Вода стремительно ушла, обнажив дно странной комнаты. Оно было сплошь покрыто морскими уточками, слой которых был куда толще, чем на окружавших нас гнилых досках. Уточки нарастали друг на друга, и от этого всё дно напоминало разлагающийся коралл.

Отставив бронзовый таз в сторону, я заметил, что наши тела покрыты бесчисленными порезами. Особенно пострадали ступни — только сейчас я почувствовал острую боль. Кровь стекала по морским уточкам в углубление на дне.

Молчун потянул за бронзовое кольцо. Соединённое с цепью, оно, по-видимому, открыло люк на дне и спустило воду. Присмотревшись, я разглядел среди морских уточек множество других предметов, вросших в их раковины: фарфор, истлевшую бронзу. Среди них было и много других бронзовых колец.

Похоже, это тоже были погребальные дары. Это место, должно быть, всё ещё является частью Гробницы царя Южного моря, вот только какой именно — неизвестно.

Я прикинул расстояние: мы проползли уже более тысячи четырёхсот метров, а это почти полторы ли. По идее, мы давно должны были выбраться за пределы Гробницы царя Южного моря. Царь Южного моря был правителем национального меньшинства, его гробница не могла быть такой огромной. Если это место и является частью усыпальницы, то, скорее всего, это погребальная яма.

В зелёном свете я похлопал по гнилым доскам вокруг. Вся вода со дна ушла. Я увидел «человека», которого только что прикончил Молчун, и хотел рассмотреть его поближе, но Молчун пинком скинул тварь вниз. Она тут же унеслась прочь.

— Дай взглянуть, — я даже не успел его остановить. — Хочу изучить.

Молчун бросил на меня взгляд:

— Нельзя смотреть на здешних живых существ.

— Почему?

Он указал на глаза Толстяка.

В зелёном свете радужки глаз Молчуна и Толстяка тоже казались зелёными, но сияли неестественно ярко. Я почувствовал неладное и, присмотревшись поближе, увидел, что их глаза покрыты какой-то странной плёнкой.

— Что это за дрянь?

— У тебя ведь были галлюцинации? — спросил меня Молчун. Я кивнул.

— Объясню, когда выберемся. Сейчас мы на тебя полагаемся. Только ты можешь видеть то, что действительно важно.

Я ничего не понимал:

— Почему?

— Потому что мы видим не то же, что и ты. Я уже понял, кто построил это место. Нам нужно немедленно вернуться в тот коридор.

— Почему? — я был всё так же сбит с толку.

— Когда догорит свеча, нам отсюда не выбраться. И мы должны найти Лю Санга, иначе не найдём то, что ты ищешь.

Хоть я по-прежнему ничего не понимал, но то, что он выпалил всё это на одном дыхании, напугало меня до мурашек. Раз он стал таким разговорчивым, значит, наши дела и впрямь плохи.

— Вы о чём там шепчетесь? — вмешался Толстяк.

— Идём! — скомандовал Молчун.

Не успел я опомниться, как Молчун уже прыгнул в сточный канал и крикнул:

— Вниз!

— Что это нашло на Сяо Гэ? — удивлённо воскликнул Толстяк. — Он что, белены объелся?

Я почесал в затылке. «А, была не была!» — решил я и прыгнул следом. Внизу оказался глубокий колодец диаметром около пяти метров. Внутри него перекрещивались бесчисленные каменные балки. И стены колодца, и балки были кое-где покрыты морскими уточками. Молчун приземлился на балку тремя метрами ниже. Он подхватил меня и втащил на перекладину. Затем, обняв бронзовый таз, спрыгнул Толстяк. Мы с Молчуном подхватили его под мышки и втянули на балку.

Наши ступни невыносимо болели. От прыжка вся боль вернулась, да с такой силой, что я заскрипел зубами. Не успели мы твёрдо встать на ноги, как Молчун прыгнул снова. Он учитывал нашу выносливость и прыгал только на одну балку за раз. Мы мчались за ним в зелёном свете, перескакивая с балки на балку, и вскоре увидели внизу бассейн с водой. К этому времени ноги болели так, будто вот-вот отвалятся. Молчун присел на последней балке и взглянул на свечу — она ещё не сильно сгорела.

Молчун глубоко вздохнул и прыгнул в воду. Она доходила ему до шеи. Толстяк, не успев опомниться, осторожно сбросил вниз бронзовый таз. Молчун поймал его. Затем и мы с Толстяком прыгнули вниз.

Мы втроём вынырнули на поверхность. Я увидел, что от бассейна в обе стороны отходят туннели. Это был главный дренажный канал. Но вода в нём стояла.

Дренажный канал был сложен грубо, из каменных блоков.

— Смотри внимательно, — обратился ко мне Молчун. — Что ты видишь?

— А вы разве не видите?

— Не видим, — ответил Толстяк. — Это просто дренажный канал.

Я ничего не понимал, но всё же послушался Молчуна и стал осматриваться. Всё вокруг выглядело совершенно обыденно и ничем не отличалось от множества других дренажных каналов, в которых мы бывали. Я трижды обвёл всё взглядом, чувствуя, как нарастает напряжение, но так ничего и не увидел.

— Ничего. Я тоже ничего не вижу.

— Ты можешь видеть, — сказал Молчун.

Я глубоко вздохнул и всмотрелся в темноту, рассеиваемую зелёным светом. И тогда я увидел: в воде стоял человек.

Его голова была под водой. Сначала я подумал, что это труп, который мы видели раньше, но, приглядевшись, понял, что ошибся. Этот человек был весь чёрный.