Выйдя из Императорской темницы, принц Чэнь глубоко выдохнул и, подняв голову, взглянул на висевшее в небе солнце.

— Благодарю господина евнуха за то, что уделили мне столько времени. Можете быть свободны.

— Этот старый слуга откланивается, — Лю Чжунбао попрощался с принцем Чэнем и немедля вернулся во дворец Таян, где в мельчайших подробностях пересказал всё произошедшее императору Лунфэну.

— Этот мальчишка с детства не терпит, когда его обижают, — выслушав, рассмеялся император Лунфэн. — В детстве он был таким же. Услышав, как стражники, охранявшие нашу резиденцию в изгнании, дурно отзывались обо мне, он, семи-восьмилетний карапуз, не побоялся броситься на них в драку. Вернулся весь в синяках и ссадинах, но с гордым видом заявил, что выдрал у одного из них целый клок волос.

— Этот старый слуга помнит, как у маленького Вашего Высочества на лбу красовалась огромная шишка, а штаны были порваны, — улыбнулся Лю Чжунбао. — А за ужином Ваше Высочество съел половину вашей порции риса.

В те годы, когда они были заточены в резиденции, жизнь была особенно суровой, даже рис выдавали строго по норме. У маленького принца был отменный аппетит, к тому же он рос живым и непоседливым. Поэтому Драгоценная супруга посадила на заднем дворе батат. Когда ночью голод становился нестерпимым, она выкапывала клубень, очищала его и съедала, а потом снова ложилась спать.

Вспоминая прошлое, император Лунфэн улыбнулся. Он и сам не ожидал, что та юная девушка, которую родной отец отправил в Резиденцию принца, пройдёт с ним через столько лет невзгод.

Его собственная матушка была низкого происхождения, и ни одна из женщин в Резиденции принца не была его выбором. Только Мэйдай… Он увидел, как отец привёл её, заплаканную и жалкую, словно цветок груши под дождём. Если бы он прогнал её, ей, возможно, некуда было бы пойти. И тогда он решил оставить её у себя.

— Скоро Новый год, — император Лунфэн посмотрел на пышно цветущую за окном красную сливу. — Пойди, выбери несколько лучших веток. Я отнесу их во Дворец Ясной Луны.

— Этот старый слуга сейчас же исполнит, — Лю Чжунбао подбежал к сливовому дереву и принялся выбирать цветы.

Двадцать восьмого дня двенадцатого месяца Цзючжу, пристроившись на стене, разделявшей её дом и двор старшего дяди, ждала возвращения шестого брата со сватовства.

Она ждала и ждала, и наконец во дворе послышалось движение. Увидев сияющего от радости Мин Цуньфу, она сразу поняла — дело сладилось.

— Шестой брат, шестой брат! — Цзючжу замахала ему со стены. — Поздравляю! Твоё желание исполнилось!

— Шестой молодой господин, наконец-то вы вернулись, — Чуньфэнь с беспомощной улыбкой обратилась к Мин Цуньфу. — Госпожа сегодня никуда не ходила, целый час прождала вас здесь.

— Спасибо за заботу, сестрица, — Мин Цуньфу достал из-за пазухи кошелёк и через стену протянул его Цзючжу. — Вот, возьми на румяна.

— Спасибо, шестой брат! — Цзючжу радостно приняла дар. Поджидать здесь шестого брата и впрямь было лучшим решением.

Деньги на удачу от шестого брата, подарочные деньги от старших на Новый год, праздничные дары от Палаты дворцовых дел для уездной принцессы — если всё это сложить, у неё снова будут средства, чтобы содержать Ваше Высочество во дворце.

Получив деньги, Цзючжу решительно спрыгнула со стены и в прекрасном настроении зашагала прочь.

Мин Цуньфу смотрел на безжалостно удаляющуюся спину сестры и подозревал, что она ждала его так долго лишь затем, чтобы выманить у него серебро.

Нет, как он мог так думать о своей невинной и прелестной сестрёнке!

Он недостоин звания хорошего старшего брата.

— Десять лянов! — Цзючжу открыла кошелёк от Мин Цуньфу и радостно рассмеялась. — Шестой брат сегодня так щедр!

Она положила серебро в ларец и принялась снова и снова пересчитывать его содержимое.

— Госпожа, — Чуньфэнь подала ей кусочек фрукта и шёпотом напомнила: — В прежние годы двадцать восьмого числа двенадцатого месяца управляющие из всех поместий и лавок съезжались в резиденцию, чтобы сдать годовую прибыль.

Умная младшая родственница должна уметь подавать чай и воду, пока старшие считают деньги. Стоит им обрадоваться, и денежки сами потекут в руки!

— Спасибо, сестрица Чуньфэнь! Я сейчас же пойду поговорю с матушкой! — Цзючжу торопливо проглотила фрукт и, подобрав юбки, помчалась в главный двор.

— Эх, — Чуньфэнь взглянула на незакрытый ларец и убрала его на место.

Обычное общение между родителями и ребёнком было для господина, госпожи и юной госпожи счастьем, которого они ждали шестнадцать лет.

— Цзючжу, — госпожа Шэнь, пересчитывавшая прибыль, заметила выглядывающую из-за двери дочь и поманила её. — Иди сюда, заходи.

— Матушка! — Цзючжу посмотрела на связки медных монет в холщовых мешках и искренне ахнула. — Как много денег!

— Это годовой доход с поместий, — госпожа Шэнь зачерпнула пригоршню мелкого серебра и сунула Цзючжу в руки. Её улыбка была особенно нежной. — Возьми, посиди рядом и поиграй. Только не мешай мне считать.

— Спасибо, матушка, — Цзючжу спрятала серебро в кошелёк и послушно уселась рядом, наблюдая, как госпожа Шэнь со щелчками перебирает костяшки на счётах.

— Если тебе скучно, иди поиграй сама, — госпожа Шэнь подняла голову и посмотрела на дочь. — Не скучай здесь.

— Мне не скучно, — серьёзно покачала головой Цзючжу. — Когда я в детстве бывала в городе, то видела, как торговка булочками считала деньги, а её дочка сидела рядом и ждала. Она дала дочке пять медяков.

Сказав это, Цзючжу улыбнулась:

— Матушка гораздо щедрее той торговки. Вы дали мне целую горсть серебра!

Рука госпожи Шэнь, перебиравшая костяшки на счётах, замерла. Она встала, подошла к Цзючжу и заключила её в объятия.

Цзючжу, её дитя.

Она непременно сделает её самой счастливой девочкой в столице.

— Матушка, — Цзючжу обняла госпожу Шэнь в ответ и, словно щенок, потёрлась о неё. — Отец говорил, что у него сегодня выходной. Почему его нет дома?

— Он? — госпожа Шэнь погладила дочь по голове. — Он пошёл сводить счёты.

Цзючжу удивилась:

— Разве есть такие годовые отчёты, ради которых отцу нужно куда-то идти?

— Конечно, — улыбнулась госпожа Шэнь. — Скоро Новый год, и на улице холодно. Пора возвращать долги.