Ли Цу договорил и, нахмурившись, уставился на собеседника. Он понимал, что вряд ли этим его напугает, но так хотя бы покажет, что не собирается верить ему на слово.

Старик напротив смотрел на него, поначалу с тем же глуповатым и отсутствующим видом. Но, видя, что Ли Цу молчит и даже не меняет выражения лица, он вдруг рассмеялся:

— Пекинский хитрец — он и есть пекинский хитрец. Тебя куда сложнее обмануть, чем того южанина.

— Да кто ты такой? — вскипел Ли Цу. — Издеваться надо мной в таком месте... Тебе не кажется, что у тебя не все дома?

Старик начал дёргать себя за бороду и волосы — всё оказалось фальшивым. Затем он стянул с себя одежду, откопал в песке рюкзак и вытащил из него чёрную куртку. Когда он застегнул молнию и привёл себя в порядок, Ли Цу осознал, что на самом деле этот человек не так уж и стар, а скорее даже молод. Приталенная куртка выгодно подчёркивала его стройную фигуру, придавая ему подтянутый и деловой вид. Напоследок незнакомец достал из рюкзака тёмные очки и надел их.

Ли Цу на мгновение опешил. Зачем надевать тёмные очки посреди ночи? Чтобы казаться круче? Он заметил, что с тех пор, как в его жизни появился У Се, ему встречались сплошь люди с приветом.

Мужчина в тёмных очках повернулся к нему:

— Я не хотел раскрывать себя, но, похоже, врать так и не научился. Позволь представиться заново: все зовут меня Хэй Яньцзин. Всё, что я тебе рассказал, — это лишь мои догадки, основанные на здешней обстановке и уликах, найденных на трупах.

— Я так и знал! Ты говорил так, будто зачитывал по бумажке. Значит, ты и не солдат-водитель?

Хэй Яньцзин указал на свои глаза:

— Ты когда-нибудь видел, чтобы полуслепого взяли в армию?

— Тогда как ты сюда попал? — спросил Ли Цу. Этот вопрос волновал его больше всего. Кем бы ни был этот человек, если он добрался сюда другим путём, значит, отсюда есть и другой выход.

Хэй Яньцзин порылся в рюкзаке и достал плоскую алюминиевую фляжку. Отвинтив крышку, он сделал несколько глотков и сказал:

— Вряд ли ты поверишь, но я шёл за вами. Я всё время наблюдал с берега, а когда хайцзы пришло в движение, в панике прыгнул в воду. Чёрт, чуть не утонул.

— Наблюдал за нами? — нахмурился Ли Цу. Неужели он из археологической экспедиции? Может, они давно заподозрили, что с командой У Се что-то не так, поняли, что его похитили, и с самого начала приставили слежку? Вот только Ли Цу не помнил, чтобы видел этого человека среди археологов.

— Не забивай себе голову, — усмехнулся Хэй Яньцзин и, протянув Ли Цу фляжку, похлопал его по плечу. — Меня попросили присмотреть за Боссом У, который тебя похитил. Всё шло гладко, пока вы не вздумали посреди ночи кататься на лодке. А теперь что? Фьють — и все испарились, остался только ты, балласт.

— Ты что, всё время шёл за нами? — спросил Ли Цу.

— И не только это время, — Хэй Яньцзин снова полез в рюкзак, достал несколько свёртков, один из них развернул и протянул Ли Цу. К своему изумлению, тот увидел жареный рис со свининой и зелёным перцем. — Ты что, Дораэмон на минималках? У тебя в рюкзаке чего только нет!

— Я заказал это в одной закусочной в Сычуани. Гляди, срок годности — десять лет. Ты тут умрёшь, а рис даже не испортится. Суховат немного, но сойдёт, — сказал Хэй Яньцзин. — Нужно кое-что с тобой обсудить, но давай сначала поешь.

Вдыхая аромат зелёного перца, исходивший от холодного риса, — пусть даже к нему примешивался странный запах песка, — Ли Цу чуть не прослезился. В то же время его терзали сомнения: рис явно пролежал больше десяти дней, как он мог до сих пор пахнуть перцем? Неужели это его собственный аромат, а не какие-нибудь добавки?

Раньше, услышав, что у еды срок годности десять лет, Ли Цу скорее бы умер с голоду, чем притронулся к ней. Но сейчас он был по-настоящему голоден и без колебаний съел бы даже медленный яд, лишь бы набить желудок.

Не привередничая, он уплел всё в два счёта. У него текли слюнки, и он не почувствовал никакого странного привкуса, даже не заметил, что рис, как сказал Хэй Яньцзин, «суховат». После стольких дней на одних галета́х любая еда казалась ему сочной.

Когда он покончил с едой, Хэй Яньцзин подошёл и, обхватив его за шею, спросил:

— Ты хоть понимаешь, в каком положении оказался?

Ли Цу огляделся по сторонам и ответил:

— Сложно сказать. Но, очевидно, мы в одной лодке.

Хэй Яньцзин покачал головой:

— Вовсе нет! Мы с тобой в совершенно разном положении. Я должен был защищать этого парня по фамилии У, но — фьють-фьють — и оба идиота исчезли. Теперь я оказался в крайне неловкой ситуации, и вся неловкость — из-за тебя.

— А я тут при чём? — спросил Ли Цу, не сводя глаз с рюкзака. Он всё ещё думал о том, каким вкусным был жареный рис. Не в пустыне, он бы точно съел ещё три порции.

— Не понимаешь? Я должен выяснить, есть ли у У Се шанс выжить. Это будет очень опасно. Если я погибну, ты сможешь забрать мой рюкзак с припасами и уйти отсюда в одиночку.

— Что ж, прекрасно, — сказал Ли Цу.

— Для тебя-то да, прекрасно, а вот меня такой расклад не устраивает. К тому же, пока я буду искать У Се, ты можешь стащить мой рюкзак и сбежать. И что мне тогда делать?

— К чему ты сейчас всё это говоришь? Если боишься, что я украду рюкзак, так спрячь его. И вообще, с чего мне сбегать? Вдвоём у нас ведь больше шансов выжить, разве нет? — Ли Цу почувствовал, что дело принимает дурной оборот. В словах этого человека ему послышалось что-то зловещее.

Хэй Яньцзин схватился за голову и почесал затылок:

— Если бы ты мне поверил, я бы не раскрыл себя, и тогда твоя судьба меня бы не волновала. Но ты меня раскусил, а значит, я не могу позволить тебе уйти из пустыни живым. С другой стороны, я и сам могу здесь погибнуть, а перед смертью не хочется брать на душу лишний грех. Такая дилемма.

Ли Цу вжал голову в плечи. Подумав, он сказал:

— Ты, должно быть, шутишь.

Хэй Яньцзин усмехнулся, покачал головой и повёл бровью:

— Я не хочу тебя убивать, но ты сам упустил свой шанс. Я не убил тебя сейчас лишь потому, что вдвоём из пустыни выбраться действительно проще. Но как только мы найдём выход, я прикончу тебя на месте.

Ли Цу смотрел на него, а тот — на Ли Цу. После недолгого молчания Ли Цу усмехнулся:

— Шутишь?

Хэй Яньцзин покачал головой и похлопал его по плечу:

— Я всегда играю честно, поэтому должен был всё тебе объяснить. К тому же, завтра мне понадобится твоя помощь в одном очень опасном деле. Если выживешь — поверишь мне. Кстати, ты наелся?

Ли Цу хотел сказать: «Конечно, нет», но этот тип был таким психом, что он не осмелился ответить честно и лишь кивнул:

— Наелся.

— Пора спать, — сказал Хэй Яньцзин и внезапно сжал его шею сзади. Ли Цу почувствовал, как стальные пальцы впились ему в затылок, пережимая артерию. В глазах потемнело, и он потерял сознание.

Он очнулся, когда солнце уже стояло высоко. Судя по температуре воздуха, он решил, что сейчас, должно быть, раннее утро, и солнце только-только взошло.

Шея невыносимо болела. Одному богу известно, с какой силой вчера его сжал Хэй Яньцзин. Кстати, разве он не полуслепой? Почему-то совсем не похоже.

Он мотнул головой и тут же почувствовал: что-то не так. Тело было в странном положении — он определённо не лежал на песке. Он пошевелил руками и ногами: ноги двигались свободно, а вот руки оказались связаны. Да и вообще, ощущения в ногах и во многих других мышцах были какими-то странными. Он сделал несколько глубоких вдохов, и сознание постепенно вернулось к нему. Подняв голову и осмотревшись, он разом всё осознал.

Он и впрямь был не на песке — его подвесили в воздухе.