Чай был допит, и котёнок уже крепко спал.

— Великая наложница, — начал принц Чэнь, — уже поздно, нам пора прощаться.

— Так быстро уходите? — На лице великой наложницы Чжао отразилось сожаление. Она переложила спящего котёнка на мягкую подушку и позвала нянюшку: — На кухне ещё остались те пирожные? Девочке они понравились. Упакуйте их в коробку, пусть заберёт с собой.

Сказав это, она посмотрела на Цзючжу:

— Погоди немного. У меня в покоях есть несколько сшитых мной тканевых тигров. Сейчас принесу.

Цзючжу открыла было рот, но в итоге лишь с улыбкой кивнула:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

Вскоре великая наложница Чжао вернулась с деревянной шкатулкой в руках. Та была доверху набита тканевыми тиграми.

Приняв шкатулку, Цзючжу поклонилась в знак благодарности:

— Благодарю вас, Ваше Сиятельство.

— Эти безделушки не стоят благодарности, — старая великая наложница Чжао с улыбкой погладила шкатулку. — Если бы мой сын был жив, его дочери было бы сейчас столько же лет, сколько и тебе.

Цзючжу не решилась спросить, как умер её сын.

Когда они с принцем Чэнем покидали дворец Цзинъань с пирожными и шкатулкой в руках, старая великая наложница проводила их до самого внешнего двора. Цзючжу остановилась на ступенях у покрытых красным лаком ворот и оглянулась на просторный двор. Она увидела других старых великих наложниц — им было явно любопытно, но они не решались подойти. От этого на душе у неё стало как-то тоскливо и горько.

Когда покрытые красным лаком ворота закрылись перед ними, Цзючжу, прижимая к себе шкатулку, пошла по длинному дворцовому переулку.

— Ваше Высочество, — спросила она принца Чэня, — у этой великой наложницы были дети?

— Возможно, были, — он тогда был ещё очень мал и многого не помнил. — У прежнего императора было много жён и наложниц, а значит, и много принцев и принцесс. Некоторые умирали во младенчестве, не успев даже получить признание.

Заметив, что Цзючжу понурила голову, он решил, что она расстроилась из-за разлуки с ним, и сказал:

— Не грусти. Знаешь что? Как только твой старший дядюшка отправит людей к семье Чжоу со сватовством, я попрошу матушку забрать тебя обратно.

Цзючжу очень хотелось напомнить ему, что дворец — не то место, куда можно «вернуться». Её дом — поместье помощника министра Мина. Но, подумав, что Ваше Высочество просто не хочет с ней расставаться, она проглотила эти слова. Вместо этого она приподнялась на цыпочки и прошептала принцу Чэню на ухо:

— Ваше Высочество, я тут подумала об одной вещи... возможно, немного крамольной.

— О чём же? — Принц Чэнь не верил, что с её-то робостью она способна на какие-то крамольные мысли.

— Как вы думаете, если бы прежний император брал поменьше наложниц, разве страдало бы столько женщин? — Цзючжу крепче сжала шкатулку. — Я просто так подумала. Ваше Высочество, никому не говорите. Иначе мне конец.

— Боишься, что я расскажу, и всё равно говоришь мне? — Принц Чэнь с улыбкой посмотрел на неё.

— Ваше Высочество не чужой человек, вам можно, — Цзючжу стрельнула глазками. — А если вы кому-нибудь расскажете, я просто не признаюсь. Всё равно никто, кроме вас, не сможет доказать, что я это говорила.

— Ишь, какая хитрая, — принц Чэнь протянул руку и ткнул Цзючжу в щёку. Она, уворачиваясь, залилась смехом.

— Поросёнок Мин, не волнуйся, — глядя на её разрумянившееся от смеха лицо, принц Чэнь завёл руки за спину и неловко произнёс: — Я не такой, как они.

Цзючжу, моргая, смотрела на него.

Видя, что она молчит, и догадавшись, что она всё поняла, принц Чэнь напустил на себя суровый вид:

— Вот так вот. Возвращайся и не надумывай лишнего. Месяц... пролетит быстро.

Он знал, что она любит быть рядом, и позволял ей это.

В конце концов... она ведь его будущая жена.

— Ваше Высочество, вы покраснели?

— А, плащ слишком тёплый, жарко.

— И покрасневшим вы тоже очень красивы, Ваше Высочество.

— Поросёнок Мин, замолчи.

— ...

— Ладно, говори что думаешь. Давай сюда шкатулку, я понесу.

Утром, когда туман ещё не рассеялся, Сунь Цайяо уже сидела во дворе. Но вот солнце пробилось сквозь утреннюю дымку и поднялось высоко в небо, а Мин Цзючжу во дворце Чжанлю так и не появилась.

— Уездная принцесса Мин сегодня не приходила? — глядя на непривычно тихий двор, она поймала себя на том, что скучает по оживлению, которое приносила с собой Мин Цзючжу.

— Супруга цзюньвана, уездная принцесса Мин покинула дворец сегодня рано утром, — ответила служанка. — Я слышала от Сяо Люцзы со двора принца Чэня, что она вернётся в канун Нового года на дворцовый пир.

«Вернётся»?

Услышав это слово, Сунь Цайяо растерянно посмотрела на служанку. Неужели эти служанки и евнухи уже почитают Мин Цзючжу за супругу принца Чэня?

Она опустила взгляд и вздохнула:

— Уездная принцесса Мин покинула дворец, и во дворце Чжанлю сразу стало так пусто.

— Вот именно! Несколько сестёр очень расстроились, когда узнали, что уездная принцесса уехала домой, — с улыбкой сказала служанка. — Они так хотели поиграть с ней в верёвочку, даже верёвки приготовили.

— В верёвочку?

— Да, — кивнула служанка. — Позавчера уездная принцесса услышала, как мы упомянули эту игру, и очень заинтересовалась. Мы попросили принести из Палаты дворцовых дел красивые и мягкие верёвочки, которые не ранят рук, чтобы научить её играть.

Стоило Мин Цзючжу лишь вскользь упомянуть об этом, как служанки тут же сами бросились искать верёвочки. Потому что им нравилась Мин Цзючжу, или потому что они хотели ей угодить?

Пожалуй, весь гарем стремился выслужиться перед будущей супругой принца Чэня. Говорили, даже старые великие наложницы, что жили в западной части дворца и никогда не выходили наружу, после визита Мин Цзючжу отправили ей целую шкатулку подарков.

Людские сердца — самое правдивое из зеркал.

Она подняла голову, прерывая болтовню служанки, и направилась в свой двор. Но перед тем, как войти в дом, она на мгновение задумалась и повернула к главному дому, где жил Юнь Яньцзэ.

Снаружи не было слуг. Она отдёрнула занавеску и вошла: