День Рэй начинался до рассвета. Она поднималась раньше, чем усердная соседка с крестьянского двора, и приводила себя в порядок еще до того, как над горизонтом появлялось солнце. Ее никто не будил, просыпаться в нужное время стало привычкой, выработанной из необходимости выжить. К тому же она не хотела, чтобы кто-либо видел ее в ином виде.

Когда Рэй только появилась в этом доме, ей самой приходилось выходить на охоту. Иногда это был заяц, иногда — юный, не успевший вырасти олень. Тогда ей даже не хотелось есть добычу, если она была убита без веской причины. Ни голод, ни вожделение не будили в ней желания. Она была словно человек, живущий под гнетом инстинктов, — беспомощная, без плана.

Но когда дети начали делать первые шаги, в Рэй стала возвращаться устойчивость. С вожделением она научилась справляться без посторонней помощи, а еду ей заменили куры, выращенные во дворе. Правда, сцены трапезы она не могла сделать достоянием окружающих, поэтому предпочитала такие вот незаметные вылазки.

— Привет.

Дети подружились с малышней из курятника, потому что Рэй часто заходила туда за покупками. В хозяйстве считали, что она просто любит куриное мясо. Но если бы они знали правду… пожалели бы этих птиц.

Она открыла дверцу клетки в дальнем углу заднего двора. Извлекла изнутри трепыхающуюся курицу и, без тени колебания, вогнала в нее клыки. Все происходило буднично, без малейшего волнения. Раньше, бывало, от жалости хотелось выть. Сейчас нет. Не потому что стала сильнее — просто больше не было сил страдать.

Ее уже тошнило от того, как птицы умирают — иссушенные, жалкие. Как только закончила эту жалкую трапезу, сразу включила воду и прополоскала рот. Когда дети подрастут, начнут задаваться вопросом, почему она никогда не ест. Рэй не раз размышляла, не стоит ли заставлять себя есть — хотя бы понарошку. Считать ли это шансом, посланным свыше? В конце концов, Клодан пообещал все исправить. В ее положении, когда потерять можно слишком многое, хотелось верить в сладкие слова. Если и это ложь, то уже не осталось сил даже злиться.

С поникшими плечами она распахнула дверь. Личные жалкие обстоятельства — это одно, но сперва нужно было подняться наверх и проверить, не спала ли у Памелы температура. Если повезет, Томас зайдет сегодня, и можно будет приготовить новое лекарство. К тому же, у нее к нему был разговор.

Сегодня на душе было особенно тяжело. Ни массаж, ни дыхание не помогали — все сдавливало грудь, будто кто-то камень положил. Она шла, вяло ударяя кулаками по груди, как вдруг на лестнице показался кто-то, спускающийся ей навстречу.

— Хорошо спалось?

Клодан стоял перед ней, с мокрой челкой — видно, только что вышел из ванны. Настроение у Рэй было хуже некуда, поэтому она лишь кивнула. Уже собиралась пройти мимо него, когда он вдруг заговорил.

— Похоже, еще чуть-чуть, и противоядие будет готово.

Они остановились, оставив между собой всего две ступени. Рэй не выдала ни тени волнения, только коротко кивнула.

— Вот и славно.

Даже смех вырвался — настолько все это было абсурдно. Если все так просто, то почему ты не сделал этого раньше? Она не могла не чувствовать отвращения к человеку, который скрывал это ради собственных целей. Хотела поскорее избежать этой неловкой сцены, но Клодан заговорил так, будто они с ней — брат и сестра, близкие с детства.

— У тебя дела?

— Да.

Он чуть наклонил руку в сторону — так, что почти коснулся ее пальцев.

— Я подумал… может, уделишь мне немного времени.

— Простите, милорд. У меня и без того дел полно.

Вчера она отправила письмо Томасу — не позже сегодняшнего вечера оно должно прийти. До полудня у нее было немного свободного времени. Но отдавать его Клодану было слишком жалко. Она хотела поскорее закончить этот неловкий разговор.

— Я пойду.

Он не ответил, только смотрел. И когда Рэй поднялась еще на пару ступеней, почти добравшись до верхней площадки, снова заговорил.

— Даже на минуту не найдешь?

Она медленно обернулась и посмотрела на него сверху.

— Нет. Мне нужно кое-что проверить, кое с кем встретиться.

Клодан тихо улыбнулся. Затем, не спеша, пошел вверх по лестнице.

— С кем?

Между ними осталась лишь одна ступень. Рэй отступила на шаг, увеличив дистанцию.

— Я обязана вам отвечать?

— Это мужчина?

— Милорд…

— Да?

— Даже если бы я собиралась выйти замуж завтра — это…

Нет, это бы стало проблемой. Хотелось бы надеяться, что он не знает, что она носит фамилию Кассел. Но спрашивать напрямую она не собиралась. Хотя, если подумать, дел у меня действительно много. Нужно будет вернуть ему имущество, сменить детям фамилию. Об этом можно будет поговорить в день его отъезда.

— Должно быть, ночи были невыносимыми.

Клодан приблизился, лицо его оказалось почти рядом с ее.

— …О чем вы?

— Об этом.

Он смотрел на нее — на ее острые, хищные клыки. И было ясно, что он имел в виду: Как ты справлялась с вожделением по ночам? Она не сразу поняла, но все стало на свои места. Люди не меняются. И отвечать не стоило. О том, как мучительно и одиноко прошли эти ночи, — с тем, кто и был источником этой боли, разговор невозможен.

Рэй опустила взгляд, демонстративно отвернулась.

Вежливость — тоже может быть маской. Подготовка к мести. Он мог бы выжидать, царапая ей нервы до тех пор, пока не сочтет момент подходящим для удара. Такой подлый человек вполне на это способен.

Постой. Шедшая вперед Рэй замедлилась. Постой-ка…  Был один важный момент. Вспомнив, она резко повернулась и вернулась к Клодану.

— Рэй?

Он все еще стоял на месте, заметно удивленный. Но она не смотрела на него — лишь вслушивалась в запахи.

— Ты…

Жажда, которую не могли утолить кровь животных. Жить на этом — можно, но вкус отвратительный. Единственная кровь, которая действительно звала, — была его. Разумеется. Он сам сделал ее такой.

Но сейчас… Он стоял перед ней, а запах был другим. Никакого сладкого зова. Простой человеческий дух, ничем не примечательный. Не тянул вовсе.

— Что-то произошло?

Она не ответила, только с замешательством в глазах отвернулась. Он не последовал за ней, но взгляд его все так же жег спину.
Она была уверена, что амнезия — ложь. Но сейчас он казался ей странно незнакомым.

— Постой.

Клодан уже подошел и схватил ее за запястье. Рука была мягкой, но хватка — не дающая вырваться. Рэй не смогла встретиться с ним взглядом.

— Отпусти.

— Только скажи, что происходит.

— Ха…

Она попыталась вывернуться, извернуться всем телом. Похоже, он понял, что она не выносит даже прикосновений, пальцы его ослабли.

Рэй вырвалась и резко отступила, лицо вспыхнуло гневом.

— Больше никогда не прикасайся ко мне.

Клодан посмотрел на свои пустые руки, и без малейшего выражения в голосе произнес:

— Учту.

— Как с восстановлением памяти?

— Кто знает.

— «Кто знает»?

Он словно хотел что-то сказать, но вдруг посмотрел поверх ее плеча. Во взгляде мелькнуло что-то теплое.

Рэй тоже обернулась.

— А…

Непонятно, когда он появился, но Фелис уже стоял рядом, глядя то на Рэй, то на Клодана. Взъерошенные после сна волосы придавали ему очарования, но в молчаливом взгляде сына было нечто пугающее. Будто он уже понял, кто на самом деле стоит перед ними. Рэй подошла к нему, нарочито оживленно.

— Хорошо поспал?

К счастью, Фелис просто кивнул, не говоря ни слова. Рэй пригладила ему волосы, стараясь унять волнение.

— Памела?

— Еще не проснулась.

Он сказал, что проснулся от жажды, и, покачиваясь, направился к лестнице. Рэй как раз собиралась пойти за водой, но Клодан опередил ее. Он тихо подошел и положил руку на плечо Фелиса.

— Я принесу.

Фелис вопросительно посмотрел на него снизу вверх, а Рэй прикусила губу. Клодан обернулся к ней:

— Если вы не возражаете.

Рэй отвела взгляд.

— Не возражаю.

Он мягко убрал руку и пошел вниз. Фелис, как цветок, раскрывшийся на солнце, одарил его широкой улыбкой и замер, смотря вслед. А внутри у Рэй все сжималось.

Она бы очень хотела спросить. Тогда почему? Почему ты хотел убить Памелу и Фелиса, у которых даже рук и ног еще не было? Но раз он говорит, что ничего не помнит, ответа не будет. 

Нельзя верить. Даже то, как он обращается с детьми, — просто часть спектакля.
Я не позволю себе снова обжечься.

— Мам…

— Мм?

Фелис посмотрел на нее снизу вверх. Ее злость растворилась под этим наивным взглядом.

— Слушай, знаешь…

Он заговорил, с затаенным волнением в глазах, и в тот самый момент Клодан вернулся, неся стакан воды. Фелис тут же умолк и поджал губы.

— Вот.

Клодан протянул ему стакан с мягкой улыбкой. Фелис покраснел до самых ушей, но все же взял его с обеих рук. В повисшей между взрослыми тишине мальчик пил медленно, исподтишка поглядывая то на Рэй, то на Клодана. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем стакан опустел.

— Допил?

Не дожидаясь ответа, Рэй уже собиралась увести Фелиса в комнату. Но он, будто не решаясь, задержался, посмотрел на Клодана и пробормотал:

— Спа… спасибо.

Глаза Клодана на миг расширились — совсем чуть-чуть, почти незаметно. И тут же стали прежними.

— Дай сюда пустой стакан.

Рэй взяла из его рук опустевший стакан, и в тот же миг, как Фелис отвернулся от Клодана, подняла сына на руки, не давая тому больше на него смотреть. Она молча метнула в сторону Клодана взгляд-предупреждение. Что бы ты ни задумал — эти дети не твои.

Понял ли он ее? Он просто стоял не шевелясь.