По пути мы не нашли никаких зацепок, удалось лишь разузнать, что отец Яна Дагуана был расхитителем гробниц, а на его могиле не росла трава. Как бы то ни было, мы должны были на это взглянуть.

Большинство жителей деревни носили фамилию Хуан, так что кругом были одни дядюшки Хуаны. Старик, с которым мы говорили раньше, посоветовал нам найти дядюшку Хуана, чтобы тот показал дорогу. Наверное, он просто подшутил над нами, ведь было совершенно непонятно, кого именно он имел в виду. Полдня мы пытались найти провожатого, но никто не соглашался. Нам лишь указали примерное направление.

К слову, в горных деревнях уезда Сун под Лояном, что у подножия гор Фунюшань, к Яну Дагуану и расхищению гробниц относились довольно спокойно. В те времена расхитителей гробниц расстреливали целыми грузовиками. Этот уезд почти целиком состоял из гор, ровных участков почти не было, и от езды по ним у нас голова шла кругом. Насколько я помню, здешние горы — это отрог хребта Циньлин, и здесь находится множество гробниц царства Лухунь периода Вёсен и Осеней. Причём они располагались целыми группами: стоило найти одну, как тут же обнаруживалась целая вереница.

Решив испытать удачу, мы вышли из деревни и направились к диким горам. Подниматься было на удивление трудно — всего через несколько шагов тропа исчезла. К счастью, мы наткнулись на пересохший ручей и стали карабкаться вверх по его руслу.

Его отца похоронили давно, и могила находилась далеко от деревни. Мы долго взбирались по склону и уже на полпути, в диком лесу, наткнулись на первое кладбище. Оно было совершенно заброшено. Могилы ярусами уходили вверх по склону, а между ними росли огромные, заслоняющие небо деревья. Внизу виднелись круглые каменные насыпи, которым на вид было лет пятьдесят-шестьдесят. Они в несколько слоёв поросли мхом и были густо опутаны лианами и дикими травами. Надгробий почти не осталось.

Толстяк, оглядев гору, замотал головой: — Нет-нет, что-то не так. Это место не для захоронения простых людей. — Он добавил, что гора кажется ему знакомой, будто он видел её во сне.

Я не понимал, что за чушь он несёт, и сосредоточился на осмотре могил. Все они казались старыми и бесхозными. Если у рода оставались потомки, фамильные захоронения обычно переносили поближе к деревне или к новым могилам. А раз эти остались здесь, значит, все дети их владельцев либо разъехались, либо род и вовсе прервался.

Надгробия почти полностью ушли в землю. Если разгрести траву и грязь, можно было нащупать их края, но надписи давно стёрлись, и разобрать имена на многих из них было уже невозможно.

Среди них выделялся один странный участок — небольшой, размером с ванну, и совершенно лысый. Травы на нём не было, а земля была слежавшейся, это была та самая «старая грязь». Конечно, кое-где пробивались редкие травинки, но в целом было видно, что раньше здесь был могильный холм, который со временем сровнялся с землёй.

— Точно, это она, — сказал Толстяк. — В земле есть киноварь, её прокаливали, поэтому трава и не растёт. Это древняя техника подготовки могил. Этот Ян Дагуан определённо наш коллега. И учился он очень прилежно.

— Почему ты так решил? — удивлённо спросил я.

— Он умудрялся и гробницы грабить, и в университет поступить. Разве это не говорит о прилежности? Не то что я, даже «z» и «2» путаю. — Он взял щепотку земли с холмика, и я заметил, что он сам не свой.

— Что с тобой? — спросил я.

— Я очарован красотой великих рек и гор Срединных равнин, — изрёк Толстяк.

Я разозлился: — Говори по-человечески.

— Тяньчжэнь, неужели ты не понял? — Толстяк хлопнул ладонью по земле. — Большинство в деревне — Хуаны, а семья Яна Дагуана — Яны. Они здесь чужаки. А если расхититель гробниц — чужак, значит, поблизости есть большая усыпальница. Сам знаешь, одна такая может кормить три поколения. И она прямо здесь, под нашими ногами.

Я на миг опешил. Что он задумал? Мы ведь уже завязали. Да и даже если бы нам захотелось тряхнуть стариной, у нас с собой не было никакого снаряжения. Разве мы смогли бы найти вход?

— Эх, стареешь ты, башка совсем не варит, — сказал Толстяк. — Неужели не дошло? С одной стороны, деревенские говорят, что Ян Дагуан никогда не возвращался, а с другой — твёрдо уверены, что на могиле его отца трава не растёт. Пойми, если просто прокалить землю с киноварью, она быстро окислится, и лет через семь-восемь трава снова прорастёт. А раз этот холм до сих пор лысый, значит, Ян Дагуан много раз возвращался сюда навестить могилу. Причём тайно. Возможно, он делал это тайно, потому что стыдился причины смерти отца. Но в те годы в окрестностях Лояна расхищение гробниц было обычным делом, так что о моральном давлении и говорить не приходится. Эта версия маловероятна. Так почему бы ему просто не приезжать в деревню открыто? В ту эпоху он гонялся по всему свету за грозовыми облаками, а на это требовалось много денег. Значит, он регулярно возвращался, чтобы забрать из усыпальницы ценности и продать их.

— И что ты предлагаешь? — спросил я Толстяка.

Он указал на землю, и я понял: вход, скорее всего, был прямо под нами.

— Тебе придётся дать мне вескую причину, — сказал я. — Мы здесь, чтобы вести расследование, а не наживаться.

— Я ничего не возьму, Тяньчжэнь, — ответил Толстяк. — Господин Толстяк если бы и захотел что-то прихватить, ты бы меня не остановил. Я бы просто пришёл сюда ночью один, без тебя. Говорю тебе, твой Третий дядя точно здесь бывал. — Он достал фотографию Яна Дагуана с Третьим дядей, указал на горы на заднем плане, а затем на те, что виднелись в том направлении, которое показалось ему знакомым по снам. Я сравнил — они были точь-в-точь такими же.

Эта фотография была сделана где-то здесь. Третий дядя бывал в этой деревне. Значит, догадка Толстяка, скорее всего, верна.

Я нахмурился. Хоть мне и было досадно, я, к своему стыду, тут же поддался на уговоры. К тому же мы ведь собирались не грабить, а искать пропавшего человека, так что это не считалось нарушением нашего зарока. Однако мы с Толстяком одновременно замялись, оба чувствуя, что чего-то не хватает.

Через пару секунд Толстяк осторожно предложил: — Если тебе не по себе, может, позовём Сяо Гэ?

— Зачем? — спросил я.

— Да я за твою конституцию боюсь! — ответил Толстяк. — Чёрт побери, кто же знал, что мы придём с визитом в обитель мёртвых? Я же совсем не подготовился, даже копыта осла не прихватил.

— По твоим же словам, семья Ян орудует в этой гробнице как минимум два поколения, — сказал я. — Там наверняка всё чисто. — Я мысленно упёрся, решив, что не стоит беспокоить его по таким пустякам. — Я в порядке.

— У меня с собой ничего нет! А если оттуда вылезет какой-нибудь дядюшка Ян поболтать с тобой о старых временах, ты сдюжишь? — спросил Толстяк. — Не упрямься, я ему звякну. — С этими словами он набрал номер. Раздался электронный гудок, он тут же переглянулся со мной, и я, поняв его без слов, сказал: — Ставлю пять юаней, что он не ответит.

Я не успел договорить, как на том конце ответили. Толстяк тут же затараторил: — Эй, Сяо Гэ! Тут дело есть. Мы вляпались по-крупному, тебе нужно срочно приехать.