Цзючжу поняла. Его не интересовал ее ответ, он просто использовал ее как предлог, чтобы заступиться за Цзюньвана Ци.

У людей в столице такие грязные сердца.

— Вовсе не значит, что их нельзя разорвать, — со всей серьезностью возразила Цзючжу. — Если разломить корень и отойти достаточно далеко, нити обязательно порвутся. А если не порвались — значит, отошли недостаточно далеко.

Заместитель министра Ян обернулся к ней. Он не ожидал, что дочь семьи Мин в такой момент еще и откроет рот.

Умный человек сейчас предпочел бы промолчать.

— Господин, Вы, должно быть, никогда не бывали на кухне, — терпеливо и дружелюбно объяснила Цзючжу, видя его взгляд. — Но ничего страшного, со временем поймете.

Заместитель министра Ян с каменным лицом ответил:

— Благодарю уездную принцессу за разъяснение.

Теперь-то ты можешь закрыть свой рот.

— Не за что, — лучезарно улыбнулась Цзючжу. — Если господин все еще не понял, можете попробовать разломить сами.

Заместитель министра Ян перестал обращать на нее внимание, вышел в центр зала и громко обратился к Императору Лунфэну:

— Ваше Величество, прошу Вас восстановить титул Четвертого принца! Не позволяйте посторонним разрушить ваши отцовские чувства!

Изначально он хотел использовать метафору о корне лотоса, чтобы растрогать Его Величество, но Мин Цзючжу с самого начала нарушила его прекрасный план, и все пошло наперекосяк.

Он думал, что эта девочка, выросшая в глухой провинции, которой семья Мин не придавала значения, будет робкой и податливой, и ее легко будет обвести вокруг пальца. Он не ожидал, что она полностью спутает ему все карты.

Знал бы он, чем это обернется, он выбрал бы кого угодно в качестве предлога, но только не ее.

— В такой великий праздник я собирался отложить все счеты до нового года, но, к сожалению, кое-кому не терпится, — Мин Цзинчжоу слегка улыбнулся, потрогал что-то за пазухой и стал ждать, что скажет заместитель министра Ян.

Мин Цзинхай, опустив голову, сделал глоток вина и промолчал. Его третий брат с детства был человеком, который прячет кинжал за улыбкой. Он, вероятно, давно предвидел то, что должно было сегодня произойти.

Заместитель министра финансов был человеком импульсивным и очень уважал Цзюньвана Ци. Если бы он еще и наслушался слухов о принце, то неудивительно, что на новогоднем пиру он решил за него заступиться.

Вот только для Цзюньвана Ци в данный момент это было не заступничество, а толчок в огненную яму.

— Заместитель министра Ян, сегодня у нас праздничный пир, семейный ужин. Все, что касается дел государственных, отложим до начала заседаний, — Император Лунфэн поднял руку, останавливая его. — Мне кажется, заместитель министра Ян выпил лишнего и ему нужно проветриться.

— Ваше Величество, ваш покорный слуга не пьян, — заместитель министра Ян оттолкнул подошедшего евнуха, чтобы увести его. — Ваше Величество сказали, что это семейный ужин. Цзюньван Ци — ваш сын. Почему же о нем нельзя говорить сейчас?

Драгоценная супруга Су бросила взгляд на позеленевшего Юнь Яньцзэ. Если бы не присутствие мужчины рядом с ней, она бы расхохоталась на месте. Возможно, Юнь Яньцзэ и сам не ожидал, что прямолинейность заместителя министра Яна — это обоюдоострый меч, которым можно не только колоть других, но и ранить самого себя.

— Его Высочество Цзюньван Ци мудр, скромен и почтителен, он внимателен к подчиненным и безгранично предан Вашему Величеству. Как же вы можете из-за других принцев пренебрегать его сыновней почтительностью? — громко произнес заместитель министра Ян. — Не только ваш покорный слуга, но и другие господа глубоко сочувствуют Цзюньвану Ци.

Сидевшие вокруг заместителя министра Яна чиновники втянули головы в плечи. Кто такие «другие господа», они не знали, но к ним это точно не относилось.

А что до представителя «других принцев», то Его Высочество Принц Чэнь с улыбкой выпил чашу вина и спокойно ждал продолжения представления.

— Отец-Император, — Юнь Яньцзэ понял, что нельзя позволять заместителю министра Яну говорить дальше. Под пристальными взглядами всех присутствующих он должен был встать и высказать свою позицию.

— Ваше Величество, — Мин Цзинчжоу, увидев, что Юнь Яньцзэ поднялся, тоже встал. — Ваш покорный слуга считает, что слова заместителя министра Яна разумны. Его Высочество Цзюньван Ци — ваш сын, и на семейном ужине нет ничего, о чем нельзя было бы говорить.

Хэ Тинъюй с удивлением посмотрел на Мин Цзинчжоу. Не может быть. Заместитель министра Ян — человек недалекий и действует безрассудно, но почему Мин Цзинчжоу тоже так опрометчив?

Увидев, что и Мин Цзинчжоу встал, все отложили палочки, смутно предчувствуя недоброе.

— Перед тем, как прибыть во дворец, ваш покорный слуга разузнал кое-что о семье Чжэн и Красавице Чжэн. Я молчал лишь потому, что не хотел, чтобы в канун Нового года Цзюньван Ци увидел истинное лицо своих родственников, — Мин Цзинчжоу извлек из-за пазухи толстую стопку бумаг. Там были и долговые расписки с ростовщическими процентами, и показания о захвате земель, и даже доказательства того, что Красавица Чжэн подкупила чиновников Императорского ипподрома.

— В пятый год правления Лунфэн Красавица Чжэн под предлогом болезни заставила Четвертого принца ухаживать за ней во дворце, а сама тайно подослала убийц в Линчжоу, чтобы расправиться с Драгоценной супругой Су и Его Высочеством Принцем Чэнем. К счастью, Ваше Сиятельство проявила доброту и по пути спасла тонущую девушку, из-за чего ее планы нарушились.

— В шестой год правления Лунфэн семья Чжэн позволила своим родичам захватить сотни му земли, из-за чего десятки крестьянских семей лишились своих наделов и стали бродягами.

— В восьмой год правления Лунфэн семья Чжэн получила взятку в пять тысяч лянов серебра, устроив некоего человека на должность уездного судьи седьмого ранга.

— В десятый год правления Лунфэн Красавица Чжэн забила до смерти служанку, а затем скрыла это, сославшись на болезнь. Бедная семья этой служанки до сих пор ждет ее возвращения.

— Весной одиннадцатого года правления Лунфэн во дворце Красавицы Чжэн при невыясненных обстоятельствах скоропостижно скончались двое евнухов. В год Лунфэн...

Пока Мин Цзинчжоу перечислял одно преступление за другим, в зале воцарилась такая тишина, что было слышно даже дыхание.

Перед всеми этими членами императорской семьи, придворными и знатными дамами он выложил все грехи матери и родственников Цзюньвана Ци, лишив его всякой надежды на престол.

Если только все остальные принцы не умрут, трон Цзюньвану Ци больше не светил, хотя он, возможно, и не имел к этим делам прямого отношения.

— Господин министр, — Чжоу Жуй сглотнул и, втянув голову в плечи, спросил у Ли Эня, — что это с братом Мином… случилось?

Сорвать все маски с Цзюньвана Ци перед таким количеством людей — на такое не пошли бы даже кровные враги.

Раньше он не замечал за ним никакой неприязни к Цзюньвану Ци. Почему же сегодня он так жестоко втоптал его в грязь?

Мин Цзинчжоу все еще перечислял преступления Красавицы Чжэн и семьи Чжэн, не упустив даже долг в двести лянов серебра какой-то суконной лавке.

— Ваше Величество, это все доказательства, которые ваш покорный слуга сумел собрать, — закончив перечислять преступления, Мин Цзинчжоу отвесил Императору Лунфэну глубокий поклон. — Умоляю Ваше Величество сурово наказать этих злодеев в назидание другим и восстановить справедливость для народа.

Все смотрели, как толстая пачка доказательств легла в руки Его Величества, и в каком-то оцепенении думали: Мин Цзинчжоу ведь заместитель министра ритуалов, а не министра наказаний и не судья Храма Великой Справедливости, верно?

Словно этого было мало, Мин Цзинчжоу поднял глаза на смертельно бледного Юнь Яньцзэ:

— Ваше Высочество, моя дочь сказала очень верную вещь: в мире не бывает нитей лотоса, которые нельзя разорвать, бывают лишь недостаточно усердные повара. Прошу Ваше Высочество не винить вашего покорного слугу за то, что я сегодня раскрыл все это. Я сделал это не с целью навредить Вам, а ради блага всего народа.

— Ваше Высочество великодушны и милосердны, Вы заботитесь о народе и, я уверен, сможете понять мой пламенный порыв, — он обернулся к остолбеневшему заместителю министра Яну и вздохнул. — Если бы не господин Ян, ваш покорный слуга не стал бы говорить об этом сегодня.

Жестоко. Слишком жестоко.

Ударить человека по лицу, а потом заставить его сказать, что было совсем не больно.

Цзюньван Ци взглянул на Мин Цзинчжоу и с трудом выдавил:

— Господин Мин не виноват. Виновата семья моего деда по матери.

— Виновата не только семья Чжэн, — с улыбкой добавил Мин Цзинчжоу. — Мать Вашего Высочества, Красавица Чжэн, тоже виновна.

— Отец-Император, — Цзюньван Ци в оцепенении опустился на колени перед Императором Лунфэном. Ему уже было все равно, какими глазами на него смотрят другие. Он коснулся лбом пола, не в силах вымолвить даже слова мольбы.

Раз Мин Цзинчжоу осмелился заявить об этом перед таким количеством людей, значит, у него были неопровержимые доказательства.

Повернув голову, он увидел Мин Цзючжу, сидевшую во главе ряда для уездных принцесс. Она как раз положила в рот кусочек оладьи из лотоса.

Словно все, что происходило в зале, было менее важным, чем эти оладьи.

Заметив его взгляд, она подняла голову и посмотрела на него.