Я ехал на «Цзиньбэе». У Второго дяди было несколько складов: один в Гэньшаньмэне, другой в Сиси, третий в Баньшане. С виду это были обычные хранилища для его бизнеса по продаже камня, внутри которых хранился дешёвый нефрит: куньлуньский, русский и цинхайский. В своё время, когда цены были на минимуме, его привозили целыми вагонами. Теперь он уже кое-чего стоил, но сбыть его было непросто, так что камни продолжали лежать здесь.

На самом же деле у этих складов была своя история, а камни служили лишь прикрытием.

Склады были огромными, поэтому Второй дядя хранил там и всякий хлам. Я не стал ему звонить — не хотел вызывать подозрений — и решил обыскать их один за другим.

Сторожа меня знали. У склада в Сиси я заметил груду снаряжения, которое ещё не успели разобрать. Это были те самые вещи, что Второй дядя брал с собой в Пинтань. Я понял, что нашёл нужное место.

Я вошёл внутрь. Склад был просто исполинских размеров. Снаружи уже стемнело, и я включил лампы дневного света. Всё внутри было тщательно укутано в белую нетканую материю. Свёртки всех размеров были расставлены с такой пугающей аккуратностью, что у меня волосы на голове зашевелились.

Под всеми камнями были начерчены линии тушью. Не знаю, служили ли они для защиты от зла или просто как разметка для идеального порядка.

Я шёл по проходам между рядами свёртков и видел, что на каждом из них кистью были нанесены номера и какие-то непонятные пометки. Иероглифы, написанные красивейшим почерком, принадлежали к стилю «стройное золото».

Хотя я бывал на этих складах и раньше, но никогда не обращал внимания на этот каллиграфический стиль. Нетканый материал плохо подходит для письма кистью, поэтому мазки выглядели довольно небрежно. Присмотревшись, я заметил, что почерк чем-то напоминает мой, но в деталях всё же отличался.

В этих свёртках хранились не только камни. Значительная часть, помеченная особыми знаками, содержала вещи, которые прятал здесь Второй дядя. У каждой из них была своя история. В основном это были погребальные артефакты, с которыми не могли справиться люди Девяти врат, и потому их оставляли здесь. Иногда попадались и бесхозные останки — в основном тех, кто умер насильственной смертью. В нашем деле некому вершить правосудие, поэтому Второй дядя брал на себя расследование их гибели. Причины многих смертей так и не удавалось выяснить. Если за одиннадцать лет ничего не прояснялось, тела кремировали, а прах развеивали над рекой.

Поэтому люди Девяти врат и прозвали эти склады «Одиннадцатым складом».

Одиннадцатый склад был огромен, и чего здесь только не было — настоящий кавардак из вещей самых разных эпох. До того как он перешёл в ведение Второго дяди, склад располагался в Хунани, поэтому внутри сохранились и совсем древние вещи, оставшиеся от предыдущих поколений. На Одиннадцатом складе действовала своя, совершенно особая система хранения, и посторонний никогда не нашёл бы здесь что-то конкретное. Но благодаря утончённому вкусу Второго дяди это место, по сути своей бывшее кладовкой и чуланом, обрело торжественность и даже некую красоту. Теперь лишь здесь можно было ощутить былое величие и порядок Девяти врат.

Однако вещей на Одиннадцатом складе становилось всё меньше. Разглядывая пыль на свёртках, я принялся искать то самое Кожаное изваяние. Поиски заняли не меньше трёх часов, но в итоге я нашёл нужный свёрток.

На нём было меньше всего пыли, хотя сама ткань ничем не отличалась от остальных, так что он сразу бросался в глаза.

Я перекусил проволоку, стягивавшую свёрток, и развернул его. Внутри оказалось Кожаное изваяние. В тот же миг я отшатнулся и чуть не упал, в ужасе отползая назад.

Лицо изваяния — не знаю, когда это случилось, — исказила чудовищная гримаса. Меня трудно напугать чем-либо при свете ламп, но это лицо было поистине ужасным. Брови и глаза скривились в подобии улыбки, но нижняя часть лица была перекошена от злобы, словно у демона.

Это было совсем не то выражение, что я видел в гробнице.

Казалось, будто черты лица так изменились от усыхания кожи, но от одного взгляда на него у меня волосы встали дыбом.

Мне совсем не хотелось приближаться, но раз уж я пришёл, выбора не было. Я заставил себя подняться и посветил фонариком на кожу изваяния. Она просвечивала насквозь, и я увидел внутри золотые нити, а ещё — какой-то предмет, подвешенный в пустоте. Я осмотрел фигуру со всех сторон — никаких швов. Чтобы достать эту вещь, придётся засунуть руку прямо в рот изваяния.