Не обращая внимания на попытки Бай Хаотянь меня остановить, я прижал к себе женское кожаное изваяние и бросился к выходу. Она бежала следом, хватая и дергая меня, пока мы не домчались до ворот Одиннадцатого склада.

Железные ворота были закрыты. Такие ворота на больших складах, даже если не заперты, сдвинуть с места очень трудно. Я попытался одной рукой оттянуть тяжелую створку, но сил не хватало, и она поддавалась слишком медленно. Бай Хаотянь тут же уперлась в нее спиной, не давая мне открыть, и закричала:

— Нет, нет, нельзя!

Подергав ворота еще пару раз без всякого результата, я отступил и посмотрел на нее. Она всем телом загораживала проход.

— Нельзя, ты не можешь уйти. Вещи не должны покидать Одиннадцатый склад. Пропадет хоть одна — и столетней репутации нашего дома Бай конец.

— И что, за сто лет ваш дом Бай ничего не терял? Не верю. С такой-то охраной! Да я тебе сегодня же весь склад вынесу, веришь? — я изо всех сил старался подражать свирепой манере Толстяка, оскалился и дернул плечами. — Хочешь, я и тебя сегодня с собой прихвачу? — добавил я, стараясь состроить как можно более похабную гримасу.

Бай Хаотянь накинула засов, заперев ворота, и, залившись румянцем, посмотрела на меня:

— Меня забирай, а вещь — нельзя!

«Ах ты бесстыдница», — мысленно выругался я. Ты, твою мать, склад охраняешь или на свидание пришла? Я ткнул пальцем в сторону ее носа:

— Я сейчас применю силу.

— Не применишь, — уверенно заявила она. — Ты же У Се. Ты не станешь применять силу.

— Тогда верни мой автограф!

— Не верну!

Хоть плачь. Я огляделся в поисках другого выхода и заметил под потолком, на высоте третьего этажа, несколько вентиляционных окон. Я посмотрел на девчонку. Неужели эта малявка заставит меня лезть на стену? Я бросил женское кожаное изваяние на пол. Бай Хаотянь с облегчением выдохнула, решив, что я сдался, и шагнула вперед, чтобы поднять его. В тот же миг я подскочил к ней, одной рукой взвалил ее на плечо, сорвал с какого-то камня поблизости нетканое полотно, накрыл ее с головой и завязал тугим узлом.

Затем я тут же метнулся назад, подхватил женское кожаное изваяние, сдернул засов с ворот и выбежал наружу.

— Верну через три дня! — крикнул я ей на бегу.

Добравшись до машины, я усадил изваяние на пассажирское сиденье, вдавил педаль газа в пол и рванул с места. Только отъехав на несколько километров, я убедился, что за мной нет погони, и с облегчением перевел дух. Я обернулся посмотреть на женское кожаное изваяние. После всей этой беготни и таскания его поза изменилась — теперь оно сидело с широко открытым ртом, вскинув руки, словно издавая радостный клич.

Я сунул в рот электронную сигарету, чтобы немного успокоиться, и тут же заметил впереди дорожного полицейского. Глубоко вздохнув, я поехал дальше. Поравнявшись со мной, он заглянул в салон, и я краем уха расслышал, как он пробормотал:

— Надо же, какие экземпляры бывают…

Я не был уверен, сообщит ли Бай Хаотянь Второму дяде о случившемся, но понадеялся, что, поставив на кон честь дома Бай, она все же даст мне обещанные три дня. И все же медлить было нельзя. Я направил машину прямиком на улицу Хэфан. Там жил один знакомый мне мастер по прозвищу Ха-цзун, который был очень похож на хаски. Он специализировался на изучении всевозможных народных магических практик. Раньше на улице Хэфан даже был его музей народных средств, но позже его прикрыли. Доехав до парковки, я подхватил изваяние и побежал по улице. Я вбежал в лавку Ха-цзуна. Он как раз играл в маджонг с несколькими мужиками из соседней лавки. Увидев меня, он очень обрадовался, но стоило ему заметить женское кожаное изваяние у меня в руках, как он тут же изменился в лице.