Увидев, что остальные разошлись, У Се бросил Ван Мэну значащий взгляд:

— Составь мне список всех моделей и посчитай количество фотоаппаратов. А потом найди данные обо всех тургруппах, что побывали здесь за последний год.

— За год? Их же, должно быть, уйма.

— Будь сообразительнее, — ответил У Се. — Тургруппы, которые ездят в Гутуцзин, наверняка особенные — и по размеру, и по маршруту. Их не может быть много.

Ли Цу сжался в сторонке, не зная, можно ли ему теперь уйти. У Се, докурив одну сигарету, тут же прикурил следующую. Только тогда он заметил, что Ли Цу всё ещё здесь, и спросил:

— В чём дело? Ты вообще не смотрел материалы? Я тебя спросил, а ты ни в зуб ногой.

— Вы же знаете, я не любитель учиться.

— А жизнь свою ты ценишь? — спросил его У Се. — Если завтра повторится то же самое, я с тобой церемониться не буду. Ты что, решил, что я слишком покладистый? Формально я пригласил тебя помочь, но и у тебя должна быть хоть капля сознательности. Ты ведь наполовину заложник. Когда прижмёт, ты станешь нашей едой. Можешь ты пожить с толикой достоинства и принести хоть какую-то пользу? Чтобы, когда мы будем подыхать с голоду, у нас нашёлся повод тебя не сожрать.

Ли Цу посмотрел в глаза У Се и понял, что тот не шутит. Во взгляде этого человека был блеск, какого не встретишь у обычных людей, — подсознательное презрение. Очевидно, он пережил столько всего, что простым смертным и не снилось. Поэтому на Ли Цу он смотрел как на низшее существо. Съедобное.

— Я сегодня же вечером всё выучу, — сказал Ли Цу. — Но что всё-таки с этими фотоаппаратами?

У Се огляделся по сторонам, затем вытащил из кармана скомканный лист бумаги и протянул его Ли Цу. Тот взял его, развернул и увидел газетную вырезку. Статья начиналась словами: «Эппл Дейли», Гуань Гэнь.

— Помнишь, перед отъездом ты спрашивал меня о цели?

Ли Цу осенило.

— То есть вы хотите сказать, что люди, уничтожившие фотоаппараты, могли быть такими же, как та Даодао? Невидимыми для объектива?

— Верно, — согласился У Се. — Глядя на эти разбитые камеры, я всё больше верю, что история про невозможность появиться на снимке — правда.

— Но как такое возможно? Это же противоречит законам физики! — возразил Ли Цу. — Человек видит предметы, а камера создаёт изображение только потому, что от них отражается свет. Не может же что-то отражать свет в человеческий глаз, но не в объектив фотоаппарата.

— На самом деле, это возможно, — сказал У Се. — Тогда я тоже счёл это бредом Лань Тин, но потом поразмыслил. Существует одна гипотеза, почему Даодао не получалась на снимках.

«Что? — подумал Ли Цу. — Не может быть».

— Потому что никакой Даодао на самом деле не было. В реальности она не существовала, — объяснил У Се. — Что если с ней что-то случилось в Гутуцзине и она просто не вернулась с группой? Возможно, Даодао с ними и не было, а у Лань Тин начались галлюцинации, и ей показалось, будто она её видит. Такое вполне вероятно.

— Это сюжет из какого-нибудь дрянного американского фильма. К тому же, в итоге ведь подтвердилось, что она покончила с собой?

— Я лишь хочу, чтобы ты понял: в этом мире нет ничего невозможного и нет ничего необъяснимого, — сказал У Се, обращаясь к Ли Цу. — Возможно, твоё объяснение не будет иметь ничего общего с правдой, но иметь хоть какое-то объяснение гораздо важнее, чем не иметь никакого.

Ли Цу, не то чтобы всё поняв, решил, что спорить с таким человеком бессмысленно, и сменил тему:

— Вы же расхититель гробниц, так? Зачем вы работали фотографом у писательницы, да ещё и сами что-то писали?

— Я стал расхитителем гробниц из-за своей крови, а ещё из-за одного обещания, — пояснил У Се. — Если я покину этот мир, то многое уже не смогу сделать, многим не смогу помочь. Некоторые люди творят малое зло, потому что знают: стоит им уйти, и это малое зло превратится в великое.

Ли Цу по-прежнему ничего не понимал, но то, как курил У Се, вызывало у него какое-то подобие восхищения. «Вот это, твою мать, и есть настоящий мужской шарм?» — подумал он.

Пока он размышлял, вернулся Ван Мэн с несколькими стопками папок. В них содержалась информация обо всех тургруппах, посетивших Гутуцзин за последний год.

Они уселись втроём, и Ван Мэн спросил У Се:

— Босс, зачем вам всё это?

— Сейчас всё объясню, и вы поймёте, — У Се принялся перебирать документы. В каждой папке лежала фотография — групповой снимок, сделанный гидом в аэропорту перед отправлением. На заднем плане виднелся растянутый транспарант с надписью «Исследовательская тургруппа X X». Такие фото, с одной стороны, подшивались в архив, а с другой — продавались на память туристам.

— Внимательно рассмотрите людей на этих снимках, — сказал он, протягивая несколько фотографий Ли Цу. — Посмотрите на марки и количество их фотоаппаратов. Уверен, мы сможем вычислить, какие именно тургруппы оставили здесь свою технику.

Все трое принялись изучать фотографии и вскоре смогли опознать две тургруппы, потерявшие фотоаппараты. Но только две. Судя по количеству камер, должна была быть ещё как минимум одна группа — если только не предположить, что в тех двух у половины туристов было по два и более фотоаппаратов.

Впрочем, в подобных тургруппах вероятность, что у кого-то будет два или больше фотоаппаратов, тоже велика — в конце концов, у «мыльницы» и «зеркалки» разные задачи. Однако, если рассуждать логически, ещё вероятнее было то, что одну из групп просто невозможно будет опознать.

Кроме того, была и другая причина: вполне возможно, что в той группе ни у кого не было «мыльниц», а только профессиональные камеры, как под копирку.

Они продолжили поиски, отталкиваясь от этой гипотезы, но она тоже вела в никуда. В наши дни, когда люди становятся всё состоятельнее, поездка в отпуск без «зеркалки» с огромным объективом — уже и не поездка вовсе. Поэтому даже если бы в какой-то группе у всех были профессиональные камеры, выделить её среди остальных было бы почти невозможно. Этот путь не сулил прорыва.

Когда это направление зашло в тупик, они решили проверить всё по датам. У Се был уверен, что все три группы приезжали одновременно, однако в данных Ван Мэна таких совпадений не нашлось.

Всего в документах было одиннадцать групп. Пока что они опознали две: одну из Циндао, другую из Пекина. Пекинская группа — та самая, где были Лань Тин и Даодао, которых они увидели на фото. Эти две группы прибыли в Гутуцзин с разницей в неделю. Ближайшие к ним по времени группы отстояли от них на две недели и на месяц. Промежутки казались слишком большими. К тому же, если группы из Циндао и Пекина приезжали в разное время, это означало, что фотоаппараты уничтожали не за один раз. Это место просто использовали как постоянную точку для ликвидации улик.

— Может, мне для начала проверить эти две группы? — предложил Ван Мэн.

У Се кивнул, видимо, не находя лучшего объяснения. В этот момент Ли Цу, просматривавший фотографии, вдруг заметил на одной из них лицо, от которого ему стало не по себе.

Сердце у него ёкнуло. В последнее время каждый раз, когда он занимался расследованием того дела и видел это лицо, у него внутри всё сжималось.

Он-то думал, что больше никогда в жизни не увидит этого человека, но тот, очевидно, вёл весьма активную деятельность. А это означало, что дело, которое Ли Цу считал давно законченным, возможно, ещё вовсе не завершилось.

Ван Мэн наклонился, взглянул на фотографию и произнёс:

— Босс, опять он.

Ли Цу перевёл взгляд с У Се на фотографию и обратно, чувствуя, как нарастает недоумение. На снимке он увидел весело улыбающегося молодого человека, который был очень похож на стоящего перед ним У Се. Нет, не просто похож — это и был У Се.

Неужели босс уже бывал здесь в составе тургруппы?

— Босс, смотрите, — сказал он, указывая на фотографию и не сводя глаз с У Се. — Как по-вашему, на кого похож этот человек?

У Се взял снимок, и Ван Мэн тут же встрял:

— Ты, заложник, какое право имеешь называть его боссом? Кончай подлизываться, твою мать.

— Да что такое! В конце концов, босс заплатил, чтобы я здесь был! — Ли Цу был не в восторге от обращения «заложник».

У Се не обратил на них внимания. Он сосредоточенно смотрел на фотографию в руках Ли Цу. Взглянув на неё, он тоже нахмурился.

У Се кивнул.

— Это разве не вы? — спросил Ли Цу.

У Се покачал головой.

— Это не я. Или, возможно, это и есть настоящий я.

— Не спеши с выводами, — добавил У Се.