Это утро у Рэй было словно в бреду. С самого начала чувствовалось дурно, а потом она, нарезая морковь для детей, все-таки порезала руку. Боли она не почувствовала — только спустя время заметила, что льется кровь. Миссис Мэри, разумеется, отчитала ее, но в голове у Рэй все так же стоял гул, будто она погрузилась в горячую воду.

— Что с вами сегодня?

Ее рассеянность и то, как часто она проверяла время, могли встревожить любого — неудивительно, что она показалась подозрительной.

— Я… — начала было Рэй.

Она знала, что натворила глупость. И не просто ошибку, а безрассудное, порывистое решение. В этом доме, в конце концов, сразу трое человек были связаны с Клоданом. А встреча с ним у нее назначена именно на сегодня. Ни миссис Мэри, ни садовник ни о чем не знали. После такого мне и смотреть им в глаза будет не с чем.

— Мэри…

Она была обязана предупредить. Это уже не та вещь, которую можно держать при себе.

— Да?

— Мне нужно поговорить.

Миссис Мэри аккуратно поставила миску на стол. Похоже, она с самого утра наблюдала, как Рэй колебалась, не решаясь заговорить. Теперь она уже приготовилась слушать, глаза ее были напряженно серьезны.

— Дело в том…

— Вчера, когда вы вышли… что-то случилось?

Еще с самого утра, с первого приветствия, у Рэй был бледный, потухший вид. Даже если она молчала, Мэри, видимо, все равно волновалась. Рэй не знала, с чего начать.

— Сегодня немного позже придет Кло…

В этот момент звон разбившейся тарелки заглушил ее голос. Виновниками оказались брат с сестрой, затеявшие поединок вилками прямо за столом. Увидев осколки, оба испуганно замерли, будто напугались больше всех.

— Вот же наказание!

Миссис Мэри бросила разговор и пошла убирать. Рэй, оставшись одна, строго глянула на проказников, но эффекта это не имело — они продолжали весело улыбаться матери. Улыбки, ямочки на щеках… Рэй поймала себя на том, что вид этих детей в мгновение перенес ее к образу Клодана. Он улыбался точно так же. Я ведь и забыла… как пугающе они на него похожи.

— Потеря памяти, значит…

Какое же это удобное оправдание. Можно спокойно говорить, будто прошлого и не было. Хотя он и без подобных уловок был достаточно наглым человеком.

Она провела ночь в мучительных раздумьях. Лжец со стажем — он наверняка уже все просчитал. Я иду прямо в ловушку, которую он сам выстроил. И отказаться невозможно — она рискует потерять все, что с таким трудом держит в руках. Клодан прекрасно это знал. Даже этот месяц — всего лишь приманка, заманчивый кусок в искусно сплетенной сети.

Это опасная игра. Он уже покинул стены особняка, и пока не наступит финал, сбежать ей не удастся. И ведь он говорит, что хочет лишь вернуть память. Да курица засмеется, клюющая зерно. Это была его новая, изощренная месть. Попытка отобрать у нее то, что дорого. Я должна выиграть. Обязана.

— Мисс.

Миссис Мэри вернулась, убрав все осколки.

— Вы хотели что-то сказать. Договорите.

— Мэри…

— Да?

Рэй сглотнула. Ее губы, посиневшие от тревоги, наконец разомкнулись, но тут…

Снизу послышались торопливые шаги.

— С утра пораньше…

Снова кто-то перебил разговор. И вот в комнату вбежал садовник, а миссис Мэри, уже на пределе раздражения, рявкнула на него:

— Что, все цветы увяли?

Он даже не успел позавтракать, рвался к клумбам с самого рассвета. А теперь стоял, тяжело дыша, согнувшись пополам. Пот струился по его лбу, как в самый разгар лета, и миссис Мэри только фыркнула:

— Что, война началась?

— Г-г-гость… п-пришел…

— Гость?

— Гость?

Ушки проказников за столом моментально навострились. Видимо, им очень хотелось увидеть, кто же пожаловал в такую рань. Миссис Мэри схватила их, не дав выбежать из-за стола, а Рэй с подозрением спросила:

— Кто?

— Э-э… ну… то есть…

Садовник взглянул сперва на Рэй, потом — на миссис Мэри и смущенно опустил голову. Даже миссис Мэри, до этого совершенно равнодушная, теперь заинтересовалась.

— Кто там, что ты так заикаешься?

— У-у… у ворот…

— Да скажи ты уже, что случилось! Неужели и правда война?!

— Х-хозяин…

— …Хозяин?

Слова садовника, произнесенные с бледным лицом, произвели потрясающий эффект. Улыбка исчезла с лица миссис Мэри, словно она только что услышала сущую нелепицу, а Рэй выронила чайник, за который все это время вяло держалась. Дети недоуменно озирались — молчание в комнате казалось им странным.

— …Хозяин?

Голос миссис Мэри прозвучал с легким недоверием, но садовник кивнул. Во взглядах, которыми они обменялись, читался страх, как будто все кончено. Рэй прошла между ними вперед.

— Я выйду сама.

— Нельзя!

Миссис Мэри схватила ее за подол. Дети, наблюдавшие за происходящим с вилками во рту, вздрогнули и застыли.

— Это какая-то ошибка, правда ведь? Не может же быть… Хозяин? Может, лучше я пойду?

Рэй тихо покачала головой. Миссис Мэри, все еще дрожащая от страха перед Клоданом, не могла справиться с тревогой.

— Он убьет нас.

— Все будет хорошо.

Рэй аккуратно обхватила руку Мэри и погладила ее. Улыбнулась детям, наблюдавшим за взрослыми с испуганным видом, чтобы их успокоить.

— Не перебирайте морковку.

Она кивнула на дольку моркови, как обычно, отодвинутую на край тарелки. Когда Рэй заговорила с ними по-простому, как всегда, выражения лиц у детей понемногу смягчились. Не теряя улыбки, Рэй направилась к лестнице.

Она прошла мимо застывшего садовника, ступень за ступенью поднимаясь выше. Лестницу недавно отремонтировали, она была безупречно чистой, почти не скрипела. Правда, кое-где попадались разбросанные игрушки, но с этим ничего не поделаешь, когда в доме дети.

Рэй не собиралась злиться на Клодана за его неожиданный визит. Она решила встретить его как взрослая — сдержанно. Реагировать на каждый выпад эмоциями — значит только проиграть. Особенно с таким человеком, как он. Никогда не угадаешь, что у него на уме.

Рэй толкнула дверь, и зазвенел привешенный к ней колокольчик. Она вышла наружу. За калиткой в каменной стене она увидела его. Он был так поглощен рассматриванием чего-то, что даже не заметил ее появления. Совершенно спокойное лицо — совсем не похоже на того, кто только что устроил такую суматоху.

— Зачем вы пришли сюда?

Рэй попыталась говорить с ним как с человеком, которого видит каждый день. Она изо всех сил старалась не выдать свое напряжение.

— Мы же договорились встретиться не здесь.

Их разделяла белая калитка. Будто решетка между двумя заключенными. Они смотрели друг на друга сквозь нее.

— Вчера… мы оба были не в себе.

— …Простите?

— Мы не решили, где и когда встретимся. Разве не так?

На Клодане было то же самое пальто, что и вчера.

— И потом…

Он поднял взгляд и медленно окинул дом внимательным взглядом.

— …

— Я ведь сказал, что с сегодняшнего дня буду жить здесь.

Слова обрывались странно резко. Он словно специально держал дистанцию — говорил то на «вы», то сбивался на более простую речь, и это происходило так тонко, что невозможно было заметить намеренность. Рэй посмотрела ему в глаза и твердо ответила:

— Я подумала… так не получится.

— Почему?

— У вас ведь достаточно денег, милорд. Комнаты для гостей давно не убирались, там пыль…

— Это не имеет значения.

— И вообще, как ни крути — это неудо…

— Тогда три месяца.

Клодан оперся лбом о створку калитки, разделявшую их.

— Мне нужно быть рядом, чтобы следить за вашим состоянием и готовить лекарство.

— …

— Если жить отдельно, одного месяца не хватит.

Он снова подталкивал ее к выбору. Как и прошлым вечером — внезапно, без предупреждения. Один месяц — если он останется рядом. Три месяца — если будет жить отдельно. Он не спрашивал напрямую, но ждал ответа. Каким бы моментом ты меня ни застал — ты всегда одинаково подл. Он ставил на кон самое желанное, и при этом Рэй не имела ни малейшей возможности понять, были ли эти условия настоящими. Действительно ли ему нужно наблюдать за ее состоянием, чтобы готовить лекарство? Или это была просто еще одна ловушка. Я никогда этого не узнаю.

— Не хотите?

Если она откажется, он выставит новые условия, еще менее желанные. Или, быть может, просто без церемоний займет соседний дом. Может, если это будет отдаленная комната, подальше от детей, тогда ладно…

— Один месяц. С сегодняшнего дня. А потом мы больше не увидимся, так ведь?

Клодан убрал лоб от ворот и с легкой улыбкой произнес:

— Клянусь.

Клятва. Слово, которое никак не вязалось с этим человеком. Рэй, с потускневшим взглядом, откинула засов на калитке.

Как только дверь открылась, он переступил порог. Шаг за шагом входил в ее мир.

— Мам!

Их взгляды, до этого сосредоточенные друг на друге, резко метнулись к голосу. Памела и Фелис повисли на дверной раме, исподтишка заглядывая внутрь. Вернее, в сторону Клодана, стоявшего в саду. На лицах — растерянность: кто этот незнакомец, что разговаривает с их матерью с глазу на глаз?

— Кто это?

Фелис, сосавший палец, молчал, а Памела с округлившимися глазами задала вопрос вслух. От детской непосредственности Рэй стало тяжело дышать. Они ведь… Они никогда не говорили об отце, но тайком тосковали и мечтали о нем. Конечно, они не могли знать, кто стоит перед ними, но… Пройдет время, и даже ребенок начнет догадываться. Лица слишком похожи. Цвет волос. Черты.

— Это… этот человек…

Рэй с трудом подбирала слова. Ее соглашение, продиктованное упрямством и гордостью, теперь казалось ошибкой. Я думаю о пересудах в деревне, о взглядах прохожих… о детях… И в этот момент Клодан, лениво облокотившись, произнес:

— Привет.

Для детей, которые видели мужчин разве что в образе фермеров и пастухов, он был чем-то из другой сказки. Фелис прятался за сестру, а Памела уставилась на незнакомца, разинув рот. Рэй сделала шаг вбок, закрыв собой линию взгляда между детьми и Клоданом.

— Памела. Фелис. Идите в дом.

Они помялись, не желая уходить, но вид матери — впервые такой строгой — не оставил им выбора. Они исчезли за дверью. Рэй дождалась, пока услышит их шаги на лестнице, и только тогда повернулась к Клодану.

— Милорд.

Он перевел взгляд с закрытой двери на нее.

— Не приближайтесь к детям. Я постараюсь, чтобы вы с ними вообще не пересекались. Просто, как и обещали, делайте лекарство. И ищите свои воспоминания.

Если они у вас вообще есть. Его лицо не выражало ничего, но взгляд Рэй был ледяным. Он, будто и впрямь заинтригованный, спросил:

— Почему?

Рэй молча смотрела на него, потом отчеканила, слово за словом:

— Верно. Раз у вас нет памяти, вы и это забыли.

— Что именно?

— Что вы пытались убить этих детей.

До того как она произнесла это вслух, все было спокойно. Но стоило словам сорваться с губ, и все внутри вскипело. Клодан не ответил. Рэй усмехнулась с презрением.

— Надеюсь, мои слова помогут вам вспомнить.

Они молча смотрели друг на друга. Рэй не отводила взгляда, будто искала в нем хоть тень раскаяния. Он отвернулся первым.

Рэй нарочно провела его в самую пыльную комнату. Комнату для гостей, покрытую забвением. Клодан только бесцветно улыбнулся. И на том все закончилось. Ни скандала, ни слов. Даже это вышло слишком просто.

Он был здесь. Он спал в этом доме.

Рэй снова не могла заснуть.