— Сначала Его Величество строит академию Хунвэнь, чтобы собрать под своей крышей всех учёных-простолюдинов, а теперь возводит в императрицы Благородную супругу Су, вышедшую из низов. Каковы его намерения?

— Неужели Его Величество больше не потерпит существования наших великих кланов?

— Да не надумывайте вы. Среди наложниц Его Величества во дворце нет ни одной выходца из великих кланов, — лениво отхлебнув вина, сказал один из них. — Все эти годы, будь то выходцы из знатных семей или бедных родов, все, у кого были таланты, получали от Его Величества высокие посты. Перестаньте зацикливаться на одной Благородной супруге Су. В задних покоях всего несколько женщин, а все присутствующие — мужчины. Кто из нас не захочет одарить милостью свою любимую женщину?

— Подозреваю, ты — шпион, подосланный Его Величеством в наши круги, — не выдержал глава другого знатного рода. — Мы обсуждаем важные дела, а не какие-то там шуры-муры.

— Но возведение Благородной супруги Су — это, в конце концов, и есть шуры-муры. На новогоднем пиру вы не выступили против, так какой смысл сейчас об этом говорить? — Глава рода, пивший вино, поставил чашу и небрежно поднялся. — Господа, на дворе уже четырнадцатый год эры Лунфэн государства Дачэн. Славные времена, когда знать правила Поднебесной наравне с императором, канули в лету сотни лет назад. Успокойтесь уже.

— Ду Цинке, ты — позор всех аристократов!

Ду Цинке неторопливо ответил:

— Мы же вели приличную беседу, к чему оскорбления? Если вы так не хотите, чтобы Его Величество приближал к себе простолюдинов, можете решить проблему в корне.

— И как же?

— Возведение Благородной супруги Су в императрицы — дело решённое, так что не стоит больше об этом сокрушаться, — Ду Цинке с усмешкой приподнял бровь. — А вот академия Хунвэнь ещё не начала приём студентов. Если там что-нибудь случится, например, какой-нибудь учёный-простолюдин повздорит с отпрыском императорского рода, и дело раздуют побольше, то открытие академии придётся отложить.

— Бесполезно рубить ветки и подрезать сучья, — покачал головой Ду Цинке. — Рубить нужно под корень, понимаете?

С этими словами он встряхнул рукавами и ленивой походкой удалился.

Находясь рядом с этими дураками, мечтающими возродить былую славу аристократии, он часто ощущал интеллектуальное превосходство.

И с такими-то мозгами они ещё беспокоятся, что Его Величество будет подавлять знать?

Да станет ли Его Величество тратить силы и нервы на этих глупцов?

Воистину, старый кот смотрит в зеркало и мнит себя тигром.

Праздник фонарей в четырнадцатом году эры Лунфэн выдался особенно пышным и оживлённым. Ещё до рассвета город был украшен разноцветными фонарями, а некоторые лавки в честь сегодняшней церемонии возведения в императрицы вывесили у входа искусно сделанные фонари в виде фениксов.

Каким человеком была Благородная супруга Су, они не знали, но раз уж Его Величество так хорош, то и императрица, которую он выбрал, непременно должна быть хорошей. К тому же, она — родная мать Властного принца, а значит, ошибки быть не может.

Самое главное, что это было событие всеобщего ликования. Торговцы, пользуясь случаем, устраивали акции и распродавали товары, надеясь на удачу. Почему бы и не порадоваться?

Для простого люда, покуда Его Величество обеспечивает им мирную и спокойную жизнь, он мог бы хоть персиковое дерево в императрицы возвести — народ и на это сочинил бы диковинную любовную историю и нашёл бы способ подзаработать.

Пока простой народ собирался вместе, чтобы поглазеть на веселье, родственники императора, придворные сановники и знатные дамы с самого утра облачились в одежды, соответствующие их рангу, и поспешили в зал Цзиньчэн на первую за годы правления Лунфэна церемонию возведения в императрицы.

По правилам, госпожа Су, возведённая в императрицы из наложниц, не могла сравниться с той, которую бы по всем канонам пронесли во дворец через главные врата Чжуцюэ. Однако Его Величество даровал госпоже Су все почести, положенные истинной императрице.

Будь то паланкин феникса, одеяние феникса или сам ритуал — всё соответствовало высочайшему стандарту церемонии возведения в ранг императрицы.

Цзючжу впервые воочию увидела всё величие императорского церемониала.

На всей площади перед залом Цзиньчэн аккуратными рядами выстроились люди: мужчины слева, женщины справа. Почтительные и торжественные, их ряды уходили за горизонт. Красная ковровая дорожка была усыпана живыми цветами. Цзючжу стояла на первом месте в ряду уездных принцесс. Она видела, как Её Сиятельство, поддерживаемая под руку принцем Чэнем, медленно ступает по цветам на красной дорожке.

Проходя мимо неё, Её Сиятельство на миг замедлила шаг и, повернувшись, улыбнулась ей.

Под пристальными взглядами бесчисленных очевидцев все увидели эту сцену.

Стало ясно, насколько же императрица Су была довольна своей будущей невесткой из семьи Мин, если даже на собственной церемонии возведения в ранг не забыла оказать ей такую честь.

Сунь Цайяо стояла в самом конце ряда супруг имперских принцев. Она смотрела на Мин Цзючжу в жёлтом дворцовом платье уездной принцессы, поймала лепесток, прилетевший невесть откуда, и застыла в оцепенении.

Ни одна из её мечт не сбылась; единственное, что осталось неизменным, — это необычайно тёплые отношения между Мин Цзючжу и Благородной супругой Су.

Церемониймейстер на возвышении зачитывал хвалебную оду, собственноручно написанную Его Величеством для Благородной супруги Су. Каждая строка сочилась безграничной любовью мужчины к женщине.

— Почтение императрице! Да воспарит феникс в девяти небесах! Тысячи и тысячи лет жизни!

Цзючжу вместе со всеми опустилась на колени, чтобы совершить ритуал трёх коленопреклонений и девяти земных поклонов. Увидев перед собой красивый цветок, она подобрала его и спрятала в своё саше.

Такой красивый цветок, и столько людей его топчут — какая жалость.

Когда церемония возведения в императрицы закончилась, Цзючжу не успела сделать и двух шагов, как её окружили люди, наперебой расхваливая её причёску, платье и даже платок.

— Это... всё сделано в Палате дворцовых дел. Если вам, госпожи, нравится, можете взять там выкройки, — наряды были стандартные, согласно рангу, что в них особенного?

Льстившие Цзючжу придворные: «…»

Да что не так с будущей супругой принца Чэня? Неужели она не понимает, что это общепринятый способ сблизиться?