Мы втроем остановились у входа в пещеру. Толстяк бросил внутрь световую палочку. Она прокатилась метра на четыре-пять, но пещера оказалась слишком узкой, и свет не выявил ничего необычного.

— Это, мать его, грабительский лаз? — Толстяк потрогал края отверстия, но тут же сам себя одернул. Опыта ему было не занимать: по одному прикосновению он мог определить и направление, и эпоху, и даже какими инструментами работали. — Народ, это естественная пещера.

В том, что внутри горы есть такие небольшие пустоты, нет ничего удивительного. Это мог быть пузырь воздуха, застывший в лаве при формировании скалы, или полость, образовавшаяся за долгие годы из-за окисления и растворения карбонатных пород.

Неужели они забросили этот коридор только потому, что наткнулись на маленькую дыру?

Толстяк взглянул на иероглифы у входа и хмыкнул:

— Тяньчжэнь, ты что, опять сел в лужу со своими теориями? Что в этом такого особенного?

Я мысленно возразил, что теорию выдвинул не я, а Молчун, но отнекиваться было неудобно. Я пересказал им надпись на каменной плите и добавил:

— Факт в том, что, докопав до этого места, они забросили весь коридор. Должно быть, случилось что-то странное или из ряда вон выходящее. А раз они оставили здесь надпись, значит, это как-то связано с пещерой.

— Но это, мать его, гробница! Для кого эта надпись? Для мертвецов? Или они заранее знали, что могилу разграбят? — Толстяк почесал в паху. — Тяньчжэнь, по-моему, твоя теория лопнула. Этот коридор не заброшен.

Толстяк всегда умел находить слабые места в моих рассуждениях. Я хотел было возразить, но, поразмыслив, понял, что он прав.

Видя мое замешательство, Толстяк продолжил:

— Ну ты подумай: строишь ты гробницу, докапываешься до какой-то дыры и тут же в нее лезешь. Ты что, безмозглый? Так любишь по дырам лазить? А потом залезешь, выбраться не можешь, и снаружи для тебя ставят табличку: мол, не лезь, а то не вылезешь. В государстве Наньхай, видать, жили одни идиоты, поголовно обожавшие лазить по дырам! Неудивительно, что оно развалилось. Сборище вонючих хулиганов.

Я не выдержал:

— Да хватит тебе, придержи язык. Ты хоть понимаешь, что перечишь Молчуну? Смелости набрался? Давай, скажи еще что-нибудь похлеще.

Я взглянул на Молчуна. Он, поглаживая вырезанные иероглифы, произнес:

— Эти знаки высекли не строители гробницы.

Мы с Толстяком переглянулись. До меня дошло первым:

— Они наткнулись на эту плиту, когда строили гробницу! Поэтому и забросили коридор.

Черт возьми! Это же цельный скальный пласт, а не пещера! Сотни миллионов лет назад недра этой скалы были наглухо запечатаны. Как могла внутри камня оказаться плита с надписью?

Более того, малая печать была окончательно сформирована только после объединения Китая династией Цинь. Гробница царя Южного моря относится к эпохе Хань, когда эта письменность все еще широко использовалась. Это все равно что в наши дни при разработке горы вскрыть скалу и обнаружить в самом ее сердце плиту, пролежавшую там сотни миллионов лет, с надписью на современном упрощенном китайском: «Один мир — одна мечта».

Будь я на их месте, я бы тоже забросил этот коридор. Да что там коридор — я бы всю гробницу забросил.

Молчун провел рукой по иероглифам и обратился ко мне:

— Я должен заглянуть внутрь. Ждите здесь.