Я не знал, ослеп ли я один, или с остальными случилось то же самое. Но из-за едкого запаха они, видели что-нибудь или нет, наверняка поняли, что я натворил.

Я потёр глаза — передо мной по-прежнему стояла кромешная тьма. Я уже бывал в подобной ситуации, поэтому постарался успокоиться и откинуться назад, чтобы на что-то опереться, а всё внимание сосредоточил на слухе. Вокруг царил хаос. Толстяк без умолку орал, чтобы я зажёг свет.

— Огня, огня, огня! Тяньчжэнь, ты что, оглох? Быстро зажигай!

Похоже, у нас у всех проблемы со зрением.

Я распластался в воде. Прислониться к доскам было нельзя — они были усеяны острыми морскими желудями, — поэтому мне оставалось лишь упираться в них руками. — Толстяк, Сяо Гэ, вы что-нибудь видите? — крикнул я.

— Зажги, твою мать, свет, тогда и увижу! В такой темени ни хрена не разглядишь, — выругался Толстяк. — Эти сраные светящиеся палочки все бракованные! Если выберусь отсюда живым, оставлю им разгромный отзыв.

— Да зажёг я уже, мать твою! — крикнул я. — Палочки в порядке, это у нас с глазами что-то не так! А ну-ка успокойся, твою мать!

Толстяк выругался, но тут же затих. Я потянулся рукой, чтобы нащупать что-нибудь, и тут же ухватился за его задницу. Сработал рефлекс: Толстяк мгновенно провёл болевой приём и опрокинул меня в воду.

Вода оказалась солёной. Морская.

Толстяк едва не пришиб меня своей задницей. К счастью, Хэй Сяцзы научил меня, как действовать в подобных ситуациях. Используя силу Толстяка, я вытолкнул таз вверх, захватил ногами его шею и тут же утянул его под воду.

Мы превратились в качели: стоило ему погрузиться, как моя голова показывалась на поверхности, и я жадно хватал ртом воздух. И в этот миг зажёгся зелёный свет.

Я увидел, как Молчун снова зажёг свечу из рога носорога, и всё вокруг озарилось. Мы с Толстяком, оба голые, сплелись в невообразимой позе. Молчун изо всех сил подпирал дверь.

Почти в тот же миг я заметил, что прямо рядом со мной кто-то стоит, опустив голову. Это был человек.

Свеча тут же погасла.

Я понял: Молчун хотел дать мне знать, что мы не ослепли, а просто не можем видеть при обычном освещении.

Я тут же отпустил Толстяка и отпрянул в сторону. Вынырнув из воды, тот заорал: — Осторожнее! Этот сукин сын цзунцзы лапает за задницу, да ещё и «ножницами» орудует!

В тот же миг свеча снова вспыхнула. Я увидел, что так и не отделался от этой твари: она будто знала, в какую сторону я отступлю, и последовала за мной, оказавшись почти у меня перед носом.

Не успел я и крикнуть, чтобы он потушил свет, как Молчун в этом тесном закутке сделал кувырок, оттолкнулся одной рукой от пола, зажал голову твари коленями, а затем, развернувшись в воздухе, свернул ей шею.

Я никогда не видел такой стремительной атаки с такого близкого расстояния. Раздался отчётливый хруст ломающейся кости, и только после того, как я увидел, что шея твари вывернута на двести сорок градусов, брызги воды от кувырка Молчуна долетели до моего лица.

Затем, ещё не приземлившись, Молчун бросил бронзовый таз Толстяку. Тот поймал его.

— Нож! — тихо скомандовал Молчун.

Я швырнул ему Белую Собачью Ногу. Врата Бессмертных тем временем уже приоткрылись. Молчун поймал нож на лету, в прыжке ударил по двери и захлопнул её. Затем он обратным хватом засунул Белую Собачью Ногу в щель дверного засова и с силой провернул, скрутив её в бараний рог и намертво заклинив засов.

Мы втроём отступили назад. В дверную щель медленно просунулись ногти и замерли. Лицо Молчуна стало очень серьёзным.

— Где мы, чёрт возьми? — огляделся по сторонам Толстяк.

Молчун размял пальцы, наклонился и принялся что-то нащупывать в воде. Мы переглянулись и, присев на корточки, последовали его примеру. Не прошло и нескольких мгновений, как Молчун что-то нашёл. Он потянул и вытащил из воды откидную створку. Вся вода тут же хлынула в образовавшееся отверстие, едва не сбив нас с ног.