Хорек сдох. Они мучились из-за него — каждую ночь он пробирался тайком и душил кур, и вот утром его труп растянулся во дворе. Рэй удивилась, почему Памела и Фелис вдруг тихо сидят, пошла посмотреть и застала их за тем, что они тыкали дохлого хорька палками. Миссис Мэри чуть в обморок не грохнулась, а Рэй живо убрала труп. И проучить глупых брата с сестрой не забыла. Им редко доставалось, поэтому они не то чтобы раскаялись, лишь губы надули, и только после того, как им запретили выходить из дома, соизволили пробормотать, что были неправы.

— Кто это сделал?

— Простите?

— Хорька, говорю, кто убил?

Миссис Мэри покачала головой: такого она еще не видела. Шея свернута — и прямо перед курятником, где полно легкой добычи. Сами куры вряд ли могли справиться, но и признаков того, что поблизости шастал кто-то крупнее, тоже не было. Миссис Мэри уверенно заключила:

— Явно чьих-то рук дело. Какой-то подонок убил хорька и специально кинул его нам во двор.

— Вряд ли...

Рэй думала, что это просто совпадение. Она отговорила Миссис Мэри от поисков «виновного» и похоронила хорька за домом. Гораздо важнее сейчас было решить, что именно написать в письме, которое предстояло отправить в особняк. Все в голове Рэй было занято этим. Сначала она собиралась узнать обстановку у Филиппа. Проблема лишь в том, как отправить письмо, чтобы Клодан не узнал. А вдруг Филипп и вовсе не откликнется? Шесть лет ни словечка. Кто знает, не изменилось ли его отношение за это время. И даже если изменилось — поверит ли она тому, что он скажет? Не отправишь же к нему кого-то напрямую. Да и людей, которым можно было бы поручить такое, попросту не было.

А после смерти Деллы на нее и без того навалилось слишком много дел — голова шла кругом.

Прошло всего два дня с похорон, и вот — письмо. От банка. Делла прежде представляла интересы дома Кассел, но теперь, после ее смерти, банк спрашивал, как быть дальше. Следовать прежним распоряжениям — или нет?

Рэй не знала, что это за бумаги. Делла предусмотрела и это? Похоже, оставила свои распоряжения на случай, если что-то случится. Банк явно знал о существовании Рэй и настаивал на личном визите. Сам он находился в Рансе — большом городе, что лежал в стороне от деревни. Придется брать экипаж.

— Миссис Мэри.

— Да?

— Я, наверное, сильно задержусь.

— Главное — вернитесь, милая.

— Надо бы хоть подарок на обратном пути купить.

Памела и Фелис выглядели бодро, но без Рэй их сразу охватывало беспокойство. Вся их жизнь прошла у нее под боком — и для их возраста было совершенно естественно жаться к матери. В таком большом городе проще всего было бы остаться на ночь, но именно по этой причине она и не могла себе этого позволить.

— Я постараюсь их успокоить, не волнуйтесь.

— Благодарю.

Рэй вызвала экипаж еще до того, как дети проснулись. Обратно она вернется к позднему вечеру, но если в руках будет подарок, им наверняка станет легче. Дала Миссис Мэри последние наставления — и уже поднимала ногу на подножку, когда раздался голос:

— Мисс?

Рэй застыла — все тело сковало, будто льдом. Кто-то смотрел на нее. Миссис Мэри, чья чувствительность к таким вещам притупилась, ничего не заметила, но Рэй почувствовала это слишком ясно. Кто-то наблюдает. Кто-то вторгся в их спокойный мир, в это место, куда посторонним вход воспрещен. Она не могла не отреагировать.

— Все в порядке?

Стоит ли ехать? Чутье билось тревожно, как птица в клетке. Но принимать решения, полагаясь лишь на инстинкты, — глупо. Если отложить поездку сейчас, потом будет только сложнее. Рэй прикусила губу и открыла дверцу экипажа.

— Мэри.

— Да?

— Кто бы ни пришел сегодня, не открывайте.

Миссис Мэри только улыбнулась: словно Рэй сказала что-то само собой разумеющееся. К тому же в доме есть садовник — уж если и случится что, он справится. Дети в безопасности. Они всегда будут в безопасности в этом доме. Просто нервы, подумала Рэй. Последнее время слишком много мыслей.

Дверь экипажа захлопнулась. Кучер щелкнул кнутом. Колеса покатились. Рэй обернулась. Дом постепенно уменьшался, отдаляясь.

«Просто показалось?.. Это же всего лишь короткий визит... Почему же так тревожно?»

---

Поведение банка мало напоминало деловой подход. Что бы там Делла для них ни значила при жизни, но Рэй расспрашивали с назойливой заботливостью: не испытывает ли она нужды, не чувствует ли себя одинокой, не требуется ли ей помощь. Спрашивали так много и так часто, что это становилось утомительно. Все это время ей предлагали кофе из дорогих зерен, но к делу не переходили.

Рэй вовсе не рассчитывала, что встреча затянется. Она хотела лишь удостовериться в том, что именно писала Делла при жизни, но вместо этого банк вел нескончаемую болтовню о погоде. В конце концов ей пришлось поставить чашку на блюдце и, мягко, но решительно прервать разговор:

— Простите...

— Да, мадам?

— Думаю, с погодой мы уже все обсудили.

Мужчина, назначенный ее куратором, заметно растерялся.

— Ах, прошу прощения. Просто... сегодня такое прекрасное утро...

— После этого у меня еще дела. Все займет много времени?

— Нет-нет, конечно нет.

Только услышав в ее голосе раздражение, он наконец достал бумаги, скрытые до этого под столом. Задержка в деле, которое можно было решить за пять минут, показалась подозрительной.

— Это документ, составленный вашей доверенной особой на случай, если с ней что-то случится. Согласно его содержанию, вы, мадам, становитесь единственной распорядительницей средств. Остается только поставить подпись, подтверждающую, что вы ознакомлены.

— Я? Управлять средствами?

Рэй была уверена, что после смерти Деллы все связи с домом Кассел будут разорваны. Она даже собиралась оставить здесь свои украшения, а некоторые — продать, раз уж больше не сможет пользоваться теми деньгами, что прежде выделяла Делла. Сегодняшняя встреча, как она полагала, будет лишь формальной — чтобы сообщить ей, что на этом все. Но услышала она совсем иное.

Рэй взяла бумаги. Все соответствовало сказанному, только в графе, где предлагалось поставить подпись, уже значилось имя, которого она никак не ожидала увидеть.

Рэй Кассел.

— Вы ведь единственный взрослый представитель рода Кассел. Это вполне естественно, — пояснил мужчина.

Это было нелепо. Рэй никогда не меняла фамилию. Дети давно были официально внесены в род Лисбернов. Делла тоже ничего об этом не говорила. Рэй явно помрачнела, и банковский служащий начал ерзать.

— Мадам, вас что-то беспокоит?

— Мой муж?.. — тихо спросила она.

— Простите?

— Вы сказали — единственный взрослый... А как же мой муж?

Глаза мужчины широко раскрылись от изумления.

— Так супруг жив?

Рэй не нашлась, что ответить. Вероятно, Клодан, не имея возможности действовать от своего имени, числился мертвым, а Делла от его лица распоряжалась всеми средствами. Выходит, после ее смерти все имущество дома Кассел перешло к Рэй. Видимо, ради этого Делла и изменила ее фамилию.
Тогда что с детьми? Делла, которая на все пошла бы ради рода Кассел, не стала бы оставлять детей под фамилией Лисберн.

— Ха... 

Как же все-таки продумано. Делла знала: Рэй ни за что не встретится с Клоданом. Именно потому она все и подстроила — так, чтобы Рэй, унаследовав это огромное состояние, не могла больше игнорировать его. Дети, когда начнут выходить в свет, будут носить фамилию Кассел. Женщина, что будто бы держалась в стороне, в действительности до последнего оставалась верной Клодану.

Первым делом, покинув банк, Рэй направилась в регистрационную канцелярию. Домой она вернется часа на три позже, но это ее не волновало. До сих пор все бумаги, налоги и дела, что касались дома, Делла вела сама, говоря, что Рэй в них не разберется. Рэй тоже видела, что дети официально записаны под фамилией Лисберн — но теперь ей больше нельзя было просто верить на слово.

И, как она и подозревала. Спустя час томительного ожидания к ней на стол легли бумаги, в которых черным по белому значились имена: Памела Кассел и Фелис Кассел.
Служащий вежливо и тепло улыбался. Но Рэй не хватало сил даже на дежурную улыбку в ответ.

Она думала, что вырвалась из тени Клодана. Что с его прошлым покончено. Но, зная, что Делла обеспечивала детей, она делала вид, будто не замечает. Каждый раз, когда ей становилось не по себе, Делла успокаивала: это деньги их отца, и он обязан их содержать. И добавляла: Клодану до этих грошей и дела нет.
Рэй цеплялась за эту ложь. Или, точнее, делала вид, будто верит — потому что иначе пришлось бы продавать драгоценности. А она знала, насколько это тяжело.

С пустотой внутри Рэй села в экипаж, который повез ее обратно домой.
Только когда повозка почти подъехала к дому, она вспомнила про подарки для детей. Назад в Ранс возвращаться было уже поздно. К тому моменту, как она покинула канцелярию, солнце почти зашло — лавки уже давно закрылись. Сейчас-то тем более. Разве что остаться на ночь в городе, но это не вариант.

Рэй тяжело вздохнула, размышляя, что скажет детям. Голова болела весь день. Надо завтра наконец отдохнуть. А потом уже разбираться с делами.

Экипаж остановился на главной дороге — улица к дому была слишком узкой. Кучер получил плату и уехал, не оборачиваясь. В воздухе осталась только клубящаяся пыль.

На улице не было ни души. Тишину нарушал лишь хруст ее каблуков по рыхлой земле.

Видимо, сегодня я слишком много думала… Даже когда осталась одна, все в голове по-прежнему шумит.
Рэй решила больше не гоняться за мыслями, а просто смотреть вперед. Вот он — дом с оранжевой черепицей. Там еще не погас свет.
Она подумала о детях, которые не ложатся, пока не дождутся ее, и невольно улыбнулась.

Но на середине шага Рэй остановилась. Чуткий слух уловил посторонний звук. Кто-то шел за ней.

Кто-то осторожничал, но не мог обмануть ее уши. Может, показалось. Рэй двинулась дальше, делая вид, что ничего не заметила.

Но тот, кто следил, уже и не скрывался. Шаги за ее спиной стали громче. Рэй, идущая к дому, резко свернула вправо. Она еще не знала, кто это, но рисковать безопасностью детей не собиралась.

На этой улице, кроме одного фермера в конце дороги, никто не жил. И за ней точно шел не он. Тот засыпал едва солнце садилось, и ни с того ни с сего не стал бы ее преследовать. Наоборот, при встрече всегда приветливо кивал. У него была ласковая жена и трое мальчишек. 

Рэй остановилась. Преследователь тоже встал.

— Кто вы?

С тех пор как появились дети, Рэй ничто больше не пугало. Если кто-то пытался причинить им вред — она не собиралась оставаться жертвой. Она стояла в темноте и ждала.

— Разве вы не ко мне шли?

Фигура в тени стены. Судя по росту, это был мужчина. Рэй шумно выдохнула, пытаясь справиться с напряжением.

— Почему вы шли за мной?

Если он не покажется сейчас, она сама пойдет и вытянет из тьмы. Но он не испугался. Только хмыкнул и медленно вышел на свет.

Высокие ноги. Узкие бедра. Широкие плечи, силуэт... лицо. Лицо, которое она знала слишком хорошо. По спине пробежал холод. Влажный пот выступил на висках и, кажется, замерз. Губы сами собой приоткрылись. Зрачки застыли, приклеившись к его глазам. Мысли растворились, голова опустела. Ее чуть не стошнило. 

Он заговорил.

— Невежливо, конечно, вот так в первый раз...

— …

— Прости, если испугал. Просто не знал, как подойти.

Разум кричал: Беги. Но тело не слушалось. Она не могла двинуться с места.

— Ты… узнала меня?

Тот, кого она покинула. Тот, кто должен был исчезнуть в прошлом. Тот, о ком она надеялась забыть навсегда.

— Узнала, значит.

Перед ней стоял ее Клодан.