Мы всё глубже увязали в трясине, и, чтобы не утонуть, приходилось постоянно переступать ногами. Нас облепили морские тараканы, многие забрались под одежду. Я без конца отряхивался, но на большее времени не было. К счастью, эти твари хоть и выглядели мерзко, но были безвредны.

Толстяк сгрёб Лю Санга, швырнул его в грязь и рявкнул:

— Что за голоса? Говори толком.

Лю Санг перевёл дух, но всё ещё не мог вымолвить ни слова. Мы втроём уставились на него. Наконец он заговорил:

— Под топью кто-то… говорит.

Он сделал паузу, и его затрясло ещё сильнее.

— Нет, не один человек, а несметное множество. Бесчисленное множество голосов.

Мы переглянулись. Он судорожно втянул воздух и, стиснув зубы, добавил:

— Звучит так, будто там оживлённый рынок, но я не понимаю ни слова. Людей очень, очень много.

— Прямо под нами? — спросил я.

Лю Санг кивнул.

— У тебя твой дитин часом не сбрендил? — вмешался Толстяк. — Я слыхал, что некоторые намагниченные древности могут улавливать звуки с ярмарок, что шумели в давние времена. А может, это просто шум от копошения этих тварей в грязи. Хватит тут чушь пороть.

— Сначала ничего не было, — возразил Лю Санг. — Голоса стали появляться, когда мы начали взрывать. — Он взглянул в темноту и, понизив голос, добавил: — Мы их разбудили. Под этой топью что-то есть.

Сигнальные ракеты по обе стороны от нас догорели, и свет померк. Остались лишь лучи фонарей. И в этот миг я отчётливо ощутил, как стих морской ветер.

Стоило ему утихнуть, как сухой холод топи сменился промозглой сыростью. У меня по спине ручьём потек холодный пот, а лицо помрачнело. Я взглянул на Молчуна и увидел, что его взгляд устремлён туда же, куда смотрит Лю Санг.

— Что такое? — спросил я его, но он не ответил. Внезапно развернувшись, он пошёл назад.

Мы бросились за ним, чавкая по грязи. Я заметил, что Лю Санг и Молчун то и дело бросали взгляды в темноту. Толстяк прикурил, порылся в рюкзаке, вытащил какой-то ствол и бросил его мне. Я зарядил его, а свой Дабай Гоутуй засунул сзади за пояс. Сам Толстяк вооружился короткоствольным самопальным автоматом на семнадцать патронов. Поверить не мог, что он разъезжал по городу, игнорируя светофоры, с таким арсеналом.

Но сейчас было не до этого.

Лучи фонарей быстро выхватили из темноты дитин, который мы в спешке оставили. Лю Санг подошёл к нему, но прислушиваться не осмелился.

— Стало ближе, — сказал он.

— Что?

— Раньше было не так отчётливо. Послушайте сами, — произнёс Лю Санг.

Я подошёл к дитину и прислушался. Мой слух не был таким острым, как у Лю Санга, но я тоже смог разобрать те самые голоса. Я-то думал, что это будет нечто, лишь отдалённо напоминающее речь, что можно списать на шум ветра или воды, но, прислушавшись, сразу понял — это не то.

Звуки эти больше походили на гул огромного рынка: выкрики торговцев, гомон толпы… Людей было очень, очень много.

Я задумался и вдруг понял, что читал об этом явлении в старинных книгах. В летописях некоторых приморских уездов сохранились предания о «призрачном рынке». В них говорилось, что порой ночью с моря доносятся голоса множества людей, будто там раскинулся огромный базар. Если пойти на эти звуки, можно увидеть рынок прямо в море, где бродят ракшасы. Позже этот миф лёг в основу многих рассказов о сверхъестественном.

Неужели эти звуки доносятся из-под топи? Это природное явление или какая-то чертовщина?

Лю Санг, дрожа всем телом, был до смерти напуган. Он без умолку бормотал:

— В наших кругах говорят, что ходить на дело с Сяо Сань-е — к большой беде. Я-то думал, это просто байки, ваш пиар-ход, а оно вон как точно оказалось…

— Что мелешь, щенок? Взбунтовался? — Толстяк попытался влепить ему пощёчину, но Лю Санг тут же блокировал удар локтем и, пнув Толстяка, сбил его с ног в грязь. Тот, отряхивая с себя морских тараканов, в ярости поднялся. Я бросился их разнимать и увидел, как Лю Санг, вскочив на ноги, вдруг успокоился. Он взглянул на Сяо Гэ, тот — на него, а затем указал куда-то в темноту.

— Старшие, оттуда что-то идёт.

Толстяк вскинул автомат и выхватил сигнальную ракету. Лю Санг, наклонив голову, прислушивался три-четыре секунды.

— Два с половиной километра, чуть восточнее.

Толстяк выстрелил ракетой в указанном направлении. Снаряд взмыл в небо, озарив тот участок. Нам хватило одного взгляда, чтобы, развернувшись, броситься бежать без оглядки.