Головная боль.

В голове будто работал степлер, раз за разом вбивая скобы — острая боль накатывала приступами. Он словно снова услышал пронзительный звон разбитого стекла — звук из тех времен, когда ссорились его родители.

— Ты хоть раз о сыне подумал? Столько лет прошло, а ты только и делаешь, что пьёшь! Ты можешь хоть немного позаботиться о семье?

— О семье? А кто купил эту квартиру? Кто купил эту мебель? Чёрт возьми, ты помнишь только день моей зарплаты, но не помнишь, откуда эти деньги берутся!

— Да плевать мне на все эти вещи!

— Плевать? Так я их разобью! Разобью! Плевать, говоришь? Разобью! Всё к чертям, мне тоже плевать!

Бах! Бах! Бах!

Прочь, все прочь!

Ли Цу с силой зажал уши и рывком очнулся. Перед глазами возник белый полог больничной ширмы и лампа дневного света.

Он тяжело дышал, жадно глотая воздух, и голоса в ушах постепенно затихли. Он широко распахнул глаза и не моргал, пока в ушах не воцарилась полная тишина.

Медсестра, менявшая капельницу, вздрогнула от его резкого движения.

— Обязательно так таращиться? Прямо как покойник, восставший из могилы.

Ли Цу прищурился. «Вот же наказание, — подумал он. — Так давно не видел этого кошмара, а он всё такой же до ужаса реальный. Неужели мне до конца жизни от него не избавиться? Нет, так не пойдёт».

— Я только что слышал, как ссорятся мои родители. Это был сон или мне послышалось? — Ли Цу коснулся головы и заметил в руке иглу капельницы.

— Не сон. Я и сейчас слышу, как твои родители ругаются, — ответила медсестра. — Пару дней назад они так орали друг на друга в коридоре, что нам пришлось их выпроводить. Мы запретили им приходить к тебе одновременно. Ты, наверное, не знаешь, но ты был в коме больше десяти дней.

— Больше десяти дней? Что за бред! — мысленно выругался Ли Цу. Стиснув зубы, он попытался сесть, но тут же ощутил в спине острую боль, которая оказалась даже сильнее головной.

— У меня и спина ранена? — спросил он.

— Спина? Да, ранена, — подтвердила медсестра. — Ножевое. Лучше не трогай.

Ли Цу на мгновение замолчал, пытаясь осмыслить услышанное.

— А что с ним? — спросил он.

— С кем? А, ты про того парня, что был весь в ранах? — Медсестра вдруг усмехнулась. — Ему повезло не больше, чем тебе. Он умер.

— Умер? — удивился Ли Цу. — Его поймали и застрелили полицейские?

— Нет. Когда тебя нашли, он лежал мёртвый рядом с тобой. Истёк кровью. Он плотно прижимался к тебе, вас буквально склеила кровь.

Тут он заметил, что медсестра смотрит на него как-то странно. Она продолжила:

— Тебя нашли в переулке на улице Чанпу. Тебя больше десяти раз ударили кирпичом по голове. Сотрясение мозга средней тяжести, потеря сознания. Честно говоря, я сама удивлена, что ты лежишь здесь, а не в крематории. — Только теперь Ли Цу разглядел её как следует. Это была женщина средних лет, измождённая из-за постоянной работы в ночную смену. — Врач сказал, что у тебя череп толстый, а мозгов мало, вот и повезло, — добавила она.

Слова «кирпич» и «переулок» пробудили в нём воспоминания. Похоже, его ограбили. Он только надеялся, что у него не отняли ничего… другого. Если да, то жить ему больше не хотелось. Ощупав себя, он не нашёл ничего необычного и с облегчением выдохнул.

— Чёрт, так он меня ещё и порезал? — разозлился Ли Цу. — Неужели из-за каких-то пятисот юаней? Зачем такая жестокость? Мало ему было кирпича, так он ещё и за нож схватился?

Ли Цу замер. Поразмыслив, он понял, что имела в виду медсестра. Похоже, этот неудачник помер прямо посреди ограбления. Какая ирония. Если бы его самого не вырубили, полиция вполне могла бы решить, что это он напал на того парня. Но всё-таки странно: зачем грабить, когда ты так ранен? Почему не поехать сразу в больницу? Неужели у него даже на такси денег не было? Знал бы — просто одолжил бы ему.

Ли Цу внезапно ощутил укол вины, но тут же успокоил себя: если бы тот парень его не вырубил, то смог бы попросить в долг и не умер бы так печально.

А впрочем, не всё так плохо. Зато он выжил и теперь может больше месяца не ходить на учёбу. Выходит, занятия в школе мучительнее ножевых ранений. Учителям стоило бы над этим задуматься.

При этой мысли он усмехнулся. Он представил, как учителя, скрепя сердце, поведут одноклассников навещать его с цветами и фруктами, хотя он и был хулиганом. Вот она, судьба.

Ли Цу потёр переносицу. Всё происходящее казалось сюрреалистичным. Всего несколько часов назад, по его воспоминаниям, он раздумывал, в каком интернет-кафе пересидеть ночь, а теперь вот лежит в больнице, едва не отправившись на тот свет.

Медсестра снова улыбнулась ему.

— Отдыхай, — сказала она и задернула шторку вокруг его кровати.

Он не двигался больше десяти дней, и тело затекло. Стоило ему пошевелиться, как спину пронзила волна боли. Похоже, ранение было серьезным.

Он повел плечами, и боль охватила всю спину. Внезапно он осознал: что-то не так с ранами. Их как будто было несколько.

Он вспомнил выражение лица медсестры, и его охватило дурное предчувствие. Он потянулся рукой за спину и нащупал повязку.

Кровь, должно быть, уже остановили, сверху лежала марля. Он просунул пальцы под повязку и дотронулся до ран. Они уже покрылись корочкой, на ощупь были болезненными и слегка чесались. Чем дольше он их ощупывал, тем сильнее прошибал его холодный пот.

Ран было много. И чем больше он их трогал, тем жутче ему становилось. Почему у них такая странная форма? Это точно ножевые? Стиснув зубы, он перевернулся и попытался встать. Ноги подкосились, он чуть не рухнул на пол, но из последних сил ухватился за стул. Выдернув иглу из руки, он, шатаясь, добрел до туалета, сорвал со спины бинты и повернулся к зеркалу.

В следующий миг он застыл в изумлении. «Что это такое?» — пронеслось у него в голове.

Всю его спину покрывал невероятно странный рисунок, вырезанный ножом. Это был не один или два пореза, а сотни. Все раны уже затянулись, образовав чудовищный шрам.

— Что это за рисунок? — Его тело похолодело. Невыразимый ужас пронзил его с головы до ног, и он не сдержал громкого крика.

Твою мать. Это не спина, это какой-то финиш.