У Се рассказал Ли Цу, как однажды в университете преподаватель философии сказал ему: «В мире нет ничего вечного, кроме самих перемен». Тогда У Се не понял практического смысла этих слов, но, вступив во взрослую жизнь, он быстро осознал их неоспоримую правоту.

Всё непрерывно меняется. Большинство событий можно лишь предполагать, но не предсказывать. Встреча У Се с Лань Тин — яркий тому пример. Он всегда считал, что их будут связывать сугубо деловые отношения, и никак не ожидал столь поразительного поворота.

У Се поначалу не мог понять, чего добивается Лань Тин. Они случайно встретились на обсуждении одного проекта. Это была не первая их встреча, но, пожалуй, первая официальная. После переговоров, когда все уже расходились, она неожиданно подошла к нему и сказала, что тоже побывала в той пустыне, где и он, и столкнулась там с чем-то странным.

Звучало это как завязка детективного романа. «Неужели она проверяет на мне, достаточно ли интригующее начало для её новой книги? — подумал он. — Или это просто безобидный розыгрыш?»

Но, взглянув на её лицо, У Се понял, что она абсолютно серьёзна. Люди, изучавшие фотографию, обладают особой интуицией в отношении человеческих эмоций. Когда мастерство фотографа достигает определённого уровня, объектив начинает улавливать нечто сокрытое в глубине. Великие, бессмертные снимки — это всегда портреты души. Поэтому У Се почувствовал, что в её взгляде не было ни капли насмешки.

— Что именно случилось? — спросил У Се. — Я фотограф, а не эксперт по пустыням. Не знаю, смогу ли я вам чем-то помочь.

— Именно поэтому я к вам и обратилась, — ответила она, не останавливаясь.

— О? — он на мгновение замер. — Проблема связана с фотографией?

Она выдавила слабую улыбку:

— Хотела бы я, чтобы дело было только в фотографии… У вас сейчас есть время взглянуть? Найдём место, где можно спокойно поговорить.

У Се взглянул на часы. Хотя он чувствовал сильную усталость, его профессиональная гордость была задета. Он был весьма высокого мнения о своих навыках фотографа, и ему захотелось блеснуть ими. Он улыбнулся и кивнул.

Она тоже улыбнулась:

— Отлично, тогда пойдёмте. Я помню, здесь недалеко есть чайная, там я вам всё и расскажу.

По пути они зашли в чайную. Хозяин, невысокий полноватый мужчина средних лет, похоже, знал Лань Тин. Подавая им меню, он протянул ей экземпляр её книги под названием «Гибнущее море». Она привычно расписалась и одарила его улыбкой. Было видно, что она привыкла к такому проявлению внимания.

У Се повидал немало знаменитостей. Он понимал, что после достижения определённого статуса человек сталкивается с постоянным назойливым вниманием, из-за чего учится встречать любых поклонников с дежурной улыбкой. Но улыбка Лань Тин поразила его — она была удивительно мягкой, без малейшей фальши.

Затем У Се увидел, как она достала из сумки конверт и высыпала из него на стол фотографии. Освещение в чайной было тусклым, и ему пришлось разглядывать снимки против света. Фотографий было много. Взяв их в руки, он определил, что они сделаны на любительскую зеркальную камеру. Автор снимков явно был новичком, хотя ракурсы выбирал неплохо. На большинстве кадров был запечатлён пустынный пейзаж.

По правде говоря, сначала У Се не заметил ничего странного. С точки зрения техники съёмки, с фотографиями всё было в порядке. Возможно, исполнение и подача были несколько наивными, но это был скорее «недостаток», чем «проблема».

Пока он перебирал снимки, Лань Тин вкратце рассказала ему о своей поездке в пустыню. Писатели говорят иначе, чем обычные люди. Даже её будничный рассказ был увлекательным, и У Се показалось, будто фотографии в его руках оживают.

В отличие от него самого, Лань Тин отправилась в пустыню в составе обычной туристической группы по заранее спланированному маршруту. И хотя он пролегал по безлюдным диким местам, всё находилось под контролем, а спасательная команда на Land Rover могла прибыть в любую точку не более чем за четыре часа.

Вероятность несчастного случая в таких походах крайне мала. Обычно проблемы возникали из-за физической подготовки участников. Но сейчас руководители групп стали гораздо профессиональнее, и в команде почти всегда есть медик, так что подобные случаи стали большой редкостью.

Но бывало и другое — когда проводник решал «подхалтурить» и по пути предлагал заглянуть в какое-нибудь не запланированное маршрутом место, чтобы подзаработать. Именно это и случилось в тот раз с группой Лань Тин.

Она рассказала, что в середине путешествия их группа устроила привал в заброшенной деревне Люйсян-Бала, примерно в двадцати километрах к западу от пустыни Баданьцзилинь. Название «Люйсян-Бала» означало «Шангри-Ла для туристов», и это было место, где останавливался на отдых почти каждый путешественник. Конечно, ему было далеко до таинственной красоты настоящей Шангри-Лы, но по сравнению с безжизненной пустыней оно казалось оазисом.

Там они столкнулись с другой группой, которая выглядела совершенно подавленной. Расспросив их, они узнали, что те только что вернулись из Гутуцзина. Услышав это, их собственный проводник и предложил им самим взглянуть на Гутуцзин. В группе Лань Тин были молодые, смелые и раскованные люди, к тому же путешествие только перевалило за середину, и никто ещё не устал, поэтому все единогласно согласились.

Гутуцзин находился всего в семи километрах от деревни. На следующий день они добрались туда за два часа, но пробыли всего пятнадцать минут — место и впрямь оказалось очень неприятным.

По воспоминаниям Лань Тин, ещё на подходе к Гутуцзину она почувствовала необъяснимое сердцебиение и тревогу. Она не могла понять причину этого ощущения — казалось, будто какие-то животные инстинкты в её теле били тревогу. В самом сердце Гутуцзина ей стало совсем не по себе. Состояние было похоже на тепловой удар: голова кружилась, всё плыло перед глазами, поэтому они лишь наспех сделали несколько фотографий и уехали. Той же ночью её мучили кошмары. Позже она много размышляла о причинах: может, сам пейзаж навевал дурные мысли, или на них повлияли местные легенды, но ни одно из объяснений не казалось убедительным. Одно она знала наверняка: место это было по-настоящему зловещим. И она была уверена, что не ей одной так показалось — она отчётливо помнила, что в Гутуцзине у всех были странные, непривычные лица.

Дальнейшее путешествие стёрло неприятные впечатления, и вскоре все забыли о странном чувстве, пока Лань Тин, вернувшись домой, не проявила все фотографии. Вот тогда-то и обнаружилась проблема.

Её туристическая группа была весьма представительной. На общем фото У Се узнал ведущего с Шаньдунского телевидения и одну художницу-иллюстратора. Судя по всему, Лань Тин и художница были дружны — на многих снимках они позировали вдвоём.

— Это Даодао, моя лучшая подруга, — пояснила Лань Тин, указывая на один из снимков.

Договорив, она протянула У Се ещё одну стопку фотографий:

— А это фотографии, сделанные уже после возвращения из Гутуцзина. Сравните их с предыдущими. Видите какие-нибудь изменения?

У Се взглянул на снимки, сделанные непосредственно в Гутуцзине. На них не было ничего необычного: лишь несколько невысоких скал со спиралевидными узорами, выточенными ветровой эрозией, а вокруг — бескрайние дюны, чьи плавные изгибы напоминали спину Венеры. У Се уже видел снимки из Гутуцзина и узнал местность, но не думал, что скалы там расположены так редко. По фотографиям он не мог понять, что в этом месте было такого особенного.

Он снова и снова сравнивал обе пачки фотографий и наконец понял: проблема была не в самих снимках, а в том, что на них было изображено.

На фотографиях, сделанных после посещения Гутуцзина, не хватало одного человека.