Видео закончилось. Пока мы смотрели, Сяо Хуа отвечал на сообщения. Увидев, что мы закончили, он убрал телефон и продолжил:

— Эта деревня связана со слушанием грома, и странное сообщение тоже было отправлено оттуда. Хоть в деревне и нет 4G, но сигнал сотовой связи там есть. — Он нарисовал на листе бумаги несколько точек.

— Это гробница царя Южного моря, это деревня Ян Дагуана, а это — Деревня немых. Деревня немых расположена совсем близко к гробнице и далеко от деревни Ян Дагуана. А это Юйцунь. Деревня немых и Юйцунь находятся в одной горной цепи. — Он зачеркнул деревню Ян Дагуана, оставив только Юйцунь, Деревню немых и гробницу царя Южного моря. — Если сообщение отправил твой Третий дядя, то, весьма вероятно, он долгое время был совсем рядом с вами. Возможно, даже тайно наблюдал за вами.

— Зачем тайно наблюдать за нами? Почему не прийти ко мне? — я не мог этого понять. — Неужели стыдится показаться на глаза? Всю жизнь ему было плевать на репутацию, а на старости лет вдруг стало не всё равно? Не верю. Да и разве не ты только что говорил, что это не мой Третий дядя? А какой-то другой человек со злым умыслом?

— Если бы это был кто-то другой, нам бы и обсуждать было нечего. Мы должны исходить из того, что это Третий дядя, только тогда наш анализ будет иметь смысл, — сказал Сяо Хуа. — Ты хорошо знаешь своего дядю. Даже я, хоть и не так близко с ним знаком, понимаю, что по своему характеру он обязательно бы с тобой связался. А раз он этого не делает, значит, у него есть на то веская причина. Но Третий дядя не из тех, кто легко сдаётся. Даже при наличии веской причины он бы непременно нашёл способ дать о себе знать.

Сяо Хуа серьёзно посмотрел на меня:

— За всё это время ты не замечал вокруг себя каких-нибудь тайных знаков, каких-то скрытых посланий?

Я на миг опешил, попытался вспомнить свою жизнь за последние несколько лет: ел, спал, ругался с соседом, спорил с Толстяком о том, стоит ли нам снова ввязываться в авантюры... и понял, что в памяти нет ровным счётом ничего.

Внезапно меня охватило острое чувство вины и страха. Если Третий дядя был рядом, но не мог связаться со мной напрямую, он бы наверняка пытался подать мне знак. Но в том состоянии, в котором я пребывал последние годы, я бы ничего не заметил. Если всё так и было, если дядя всё это время пытался мне что-то сказать, а я никак не реагировал... какое же отчаяние он, должно быть, испытывал.

Сяо Хуа продолжил:

— Но даже если ты ничего не замечал, рядом с тобой есть человек, который, в отличие от тебя, всегда начеку. Он бы заметил всё.

Сказав это, он вдруг посмотрел на Молчуна, словно на что-то намекая. Тот стоял, прислонившись к стене, и неотрывно глядел на улицу Хэфан за окном. Было непонятно, слушает он нас или нет.

Я взглянул на Толстяка, он — на меня. Меня пробрала дрожь. Я вспомнил, что Молчун постоянно бродил по горам. Неужели... он был там не один?

Неужели он встречался с моим Третьим дядей?

Он бродил по горам, что-то высматривал... Это он находил сообщения, которые Третий дядя оставлял для меня, и они вместе что-то делали.

Я вскочил, но Толстяк тут же усадил меня обратно.

— Будь я твоим Третьим дядей, я бы на тебя вообще не рассчитывал. Все новости передавал бы напрямую Сяо Гэ — и проще, и надёжнее. Ты что, не знаешь поговорку: «Проще собаку вырастить, чем такого племянника»? Так что, если всё так и было, то это наверняка Третий дядя велел тебе ничего не говорить.

Я поразмыслил и понял, что злиться и впрямь не на что. Слова Сяо Хуа — это лишь одна из версий. Возможно, Молчун действительно получал сообщения и искал этого человека, но не мог найти. Поэтому он и сам не понимал, что происходит, и ничего не говорил. К тому же я в последнее время был совершенно расслаблен. Так что, если он молчал по просьбе Третьего дяди, это вполне нормально. Если бы дядя о чём-то попросил меня, я бы тоже ему не рассказал.

Я мог с уверенностью сказать себе: всё, что касалось меня лично, уже закончилось. А в остальное меня могли и не посвящать, это нормально.

Стоявший рядом Каньцзянь пробормотал:

— Могли бы хотя бы сказать Сяо Сань-е, что Сань-е жив.

Толстяк указал на мой телефон:

— А в сообщении разве не об этом говорилось?

— В сообщении, твою мать, была одна сплошная загадка! И что мне с ней делать? — я снова вспомнил о сообщении и почувствовал, как нарастает раздражение. — Если он на связи с Сяо Гэ, зачем было писать мне? А если, как я и предполагал, он не мог с ним связаться... то рискованная отправка сообщения означает, что ситуация изменилась. Он больше не мог ждать.

— В сообщении тебе велели забрать тело Ян Дагуана, дали понять, что дядя жив, и вдобавок отвалили кусок земли! Кто, твою мать, просил тебя лезть в расследование? — гневно воскликнул Второй дядя. — Ты сам туда попёрся!

Толстяк жестом попросил нас не шуметь, затем встал, подошёл к Молчуну и спросил:

— Сяо Гэ, тебе что-нибудь известно о Третьем дяде Тяньчжэня?

Молчун повернул голову и посмотрел на Второго дядю. Сяо Хуа тоже посмотрел на Второго дядю. И тут до меня дошло. Раньше я бы сразу понял, что означают эти взгляды. Чёрт! Это не я случайно забрёл на их встречу. Это они собрались здесь, чтобы сообщить мне какую-то важную новость. Настолько важную, что пришли все до единого.

А весь предыдущий разговор был лишь прелюдией.