Ливень стоял стеной. В отблесках молний темно-зеленый дождевик Молчуна выглядел зловеще, ему в руках не хватало только тесака. Рассмотрев его, Толстяк утер лицо и выругался:

— Чтоб тебя! Чуть не помер со страху. Братец, ты не мог купить себе что-нибудь посимпатичнее?

Я поднял его с земли и спросил Молчуна:

— Как ты здесь оказался?

Толстяк цокнул языком и повернулся ко мне:

— Это потому что я, твой Господин Толстяк, — сама мудрость! Я еще в Нанкине с ним связался, не то что ты, неженка. Я ж для тебя разыгрывал тут сцену, не думал, что он так быстро явится.

Я смерил Толстяка гневным взглядом, мысленно обозвав его ничтожеством. А тот уже обратился к Молчуну:

— Твою мать, эта гробница — дыра дырой, да еще и с призраком. И призрак этот знает Тяньчжэня, всё время зовет его по имени, да так сладострастно! Сяо Гэ, что скажешь? Может, вернемся и нагадим ему на голову?

Не успел он договорить, как из леса под раскаты грома снова донеслось: «У-у-у Се-е-е... У-у-у Се-е-е... У-у-у Се-е-е...». Толстяк взглянул на Молчуна:

— Вот дерьмо, оно еще и наружу выбралось! Сяо Гэ, ты прихватил мое снаряжение?

Молчун скинул с плеч рюкзак — в нем было все наше снаряжение — и бросил его нам с Толстяком. Едва взяв в руки свои вещи, Толстяк тут же преобразился. Он выхватил свою старую саперную лопатку. В этот момент кусты в лесу зашевелились, и он уже было ринулся в атаку, как из зарослей показался какой-то старик. Это оказался Старина Цзинь. Увидев Толстяка, он тут же юркнул обратно в кусты и заорал:

— Чертов Толстяк, ты с ума сошел? Какого черта ты сразу с кулаками набрасываешься?

Толстяк вытащил его из кустов.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — взревел он. — Теперь понятно, почему этот зов был таким похабным. Так это был ты, сукин сын! Ничего, тут могил полно, я тебя заодно и прикопаю.

Цзинь Ваньтан смахнул с лица воду и тут же расплылся в подобострастной улыбке:

— Господин Толстяк, давай поговорим! Сань-е мне денег должен, а Сяо Сань-е землю обратно забрал. Я в двойном проигрыше! Раз вы снова в деле, то и я должен быть в доле. Я пришел за своей частью добычи.

— Кто сказал, что мы снова в деле? — спросил я, глядя на Цзинь Ваньтана. Тот немедленно перевел взгляд на Толстяка. Толстяк заметно смутился и с напускной яростью выпалил:

— А ну-ка заткнись, твою мать! Мы теперь люди порядочные, завязали! Знаешь, что это значит? Это значит, что мы очень дорожим своей невинностью!

По выражению лица Толстяка и виду Цзинь Ваньтана я примерно догадался, в чем дело, и махнул рукой:

— Кончайте этот цирк, придурки. С вами я еще разберусь. Давайте делом займемся, дождь такой сильный, гробницу скоро затопит.

Очевидно, Толстяк с Цзинь Ваньтаном были в сговоре. Молчун не мог бы добраться сюда так быстро, если бы они не передали ему весточку и все не организовали. Наверняка Толстяк сказал Цзинь Ваньтану, что мы снова в деле и он может сбывать товар через наш канал. Вот только он не ожидал, что Цзинь Ваньтан увяжется за нами. У этого ничтожества руки чесались уже не первый день. А его дырявая невинность, похоже, ему самому не больно-то и нужна, да и вряд ли на нее кто-то позарится.

Но нельзя отрицать, что это меня очень выручило. Если бы Молчун не пришел, я бы и не знал, что делать дальше.

Мы вернулись к грабительскому лазу, забрались в гробницу и сняли дождевики. Внутри уже начала скапливаться вода. Молчун взглянул на потолок лаза, провел по нему пальцем — тот оказался сухим. Похоже, семья Ян Дагуана позаботилась о гидроизоляции. Шлепая по воде, мы вошли в погребальную камеру. Цзинь Ваньтан был крайне разочарован:

— Сяо Сань-е, да это же «баньдавоцзы»! Как такой старый волк, как вы, мог так сесть в лужу? Зачем вы вскрыли такую гробницу? Хорошо, если вещи в таком «гнезде» не из папье-маше. С такой добычей вам снова в дело не вернуться.

Мы с Толстяком сняли промокшую одежду, и я показал Цзинь Ваньтану настенные росписи.

«Баньдавоцзы» — так называют гробницы богатых семей очень недавнего времени, примерно времен Освобождения. Могила большая, но внутри почти нет ничего ценного. Большинство погребальных предметов — серебряная утварь, причем довольно новая, которую можно только переплавить в слитки и продать ювелирам. В нашем деле вскрыть такую гробницу — большой позор. Это значит, что у тебя совершенно нет чутья.

Молчун огляделся по сторонам, посмотрел на выкопанную нами на полу «собачью нору», а затем на меня.

Я признающе кивнул:

— У меня был только такой способ.

Он поднял голову, окинул взглядом потолок, провел пальцами по швам между кирпичами и вдруг ударом локтя разбил один из них. Просунув руку в отверстие, он что-то дернул, и мы услышали, как внутри стены со щелчками сработал какой-то механизм. Толстяк тут же подскочил к стене и толкнул ее. Стена повернулась, открывая за собой потайную комнату. Только тут Цзинь Ваньтан изумленно ахнул.

Мы вошли внутрь. Толстяк с надеждой смотрел на Молчуна, ожидая, что тот обнаружит еще одну потайную комнату, но Молчун вместо этого уставился на глубокий колодец под каменным саркофагом.

Мы молча ждали, пока он смотрит. Снаружи гремел гром, его раскаты отдавались в гробнице мириадами тихих шепотков. На лице Молчуна появилось странное выражение. Мы с Толстяком вздохнули с облегчением: если даже он ничего не понимает, то нам и подавно можно расслабиться.

В этот момент нас вдруг окликнул Цзинь Ваньтан. Я вышел и увидел, что он буквально прилип к настенной росписи.

— Господа, — обратился он ко мне, — это, твою мать, просто охренеть можно! Эти росписи не отсюда, их перенесли из другой гробницы. И, похоже, все они связаны с Лэйгуном.

— Это и дураку понятно, — ответил я. — Скажи что-нибудь, чего я еще не знаю.

— А ты можешь сказать, из какой гробницы эти росписи? Кто был ее хозяином и как он связан с Лэйгуном? — Цзинь Ваньтан закурил сигарету и презрительно добавил: — Или, может, ты знаешь, где эта гробница находится?

Мы с Толстяком переглянулись. Судя по самодовольному виду Цзинь Ваньтана, этот старый книжный червь определенно что-то раскопал. Толстяк насмешливо выдохнул ему в лицо:

— Старина Цзинь, если ты сейчас несешь чушь, то я, может, и не знаю, откуда эти росписи, зато я точно знаю, где будешь похоронен ты.

Цзинь Ваньтан ухмыльнулся:

— Послушайте, это просто невероятно. Эти росписи, если я не ошибаюсь, из усыпальницы одного очень странного правителя.

Я на мгновение опешил. Цзинь Ваньтан продолжил:

— Вы точно о нем не слышали, его нет в исторических хрониках. Этого правителя выдумала группа фанши, и он был связан с громом. — Он выдохнул дым. — Император, связанный с громом. Знаете, кто это мог быть?

— Гамлет? — спросил Толстяк.

— Вы слышали легенду о Тяньму, преследующей облака? — проигнорировав его, спросил меня Цзинь Ваньтан.