Я не мог вообразить то, о чём говорил Толстяк, и, опешив на мгновение, спросил:

— Ты не говори загадками, что значит «повсюду люди»?

Толстяк замолчал. Я отчётливо почувствовал, как Молчун напирает на меня сзади. Очевидно, Толстяк пятился, заставляя Молчуна теснить меня. Но из-за своей догадки про скоростную трассу я не решался двинуться дальше и упёрся изо всех сил. Голос Толстяка дрожал:

— Что значит «повсюду люди»? Да то и значит, твою мать, что там одни сплошные люди! Они заблокировали нам путь назад. Мы всё ползли вперёд и не замечали, что за нами кто-то следует. А ведь они всё это время ползли за нами, и их немало.

— Это маленькие фарфоровые человечки? — я вспомнил фигурки, которые видел прежде в гробничном коридоре.

— Блядь, люди! Это люди! Люди!!! — взорвался Толстяк. — Тяньчжэнь, отползай назад, они уже подползают!

— Живые? — я всё ещё ничего не понимал. С моего места ничего не было видно. — Кто это?

— Они все опустили головы, лиц не разглядеть! А ногти у них невероятно длинные! — бушевал Толстяк. — Ползи быстрее, твою мать! Они вот-вот до меня доберутся! Мне крышка!

Я примерно представил себе то, что видел Толстяк, и по моей спине пробежал холодок. В тёмной глубине прохода, прямо перед ним, к нему ползла толпа людей, извиваясь, словно сороконожка, и опустив головы. Лиц их он разглядеть не мог, но видел невероятно длинные ногти. На его месте я бы точно обоссался.

— Сфоткай и пришли посмотреть, — сам не знаю почему, но у меня вырвалась эта фраза.

Толстяк разразился руганью, а потом так сильно толкнул Молчуна, что тот врезался мне в голени. Только тогда я понял, что Толстяк и вправду на грани гибели.

Не знаю, как он умудрился разглядеть, что их «много», ведь моя зажигалка освещала расстояние не дальше вытянутой руки.

На четверть секунды я замешкался, решая, ползти ли дальше спасаться бегством или зажечь свечу из рога носорога, что была передо мной. В этот момент сработал условный рефлекс, выработанный годами опыта, — я зажёг свечу. Мне показалось, что раз эту вещь здесь оставили люди, то она должна защищать, а не вредить.

Свеча из рога носорога горела зелёным, на удивление ярким светом, который осветил проход далеко вперёд. Толстяк взревел:

— Тяньчжэнь, если ты сейчас же не побежишь, я тут всё взорву к чертям, и мы все вместе погибнем!

Почти в то же мгновение в призрачно-зелёном свете свечи я увидел, что в стене прохода прямо перед нами появилась каменная дверь, украшенная барельефом с изображением несущихся по облакам колесниц. Эта дверь была совсем крошечной. Я узнал такие двери — их называют Вратами Бессмертных. Обычно их делают на саркофагах, чтобы душа покойного могла через них выйти.

До того как вспыхнул свет свечи, я этой двери не видел. Могу поклясться своей репутацией, мгновение назад там была просто каменная стена, и ничего больше.

Я не раздумывая подполз к двери и с силой толкнул её. Она была не заперта, а просто прикрыта. После пары толчков дверь поддалась, и я тут же вполз внутрь. Внутри меня обдало удушающей сыростью, и я сразу же очутился в воде. Забравшись внутрь полностью, я понял, что это крошечное помещение, похожее на внутренность саркофага, но всё же гораздо просторнее, чем проход, из которого мы выбрались. Со всех сторон его обступали сгнившие доски — судя по чёрным следам тлена, тысячелетней давности. Я не мог выпрямиться, только сидеть на корточках в воде, доходившей мне до пояса.

В зелёном свете я разглядел, что доски сплошь покрыты морскими желудями. Молчун с невероятной скоростью вполз следом, за ним — Толстяк. Толстяка, очевидно, что-то схватило снаружи.

Я заорал ему:

— Только не взрывай!

Мы с Молчуном тут же схватили его за ноги и с силой потащили внутрь. Толстяк завопил:

— Хер! Мой хер застрял!

— В твоём-то возрасте он тебе уже без надобности! — крикнул я и под его душераздирающие вопли втащил Толстяка в это тесное пространство. В этот миг я мельком увидел того «человека» снаружи.

Это и вправду был человек. Я разглядел обнажённую фигуру, склонившую голову так, словно шея была сломана. Но больше ничего увидеть не удалось — Молчун тут же задул мою свечу.

Вокруг воцарилась кромешная тьма.

Я на ощупь попытался закрыть дверь, но никак не мог её нащупать.

Рядом заорал Толстяк:

— Зажигай! Зажигай! Господин Толстяк ещё с вами повоюет!

Я вытащил зажигалку и несколько раз чиркнул, но безрезультатно. «Дрянь дело», — подумал я. Но когда я дотронулся до зажигалки, она оказалась раскалённой.

В тот миг я не понял, что происходит. Я продолжал чиркать, но зажигалка не давала даже искры. Вокруг была кромешная тьма. Я снова дотронулся до неё — она была неимоверно горячей. Мои руки сильно задрожали.

И тут до меня дошло. Зажигалка горела. Но я не видел огня. Я ослеп.

Почти в то же мгновение напряжение отпустило меня, и всё вокруг погрузилось в мёртвую тишину.