Смех донесся до самых дверей, но наложницы, ожидавшие снаружи, не смели даже поднять головы.

Они боялись. Боялись повторить судьбу Чжэн.

В былые времена драгоценная супруга, обласканная вниманием Императора, и взгляда на них не бросала. Что бы они ни делали, что бы ни говорили, ей было безразлично. Она даже не требовала от них являться на утреннее приветствие.

Постепенно они и сами перестали часто бывать во Дворце Ясной Луны, заглядывая лишь в первый и пятнадцатый день месяца, ведь все знали — драгоценной супруге нет дела до этих пустых церемоний.

Лишь два дня назад, когда она заставила Чжэн на коленях молить о прощении во Дворце Ясной Луны, а на следующее утро ту лишили титула и сослали в легендарный «холодный дворец», они внезапно осознали: все эти годы их жизнь была такой беззаботной лишь потому, что драгоценной супруге было все равно.

Захоти она расправиться с ними — достаточно было одного слова, одного кивка.

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем двери главного зала вновь отворились. Вышла тетушка Сянцзюань и поклонилась им:

— Рабыня приветствует вас, Ваши Сиятельства. Прошу, входите в зал.

Благородная супруга Су восседала наверху. Глядя на наложниц, вошедших и выстроившихся в два ровных ряда, она с едва заметной усмешкой кивнула:

— Все мы старые знакомые еще со времен резиденции наследного принца. Не нужно этих церемоний, садитесь.

— Ваше Сиятельство снисходительны, но мы не можем, пользуясь вашей добротой, забывать о приличиях, — супруга Минь чинно присела в реверансе. — Мы с сестрами приветствуем вас, драгоценная супруга.

— Вольно, — благородная супруга Су подняла руку, приглашая их сесть. Она взглянула за спину супруги Минь. — И супруга Сюй пришла? Как ваше здоровье?

— Благодарю за заботу, Ваше Сиятельство, в последнее время я чувствую себя хорошо, — супруге Сюй не было и пятидесяти, но в ее волосах уже серебрилась седина, а в голосе не было ни капли жизненной силы.

— Редко когда вы собираетесь таким полным составом, — благородная супруга Су обвела всех взглядом. — По возрасту я должна бы называть большинство из вас «сестрами».

Наложницы в один голос запротестовали, что не смеют.

— Все, кто здесь сидит, имеют сыновей, — она посмотрела на немногочисленных женщин. За десять с лишним лет правления Его Величества в гарем не вошла ни одна новая женщина. — Все мы женщины и знаем, как нелегка женская доля. Все эти годы я не любила прибегать к унизительным для женщин уловкам.

Наложницы затаили дыхание, не решаясь ответить.

— Но о некоторых вещах, даже если я умолчу, вы, полагаю, уже догадались, — взгляд благородной супруги Су стал острым. — Мне все равно, кто из вас первым протянул руку, но с сегодняшнего дня…

Она сделала паузу, глядя на женщин, не смевших встретиться с ней взглядом:

— Живите спокойно. Не берите пример с Чжэн, поняли?

— Будем прилежно следовать наставлениям Вашего Сиятельства! — выдохнули наложницы.

— Можете идти, — благородная супруга Су холодно взяла чашку с чаем. — Если в следующий раз кто-то неразумный посмеет подсунуть мне нечто неподобающее, будете и дальше переписывать сутры, совершенствуя свой дух и накапливая благую карму.

Наложницы в трепете покинули Дворец Ясной Луны. Наложница Чжан подошла к супруге Минь:

— Ваше Сиятельство, что означали слова драгоценной супруги?

— Откуда мне знать? — раздраженно ответила супруга Минь. — Вместо того чтобы спрашивать меня, лучше бы пошла и спросила свою дочурку, что там стряслось с семьей ее супруга.

Если бы не слуга из семьи дяди супруга принцессы Жоудэ, который внезапно обезумел и напал на Юнь Яньцзэ, разве случилось бы все это?

При этой мысли она с насмешкой улыбнулась наложнице Чжан. Вот дура, до сих пор волнуется о таких мелочах.

Лицо наложницы Чжан мгновенно побледнело. В душе у нее кипели тревога и гнев, но она не смела выказать их перед супругой Минь. Какой безумец заварил всю эту кашу?

И что в итоге? Никто не остался в выигрыше, только Су Мэйдай разбередили.

— Уймитесь обе, — кашлянув, тихо сказала супруга Сюй. — Драгоценная супруга не из тех, кто срывает гнев на других без причины. Если вы не нарушали дворцовых правил, с чего бы ей чинить вам препятствия?

— Разве до происшествия на Императорском ипподроме Ваше Сиятельство хоть раз создавала нам трудности? — произнеся несколько фраз, супруга Сюй начала сильно кашлять, и лицо ее побледнело.

— Верно, — супруга Минь скривила губы в усмешке. — Сестра Сюй, вы на несколько лет старше нас и видите все яснее. Но раз так, зачем же вы сегодня пришли вместе с нами приветствовать драгоценную супругу?

— Хотите подлизаться к ней, так идите и говорите ей это в лицо. Нам это говорить бесполезно, — фыркнула супруга Минь. — Перед кем тут спектакль разыгрывать.

Сказав это, она села в свой паланкин и уехала, не оглядываясь.

Супруга Сюй, глядя ей вслед, лишь тихо вздохнула. Она устало опустилась в свой паланкин и плотнее закуталась в толстую накидку, только тогда почувствовав тепло.

— Ваше Высочество читает? — Цзючжу на цыпочках вошла во внутренний двор Дворца Чжанлю и, увидев принца Чэня, читающего под деревом, махнула рукой двум придворным дамам позади. — Сестры, давайте посидим пока во внешнем дворе, не будем мешать Его Высочеству.

Она, согнувшись, на цыпочках вышла и, лишь убедившись, что принц ее не видит и не слышит, спросила:

— Сестры, Его Высочество всегда такой усердный? Это, должно быть, очень тяжело.

— Да, — без тени смущения и не моргнув глазом кивнула придворная дама. — Его Высочество с детства усерден и прилежен. Бывает, за чтением он даже забывает о еде.

Покупка лучших бойцовых петухов и самых свирепых сверчков в погоне за первенством — это тоже своего рода усердие.

А романы — тоже книги.

Мы из Дворца Ясной Луны никогда не лжем.

Цзючжу уже собиралась что-то сказать, как вдруг откуда-то донесся кошачий крик.

Крик был пронзительным и жутким, похожим на плач младенца. Цзючжу невольно огляделась по сторонам:

— Где это кошка?

Две придворные дамы, давно служившие во дворце, по крику сразу поняли, что дело неладно. Они улыбнулись Цзючжу:

— Уездная принцесса, посидите здесь, а мы пойдем поищем.

Едва они ушли, как Цзючжу увидела принца Хуая. Он вышел из-за угла, неся в руках полосатую кошку с окровавленной лапкой.