Глазами Толстяка я, должно быть, выглядел полным психом. Я и сам не понимал, почему вижу то, чего не замечают другие, но опыт подсказывал: скорее всего, это нечто нематериальное. Ведь и Молчун не зря спрашивал, не было ли у меня галлюцинаций.

Толстяк несколько раз покосился в ту сторону, куда я говорил. Мы втроём двинулись дальше, и он проворчал:

— Ты полегче на поворотах. Мы всё-таки в гостях, не стоит обижать хозяев.

С этими словами он сложил ладони и поклонился пустоте:

— Это… наш Тяньчжэнь просто в любви не силён, вот и ляпнул не подумав. Вы уж не обижайтесь. Свет клином не сошёлся, найдёте себе кого-нибудь получше, правда ведь? Вы и так больше тысячи лет одна, так что лучше никого, чем кто попало. А у него, я вам по секрету скажу, грибок на ногах. Вам такое точно не понравится.

Я сделал ещё несколько шагов, и только тогда волосы у меня на затылке встали дыбом. Образ того женского кожаного изваяния никак не шёл из головы, но оборачиваться я больше не решался.

Мы прошли ещё несколько десятков метров. Я снова оглянулся — существо больше не преследовало нас. Я был в недоумении: галлюцинация или какой-то хитрый механизм? Дна под водой я не видел, так что там вполне могли быть скрытые рельсы или колёса.

Наконец мы заметили выход. Подойдя ближе, мы увидели ещё один глубокий колодец, который, судя по всему, вёл наверх, в другую усыпальницу.

Впереди дренажный канал обрывался — мы дошли до тупика.

Над головой по-прежнему виднелись бесчисленные каменные балки. Тут я кое-что вспомнил и достал телефон. Заряд батареи был уже на исходе, а Bluetooth-метка Лю Санга не определялась. То ли его не было поблизости, то ли здешние своды оказались слишком сложными и глушили сигнал. Учитывая, сколько мы уже прошли, я окончательно потерял ориентацию в гробнице. Кто бы мог подумать, что под скромной на вид Гробницей царя Южного моря скрывается такая огромная дренажная система. Похоже, весь бюджет, чёрт возьми, ушёл на неё.

Нам по-прежнему то и дело попадались погребальные бумажно-кожаные изваяния, но та, женская, больше не появлялась.

— Этот царь Южного моря, похоже, был тот ещё скряга, — сказал Толстяк. — Кроме изваяний в погребальной яме с колесницами, все остальные сокровища — бумажные подделки, гроша ломаного не стоят. А главный саркофаг и тот твой Третий дядя увёл. Похоже, зря мы сюда сунулись.

Я снова напомнил, что мы здесь не ради грабежа. И пусть это было самообманом, но мы пришли в гробницу за зацепками, а не за сокровищами.

— Лю Санг ведь говорил, что внизу полно людей, — возразил Толстяк. — Может, он тоже видит эти бумажные изваяния, как и ты? А если так, то то женское изваяние, скорее всего, не с этого уровня. Потому оно и особенное.

Мы втроём начали карабкаться по каменным балкам. Толстяк, тяжело дыша, проговорил:

— Главная усыпальница ведь тоже может быть забита такими кожаными изваяниями. Ты говорил, что то изваяние не просто женское, но ещё и очень искусной работы. В таком случае, это, скорее всего, какой-нибудь ценный экземпляр из главной усыпальницы, который по неведомой причине свалился в канализацию. Да и те, кого мы видели раньше... если подумать, они тоже словно сделаны из кожаной бумаги. Если наверху и правда главная усыпальница, то она, должно быть, вся заставлена подобными тварями.

Рука того женского кожаного изваяния была повреждена, и я не разглядел ногтей. Если Толстяк прав, то кожу с этих людей сдирали вместе с ногтями.

Ногти мертвецов продолжают расти. Но могут ли они расти на содранном куске кожи? И почему?

Подъём был изнурительным, и мы лезли в полной тишине. Наконец, мы добрались до верха дренажного колодца. Над нами зияло огромное водосточное отверстие, а вокруг виднелись следы от взрыва. Одного взгляда хватило, чтобы понять: судя по размеру, именно через это отверстие Третий дядя и вытащил саркофаг. Сомнений быть не могло.