Ли Цу придавили к кровати, лицом вниз. Несколько дюжих молодцов мёртвой хваткой держали его за руки и ноги, не давая пошевелиться. Его торс был обнажён. Босс включил фонарик на телефоне и, направив яркий луч света на спину юноши, принялся рассматривать шрамы, почти касаясь их носом.

Ли Цу решил не сопротивляться, потому что понял: выбора у него нет. Что бы он ни предпринял, ему приходилось думать о Лян Вань. К тому же он чувствовал, что упорное сопротивление бессмысленно. Разозли он этих людей, и последствия могли быть куда хуже. Да и, судя по всему, эта компания, хоть и смахивала на головорезов, не из тех, кто с лёгкостью лишает жизни, иначе они не стали бы с ним столько разговаривать.

Поэтому он сдался и теперь, словно жареный цыплёнок, лежал под их изучающими взглядами. Он и сам недоумевал: на спине у него всего лишь куча странных и жутких ран. Фотографии он им отдал, так почему они так настойчиво хотят осмотреть его спину лично? Что значит «отличная подсказка»? Даже если она там и была, на фото всё должно быть видно достаточно чётко. Неужели, как и говорил Ван Мэн, кто-то оставил что-то прямо в его ранах, и поэтому требуется такой тщательный осмотр? Если так, то ему конец. На этот раз ему точно конец.

Пока он размышлял, Босс принялся осторожно надавливать пальцами на его спину. Раны ещё не зажили окончательно, и каждое прикосновение отзывалось жгучей болью, но Ли Цу не смел вскрикнуть — лишь стиснул зубы и терпел.

В этот момент Ли Цу услышал голос Лян Вань:

— Вам лучше бы вымыть руки, иначе занесёте ему инфекцию.

— Я мыл их перед тем, как заварить кофе, — ответил Босс и тут же вытащил что-то из-за пояса.

Ли Цу попытался поднять голову, но ничего не увидел. Судя по звуку, это было что-то со связки ключей. У него по спине побежали мурашки. И не зря: в следующий миг Ли Цу почувствовал, как по местам, которых касались пальцы Босса, заскользил холодный металл. Кажется, это был нож.

— Что вы творите?! — тут же крикнула Лян Вань. — Его раны только что зашили! Их промыли, там точно ничего нет!

«Чёрт, так и знал!» — мысленно выругался Ли Цу. Но он не закричал, потому что понимал: в такой ситуации мольбы бесполезны, лучше поберечь силы, чтобы вытерпеть предстоящую боль. Он изо всех сил напряг мышцы спины и приготовился к прикосновению холодного металла.

Босс не обратил на неё никакого внимания. Лян Вань не могла на это смотреть и закричала:

— Да что вы задумали?! — на полуслове её схватили за горло, лишив голоса.

— Не трогайте её, ничего страшного не происходит, — сказал Босс человеку, державшему Лян Вань. — Карта на его спине очень важна. Главное в ней — эти линии, в них и кроется секрет. Но не каждая линия несёт в себе информацию. Самые важные — те, что были нанесены первыми, их вырезали особенно тщательно и медленно. Эти раны должны быть самыми глубокими и неровными. Мне нужно лишь найти эти линии, чтобы отделить зёрна от плевел.

С этими словами Босс принялся медленно, одну за другой, распарывать нити швов и раздвигать края ран. Лицо Ли Цу позеленело от боли, но он лишь дрожал, почти не шевелясь.

«Я тебе это припомню, — думал Ли Цу, ощущая, как огнём горит вся спина. — За всё, что я сегодня вытерпел, я отплачу тебе сполна. Я заявлю в полицию, и копы изобьют тебя так, что родная мать не узнает. А когда тебя посадят, я подкуплю тюремщиков, чтобы они кормили тебя помоями со стеклянной крошкой!»

Закончив, Босс достал фотографию, которую им дала Лян Вань, сделал на ней несколько пометок и хлопнул в ладоши. Один из его подручных тут же протянул Лян Вань медицинскую сумку, предлагая ей снова зашить раны.

Лян Вань была очень напугана и больше не пыталась пререкаться, но врачебный долг заставил её надеть перчатки. Она принялась дезинфицировать раны, а затем накладывать швы. Вся процедура заняла три часа. Закончив, она без сил рухнула на диван.

Хотя в сумке и была анестезия, дозировка оказалась недостаточной. Ли Цу чувствовал, как дрожат руки Лян Вань, но не издал ни звука — точно так же, как когда его бил отец. С поразительной стойкостью он вытерпел три с половиной часа мучительной боли. Когда он наконец смог сесть, то заметил, что У Се смотрит на него иначе.

— Ты очень стойкий, — сказал У Се. — Поразительно.

Он усмехнулся, словно прочитав мысли юноши:

— Но в этом мире одной лишь стойкости недостаточно, чтобы чего-то добиться. — С этими словами он сделал знак, и несколько его людей подняли Лян Вань с дивана.

Ли Цу и Лян Вань перепугались.

— Что вы хотите сделать? — крикнул Ли Цу.

У Се жестом велел своим людям действовать аккуратнее:

— Мне нужно кое-что обсудить с этим юношей. Доктор Лян, будьте добры, пройдите в другую комнату.

Лян Вань завели в соседнюю комнату и заперли дверь. Только после этого У Се протянул Ли Цу сигарету.

— Короче говоря, у меня к тебе деловое предложение. Ты отправишься со мной в пустыню, примерно на двенадцать дней. Вознаграждение назовёшь сам. Снаряжение мы предоставим.

Ли Цу снова опешил:

— Постойте, постойте... что? В пустыню? — Он не сразу понял смысл сказанного, подозревая, что ослышался.

— А что за пустыня? — спросил он.

— Баданьцзилинь, на севере, — ответил У Се. — Третья по величине пустыня Китая, во Внутренней Монголии.

Ли Цу было так больно, что он не всё расслышал, уловив лишь ключевые слова: пустыня, вознаграждение, снаряжение...

— Какое снаряжение? — переспросил он, подняв голову.

— Снаряжение для пустыни. Особое снаряжение мы подготовим, а ты захвати с собой пару сменных трусов, — ответил У Се.

— Почему я? — Ли Цу чувствовал, что вот-вот упадёт в обморок. Что за бред? Зачем ему в пустыню? Это что-то вроде компенсации? Приглашение в турпоездку? «Не стоит так любезничать, — мысленно проворчал он, — просто пойдите со мной в полицию и чистосердечно во всём признайтесь. Я уговорю судью дать вам максимальный срок».

— Не думай, что это какая-то прихоть. Я и сам не горю желанием тащить с собой обузу, но ситуация с твоей спиной слишком сложная. Боюсь, того времени, что у меня было, не хватило для тщательного осмотра, я мог что-то упустить. Надёжнее будет, если ты будешь рядом, — продолжил У Се. — Это работа оплачивается. Можешь сам назвать цену.

Ли Цу горько усмехнулся и покачал головой:

— Пожалуй, не стоит. Не думаю, что мы с вами сработаемся.

У Се достал из-за спины рюкзак и расстегнул его перед Ли Цу.

— Прости, я забыл, что ты ещё школьник и не разбираешься в ценах. Здесь сто двадцать тысяч наличными. Если согласишься, можешь забрать их прямо сейчас.

Ли Цу снова покачал головой:

— Вы слишком щедры, но я думаю, что... Стоп, сколько? — Он заглянул в рюкзак, доверху набитый красными стоюаневыми купюрами.

Ли Цу изумлённо нахмурился. Неужели в этом бизнесе крутятся такие деньги? Десятки, сотни тысяч... С теми ста тысячами, что были раньше, выходит уже двести двадцать тысяч. Это же целое состояние! Он за всю свою жизнь, да что там он — его отец, наверное, за всю жизнь столько не видел. Но разве можно так легко зарабатывать? Слишком уж просто.

— А когда вернёшься, получишь столько же, — сказал У Се. Видя, что Ли Цу всё ещё колеблется, он усмехнулся. — А ты куда более подозрительный, чем я думал. Это хорошо. В твоём возрасте я был наивен, как чистый лист бумаги. Хм, дай-ка подумать, как мне тебя успокоить... Давай так: и чек, что я дал тебе раньше, и эти наличные можешь забрать прямо сейчас. А потом напишешь объяснительную. Я дам тебе свои данные и фото, можешь оставить их у своего лучшего друга. Если через двенадцать дней ты не вернёшься, пусть он отправит всё это в полицию.

«И всё равно ненадёжно, — подумал Ли Цу. — Может, ты настолько крут, что тебе и полиция нипочём. Или данные дашь фальшивые. Возьму я эти деньги, а доживу ли, чтобы их потратить?»