Стоявший у меня за спиной Толстяк всматривался в окно, считая столпившихся снаружи людей.

— Сколько их? — спросил он.

Я наскоро прикинул: человек сорок, не меньше.

Толстяк шумно выдохнул. Он взглянул на дубинку в своей руке и обронил:

— Заварушка будет серьезная.

Я сощурился. Самая знатная наша потасовка случилась в отеле «Полумесяц». Тогда я ловко уворачивался, Толстяк служил живым щитом, а Молчун раздавал удары с хирургической точностью. Мы были на пике формы и, если мне не изменяет память, уложили тогда не меньше тридцати человек. Но там местность была запутанная, а здесь всё как на ладони. Окружат нас троих — и пиши пропало.

Толстяк прислонился к окну.

— План такой, — сказал он мне. — Выходим — ты принимаешь удар на себя. Я бегу на кухню, там найдутся настоящие железки. Смотри, у этих типов под дождевиками наверняка что-то припрятано. А мы, знаешь ли, не из железа сделаны. Я вынесу железки, встречаемся на дороге у главных ворот. Будем пробиваться с боем.

Я выглянул наружу. Прежде чем они нас найдут, пройдет еще какое-то время. Второй дядя со своими людьми в других комнатах — может, стоит их поднять? Но Толстяк отмахнулся:

— Тогда будут трупы.

И впрямь, — подумал я. — Люди Второго дяди — те еще головорезы. Начнись тут по-настоящему, и без трупов не обойдется. Я взглянул на Молчуна. Тот, склонив голову набок, смотрел на дверь, непонятно на что.

Я тоже уставился на дверь, но не успел сообразить, что к чему, как ее с треском вышибли ногой. В комнату ворвались двое или трое, размахивая железными крюками длиной в предплечье.

Твою мать, — мысленно выругался я. — Классический отвлекающий маневр. Те снаружи были для вида, а другие уже успели подобраться к двери.

Молчун одной рукой перехватил железный крюк, подался вперед и тут же вогнал локоть той же руки нападавшему в грудь. Тот глухо охнул и согнулся пополам. Молчун тут же наотмашь влепил ему по затылку, отправив в полет прямо на второго. Вырвав крюк, он с молниеносной быстротой одним ударом сбил с ног третьего.

Не успел я и глазом моргнуть, как все трое уже валялись на полу. Следом в комнату хлынули остальные — еще пятеро. Помещение было небольшое, и вмиг заполнилось людьми. Развернувшись, Молчун метнул крюк. Тот со стуком врезался одному из ворвавшихся прямо в лоб. Еще двое бросились на Молчуна, пытаясь его скрутить, но тут же оказались на полу. Я даже не разглядел, как ему это удалось.

Только тут мы с Толстяком опомнились. Мы подскочили и каждый схватил за шею по одному из оставшихся двоих. Толстяк швырнул своего головой в мою сторону, я одновременно сделал то же самое. Они с треском столкнулись лбами и, воя от боли, рухнули на пол, хватаясь за головы.

Люди снаружи не торопились заходить. По их логике, восьмерым в таком тесном закутке управиться с нами тремя было раз плюнуть.

Я увидел, как старик снаружи зажигает керосиновую лампу. Он, видимо, готовился к представлению, нисколько не сомневаясь, что его люди уже с нами справились.

Мы трое переглянулись. Толстяк выдохнул, одним махом взвалил себе на плечи двух бедолаг и сказал мне:

— Давненько мы не понтовались. Самое время, а?

Я прикурил сигарету. То ли выпивка ударила в голову, то ли еще что, но я тоже подошел и закинул себе по человеку на каждое плечо.

— Сяо Гэ, не подкачай, держи строй, — бросил Толстяк Молчуну.

С этими словами Толстяк толкнул дверь. Под взглядами сорока с лишним человек мы с Толстяком вышли наружу, неся на плечах четырех оглушенных нами парней. С сигаретой в зубах я вдруг услышал, как у меня в ушах заиграла сюита «Общества малых клинков».

Оглянувшись на Молчуна, я увидел, что он не стал никого тащить и просто вышел за нами. Толстяк вздохнул и сбросил свою ношу в лужу на песке. Я сделал то же самое. Затем мы втроем плечом к плечу двинулись к ошарашенному старику.

— Сейчас начнут на жаргоне базарить, — тихо пробормотал Толстяк. — Поддержишь разговор?

— Настроение дрянь, неохота с ними на фене ботать, — ответил я, разминая поясницу. Тащить двоих все же было тяжеловато. Я глубоко затянулся и увидел, как те сорок с лишним человек потихоньку приходят в себя и начинают сдвигаться ближе к старику.

Уж в чем-в чем, а в драках я разбирался. Те, что вломились первыми, — вот они были основной силой, ребята, способные драться по-настоящему. А эти сорок с лишним... большинство из них, скорее всего, просто массовка для устрашения.

Я усмехнулся, чувствуя, как вся дрянь, что скопилась на душе за последнее время, рвется наружу.

— Атакуем, — пробормотал я. На миг мне показалось, что я снова очутился в пустыне. Мы втроем сорвались с места и, мгновенно набрав скорость, ринулись на толпу из сорока человек.

В тот миг мы, должно быть, походили на вырвавшихся из ада демонов. Все сорок с лишним человек невольно отступили на пару шагов.

Мы пробежали шагов тридцать. Сказалась недавняя выпивка: подбежав к толпе, мы с Толстяком уже едва могли дышать. Мы остановились, чтобы перевести дух. Вся толпа молча смотрела, как мы пытаемся отдышаться.

Молчун остановился и протянул мне бутылку воды.