Язык напоминал вяленую говядину. Человеческий язык на самом деле очень длинный, и бо́льшая его часть скрыта в горле. Если его вытянуть, он будет похож на кусок вырезки. Если бы не его форма, я бы принял его за обычный кусок вяленого мяса.

Язык, которому две тысячи лет, не мог так хорошо сохраниться, даже будучи высушенным. К тому же он был завёрнут в совершенно заплесневелую, истлевшую тряпку. Материал её был современным и истлел не до конца. Во-первых, это говорило о том, что он здесь не так давно — вероятно, со времён, когда сюда спускался Третий дядя. Во-вторых, для сохранности тряпку могли пропитать крепким алкоголем.

Я взглянул на огромный рот женского кожаного изваяния, потом на язык и холодно вздохнул. Что всё это значит?

А это значит, что Третий дядя и его люди, попав в усыпальницу, вырвали язык у живого человека и засунули его внутрь этого изваяния.

Во-первых, зачем они это сделали? Во-вторых, чей это язык?

Происходящее не укладывалось у меня в голове, я был в полном замешательстве. Зачем на фреске особо выделили именно это изваяние? Почему Третий дядя вынес его из усыпальницы, а потом бросил в водостоке? Откуда внутри свежий язык? И для чего на крышку саркофага положили Одеяние Возвращения?

Я ещё никогда не сталкивался с ситуацией, где не было бы ни единой зацепки, ни малейшей возможности для логических выводов. Я просто рухнул на пол и, схватившись за волосы, попытался успокоиться.

Едва я успел пару раз взъерошить волосы, как снова услышал кашель. Подняв голову, я увидел, что сзади стоит Бай Хаотянь. Я тут же вскочил на ноги. Он как-то странно на меня смотрел. Я виновато улыбнулся:

— Прошу прощения. Никак не могу кое-что сообразить.

Бай Хаотянь посмотрел на меня и вдруг сдержанно улыбнулся:

— Вы — Сяо Сань-е?

«Ещё бы, — подумал я. — Если бы я не был У Се, с чего бы ты вообще меня впустил?»

Я кивнул. Он продолжил:

— Я сначала подумал, что вы какой-то другой родственник Второго господина. Долго смотрел в монитор и только потом понял, что вы — У Се.

— А-а, — протянул я.

Вдруг он достал вахтенный журнал:

— Вы мне очень нравитесь, не могли бы вы дать мне автограф?

Я опешил.

— Что подписать?

— Автограф.

— Хрен тебе, а не автограф, — огрызнулся я.

— Если не подпишете, я позвоню Второму господину, — ничуть не обидевшись, сказал Бай Хаотянь и с самой искренней миной протянул мне журнал.

Я глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. Если Второй дядя узнает, что я здесь был, начнутся новые проблемы. Пришлось проглотить обиду и взять журнал. Он тут же наклонился ко мне и сказал:

— Напишите: «Бай Хаотяню, с пожеланием поскорее найти себе парня».

Только тут до меня дошло. Раньше, если меня и просили что-то подписать, то только долговые расписки. А этот парень просит автограф, потому что я ему нравлюсь?

Я никогда не попадал в подобные ситуации. Поразмыслив, я кое-как коряво расписался. Он от радости даже дважды обошёл вокруг меня. Я смотрел на него, потом на надпись и вдруг понял: что-то не так.

Чёрт, да это не парень, а девчонка!

С такой короткой стрижкой, да ещё и в форме кладовщика... я и вправду принял её за парня.

Я вернул ей журнал. Она дважды внимательно его осмотрела.

— А почерк-то у вас красивый. Сяо Сань-е, а что вы тут делаете? Зачем на полу лежали?

Трудно злиться на того, кому ты нравишься. Гнев как-то сам собой улетучился, и, глядя на неё, я вдруг кое-что придумал.

— Ты ведь не расскажешь Второму дяде, что я здесь был, да?

— Не расскажу, но камеры всё засняли.

— Камеры не проблема, их не так уж часто проверяют. Главное, чтобы ты молчала, — сказал я ей и, не мешкая, поднял женское кожаное изваяние.

Бай Хаотянь вскрикнула:

— Сяо Сань-е, вы что творите? Если пропадёт вещь со склада, мне конец!

— Через три дня верну. В целости и сохранности, обещаю.

— Как это возможно? Когда её привезли, рот у неё был совсем не такой большой! — девушка была в настоящем ужасе.

Я похлопал её по плечу:

— Считай это платой за автограф. Помоги мне это скрыть. — С этими словами я подхватил изваяние и направился к выходу. Столько несвязанных между собой улик, которые никак не складывались в единую картину... Интуиция подсказывала мне, что это какая-то злая магия, выходящая далеко за рамки Фэншуй. Мне нужно было найти мастера и всё подробно расспросить. Описать это на словах было невозможно, так что лучше всего было показать ему всё на месте.