

— И еще. Если проголодаетесь, не ищите меня ночью. Позовите следующим утром, я приду. 

— Хорошо, не беспокойтесь.

Рэй не имела представления о том, как живут другие семьи. Ее жизнь была унылой, бесцветной, а узнать о чужих судьбах ей никогда не доводилось.

— Спокойной ночи, миледи.

В определенные дни выходить из комнаты строго запрещалось. Миссис Мэри утверждала, что такова давняя традиция, а Филипп запирал дверь, ссылаясь на генеральную уборку. Рэй не знала, кто из них говорил правду. Ей оставалось лишь гадать, является ли это обычаем только этого дома или такой порядок был принят и у других лордов.

Клодан, казалось, до ужаса ненавидел это правило. Вслух он этим не делился. Но вспышки раздражения в адрес Филиппа и дни, когда миссис Мэри, закрывшись ото всех на кухне, готовила угощения, говорили сами за себя. Джек, таскавший сено в конюшню, тут же прятался, а садовник вдруг терял интерес к цветам, за которыми обычно так старательно ухаживал. Все в замке словно не просто сторонились этой традиции — они искренне ненавидели ее.

Когда любопытство стало невыносимым, Рэй решилась расспросить Клодана.

— Клодан.

— Да?

— Если я выйду в такой день из комнаты, что-то страшное произойдет?

Клодан не ответил. Рэй подумала, что ее вопрос был неуместным, и поспешила извиниться.

— Прости. Просто... если всем это так не нравится, может, можно и не придерживаться этого обычая?

— Рэй.

— Да?

— Если я вдруг приду...

Клодан выглядел задумчивым, и Рэй лишь глупо улыбнулась, почувствовав необъяснимое волнение.

— Не впускай меня.

— Что?

Рэй показалось, что он шутит, поэтому она просто кивнула, и Клодан больше не поднимал эту тему. Да и она сама больше не спрашивала. 

У каждого найдется секрет, который лучше оставить глубоко под землей.

— Пусть этот день быстрее закончится.

Как-то раз она пыталась проспать его, но на следующий день голова так болела, что Рэй не смогла проглотить ни ложки прозрачного супа. Больше таких глупостей она не делала.

На этот раз девушка взяла у Клодана книгу. Чтение стало ее новым увлечением, позволяющим избавиться от мрачных мыслей.

— Только начала читать, а уже скучаю, что же делать...

Тоскливые размышления Рэй сводились к одному: вернуться домой, независимо от того, пропадут ли деньги, которые Клодан вложил в дело брата. Когда-то она этого желала. Но теперь, когда повседневная жизнь в замке приобрела сладкую остроту, Рэй уже не могла представить, что сможет вернуться к прежнему укладу.

Она постучала по книге, лежащей рядом с кроватью. Всего было десять томов, и Клодан сам отобрал их для нее. Если подумать, она увлеклась чтением благодаря Клодану. Ей нравилось обсуждать прочитанное и болтать с ним до утра.

Клодан часто смеялся. Рэй то и дело ловила себя на том, что наблюдает за ним, а когда их взгляды случайно встречались, хозяин замка шутливо улыбался ей в ответ. Когда он ссорился с Филиппом, в его улыбке проскальзывало что-то мальчишеское — точно у шкодника, разбившего пару окон. Ослеплённая своей привязанностью, Рэй хотела лишь одного: видеть эту улыбку каждый день.

— Рэй!

Тук-тук. Дверь содрогнулась, вырвав ее из сладких размышлений. Стучали не просто громко, а отчаянно, и в столь поздний час никто не должен был разгуливать по дому.

— Открой! Это я!

Рэй поспешно натянула одеяло на голову и распахнула дверь, которая уже тряслась от стука, как при землетрясении.

— Хэйш?

В лицо ударил резкий запах пота. Обычно Хэйш выглядел так ухоженно, что был опрятнее любой женщины. Уставшие глаза и расстегнутая рубашка — это совсем на него не походило.

— О, Рэй...

— Что случилось? Все в порядке?

— Ты и представить не можешь, как я...

В глазах брата блеснули жалобные слезы, и Рэй почувствовала, как ее охватывает тревога.

— Ты случайно не проиграл деньги Клодана?

— Что?!

Хэйш, казалось, вот-вот разрыдается, но его лицо мгновенно перекосило от презрения и обиды.

— Следи за словами! Ничего я не проигрывал. Ты вообще понимаешь, что сейчас не деньги важны?

— Не важны?

— Приди в себя, Рэй. Ты вообще знаешь, зачем он так заботится о тебе?..

— Мы же проделали весь этот путь из-за денег, разве не так?

— Рэй Лисберн! Не перебивай меня!

— Почему ты так поступил? Почему постоянно попадаешься на удочку мошенников? Зачем было брать деньги Кло… Ах!

Шлеп. Звук эхом отразился в пустом коридоре. Рэй почувствовала, как в глазах заплясали искры, а щеки обожгло жаром. Хэйш встряхнул сестру за плечи.

— Рэй Лисберн. Какой бы ты ни была безрассудной, но как смеешь насмехаться над старшим братом? Что, пожив тут, ты правда решила, что он к тебе неравнодушен? А?

— Отпусти меня!

— Да этот мерзавец — чудовище! И живешь ты в логове, где этих чудовищ полно! Ты хоть понимаешь, каких усилий мне стоило тебя вытащить? Я целый день под столом прятался!

Красные кровавые сосуды в глазах Хэйша выглядели жутковато. Рэй подозревала, что брат, хорошо напившись, готовился бежать из замка. То, чего она боялась больше всего, действительно происходило наяву.

— Я никуда не пойду! Иди один!

— Да ты спятила. Окончательно попалась на крючок этому чудовищу.

Хэйш сказал это с таким отвращением, что Рэй могла бы ответить ему тем же.

— Хэйш, пожалуйста, попроси у Клодана прощения. Если сбежишь, куда тогда подашься? Нам больше некуда идти! Мне… мне здесь нравится. Все такие добрые и внимательные. А еще...

— Потому что хотят тебя сожрать, вот и добренькие.

Они замолчали, поняв, что убеждать друг друга бессмысленно.

— Рэй, запомни. Пока нет родителей, я твой опекун и защитник. Ты не можешь мне отказать. Пошли, немедленно. Это наш единственный шанс.

— Завтра на рассвете я пойду к Клоду. Извинюсь за нас двоих.

— Ты совсем из ума выжила?! Сколько раз тебе говорить, что он — чудовище!

Рэй хотела упасть на колени от отчаяния. Хэйш всегда был упрямцем, но при этом знал, как держать себя в руках. Сейчас же он был словно какой-то пьяница — мямлил и выдавал какой-то бред за правду.

— Хэйш, что с тобой? 

— Тише. Замолчи. Ты видела? 

Хэйш нервно указал в конец пустого коридора.

— Что именно?

— Вон ту женщину!

Там не было ни женщины, ни даже пробежавшей мимо мыши. Рэй недоуменно посмотрела на брата и тихо вздохнула.

— Ты слишком много выпил?

— ...

— Хэйш?

Хэйш прижал руку к груди и ахнул. Рэй попыталась его поддержать, но он отстранился и всхлипнул.

— Почему именно я... почему?

Хэйш был напуган до дрожи. Он все так же таращился в пустоту, кусал ногти и медленно пятился.

— Не хочешь идти — и не надо. Я... Я проживу и один, — проговорил он, прежде чем Рэй успела что-то ответить. 

С всклокоченными волосами, будто ополоумев, Хэйш бросился прочь, и она даже не успела его остановить. Гнаться за ним не имело смысла. Вложенные деньги Клодана уже канули в пучину, а капитан этого обречённого корабля только и умел, что спасаться бегством. Оставалась только ярость Клодана, но Хэйш, на которого и должна была пасть вся ответственность, спешил исчезнуть из виду.

Когда ее ноги подкосились, Рэй легла на пол и свернулась калачиком. Настало время отказаться от счастья. Она знала, что все равно оно будет недолгим. Но страх быть отвергнутой заставлял ее снова и снова откладывать неизбежное.

Лежа на ледяном полу, она ощущала, как холод просачивается сквозь пижаму, которую сшила для нее миссис Мэри. Слезы одна за другой падали на колени, и Рэй уже понимала, что будет тихо всхлипывать до утра, пока не настрадается вдоволь.

В этот момент тень накрыла ее с головы до ног. Рэй подняла голову и перестала всхлипывать, уловив чье-то едва слышное присутствие.

— Хэйш?

Она надеялась, что это был он, но фигура казалась выше. На самом деле, она уже знала, кто это.

— Ты... ты пришел за Хэйшем?

Это был Клодан. Рэй задрожала, как ягненок, которому только что острогали шерсть. Казалось, холод только усиливался, и она была готова все объяснить, хоть знала, что оправдания уже ничем не помогут. Но если она сможет сгладить хотя бы часть вины...

— Я знала, что... Хэйш и раньше вытворял подобное, — неуверенно пролепетала девушка.

Клодан стоял спиной к луне и смотрел на нее привычным бесстрастным взглядом, в котором было лишь холодное безразличие. Рэй, скованная страхом, не знала, куда деть руки, и стала машинально тереть плечи.

— Хэйш сбежал. Прости... мне правда жаль. Ты, наверное, зол. Я... я могу отработать и вернуть долг. Пожалуйста, позволь мне остаться.

— Рэй.

— Я умею работать, могу приносить пользу. А если потребуется, найду какую-нибудь работу в ближайшем поселении, только... только не прогоняй меня. Хэйш тоже вернется, обязательно.

— Черт, как ты мне надоела.

Рэй беззвучно расплакалась, не в силах вынести его раздражение. Настоящая зима еще даже не наступила, а девушка уже замерзала и ощущала тупую боль.

— Этот ублюдок Хэйш. Хэйш, Хэйш, Хэйш. Все Хэйш, — с насмешкой повторял Клодан. — Он тебе муж?

— Клодан?

— Сколько бы я ни старался, все равно он важнее. Теперь ты повторяешь его имя, как заклинание. Меня уже тошнит.

Слезы у нее высохли в ту же секунду. Впервые Клодан открыто демонстрировал свое раздражение.

— Клодан... Но ведь Хэйш сбежал. Я могла бы остановить его, если бы...

— Хватит мямлить.

— Прости. Я... мне жаль, что ты злишься на меня. Знаю, что я тоже виновата.

— Я сказал, прекрати.

Клодан резко поднял ее, и обессиленная Рэй оперлась на него.

— Я понимаю, что ты злишься. Правда понимаю, но, пожалуйста... не будь так жесток со мной.

— Жесток? 

Клодан взял ее за щеку и провел большим пальцем по губам.

— Я же говорил тебе не выходить из комнаты.

— Это тоже моя ошибка. Просто ситуация... все так запуталось...

— Каждый раз, когда ты так заикаешься...

Она прикусила язык, чтобы не заикаться — в ее семье это происходило у всех, когда они волновались.

— Я хочу засунуть член тебе в рот.

— Ты... ты о чем это...

— Неважно где — на столе, в саду, в библиотеке — мне хочется прижать тебя и взять силой.

Его рука медленно спустилась с мочки уха вниз, к воротнику.

— Я ведь пытался защитить тебя. Ты была такой милой.

Прохладные пальцы медленно расстегивали пуговицы. Он подтолкнул Рэй к двери, открыл ее и шагнул внутрь.

— Играть с тобой в любовь и дом было приятно.

Клодан наклонился, коснулся ее лба поцелуем. Его дыхание было горячим.

— Но больше я не могу сдерживаться.

В эту проклятую ночь закрылась дверь, заслонившая собой лунный свет.