— Ты действительно готов это вынести?

— У меня нет выбора.

— Выбор есть. Ты просто его не видишь.

— А значит, выбора нет.

Раздался тяжёлый вздох.

— И ты расскажешь ему обо всём этом?

— Нет.

— А что ты ему скажешь?

— Я скажу ему, что он всего лишь больной и теперь может наконец отдохнуть.

— Они не позволят тебе этого сказать.

— Я не позволю им запрещать.

У Се открыл глаза. Машина всё так же неслась по шоссе. Он помотал головой: он задремал совсем неглубоко, отчего теперь побаливала голова.

Чжан Хайкэ в его голове всё никак не умолкал, до смерти надоел.

«Ты ведь просто боишься? Боишься бесконечных перемен, которые последуют за нарушением заведённого порядка. А мне-то что? Изначально в этом мире вас не было, ваше существование необязательно. Да я о своих волосах и то больше сокрушаюсь».

Он потрогал голову. Чёрт побери, мои роскошные волосы! В моём-то возрасте сбреешь — ещё неизвестно, отрастут ли снова. Он вспомнил брата Чу и вздохнул. Нет, он ни за что не станет таким.

Он закрыл глаза и снова начал медленно погружаться в дрёму. До него донёсся голос Толстяка:

— Никто не хочет, чтобы ты стал таким. Многое ещё можно вернуть. Чего ты боишься?

Толстяк вздохнул:

— Впрочем, если так рассуждать, ты прав.

Его снова вырвало из сна — звонил телефон. У Се потёр переносицу и посмотрел на экран.

«Прошу тебя, — подумал он, представив лицо Ли Цу. — Хоть раз-то небеса должны быть на моей стороне».

Ответный удар противника не заставит себя ждать. Решительный, мгновенный, стирающий всё на своём пути. Удар, который вернёт всё в прежнее русло.

— И вот я сижу здесь: Ван Мэн смотрит в потолок, а я — на дверь. Всё вокруг меняется, а я на эти перемены лишь глупо улыбаюсь. И неизвестно, когда судьба нанесёт новый внезапный удар, — У Се затушил сигарету на глазах у Толстяка. — А к тому времени вы все уже давно бросите меня, один за другим, и я останусь в одиночку по-дурацки подставляться под кулаки.

Впрочем, это также доказывало, что там у них всё в самом разгаре. Этот телефон был привязан к данным левых номеров машины Толстяка, причём ни владелец номеров, ни имя владельца контракта не имели к У Се никакого отношения. Они договорились, что как только первый шаг будет успешно сделан, Толстяк проедет на красный свет, чтобы подать знак.

— И что потом?

Уведомление о штрафе. Снято восемнадцать баллов. Да как, чёрт возьми, вёл машину этот Толстяк?

Пока всё шло гладко. Его дымовая завеса и молниеносная атака застали противника врасплох.

— А потом?

Похоже, всё прошло более чем успешно. Он проскочил на красный целых три раза.