— Ваше Сиятельство, ваша слуга и вправду не знала, что в этом саше есть всякие мерзкие вещи. Если бы я знала, то, будь я даже в сто раз смелее, не посмела бы принести его во Дворец Ясной Луны.

Войдя и увидев, что и Его Величество, и Её Величество Императрица на месте, наложница Чжан почувствовала, как у неё подкосились ноги. А когда императорский лекарь обнаружил в саше яд, она в ужасе рухнула на колени. В голове её билась лишь одна мысль: кто её подставляет? Сможет ли она сохранить свою жизнь?

«О Небеса, ниспошлите же снег, дабы доказать, сколь я невинна».

К несчастью, Небеса не собирались ей подыгрывать: не только не пошёл снег, но даже ветерок не подул.

— Этот… этот дурман-цветок… Ваша слуга даже не знает, как он выглядит, откуда же мне знать, ядовит он или нет, — жалобно плакала наложница Чжан. — Прошу Императора и Её Величество Императрицу рассудить справедливо. У вашей слуги и в мыслях не было травить Её Величество Императрицу.

— Довольно, — у императора Лунфэна разболелась голова от её громких рыданий. — Императрица ещё и слова не сказала, куда ты торопишься?

— Ваша слуга не смеет, ваша слуга оклеветана, — всхлипнула наложница Чжан, но кричать громче уже не решалась.

— Поросёнок, видишь? — прошептал принц Чэнь на ухо Цзючжу. — Это один из трёх любимых приёмов наложниц и придворных — плач.

— А какие остальные два?

— Скандал и угроза самоубийством. Иногда, чтобы добиться своего, используют все три метода сразу.

Цзючжу с сочувствием посмотрела на императора Лунфэна и глубоко вздохнула:

— Отцу-Императору и впрямь нелегко.

И при дворе, и в гареме сплошь такие люди. Что за мучительная жизнь.

— Убери-ка свой сочувствующий взгляд, — прошептал принц Чэнь. — Ещё немного так посмотришь, и половина докладных записок Отца-Императора окажется на моём столе.

Цзючжу поспешно отвела глаза. Ваше Высочество ещё молод, нельзя ему страдать так же, как Его Величеству.

— Ваше Величество, Ваше Сиятельство, прибыли Четвёртый принц и его супруга.

Со времён кануна Нового года император Лунфэн ни разу не видел этого сына. Он молча поглаживал чашку в своих руках.

— Ваше Величество, — улыбнулась императрица Су. — Что бы ни случилось, кровные узы не разорвать. Что было, то прошло.

— Все эти годы тебе пришлось нелегко, — император Лунфэн не хотел хмуриться перед императрицей Су. Он взял её за руку. — И что с того, что мы отец и сын? Перед соблазном императорской власти всё становится ничтожным.

— Отец-Император, нельзя же так говорить, — принц Чэнь наклонился к нему и прошептал: — Ваш сын никогда не помышлял о вашем троне.

— Замолчи, — ещё больше рассердился Лунфэн. То, что он не помышлял о троне, злило даже больше, чем если бы он о нём помышлял.

Принц Чэнь молча сел обратно рядом с Цзючжу. Та утешительно похлопала его по руке и тихо сказала:

— Ваше Высочество, не печальтесь. Шестого брата Фу дома тоже часто ругает дядя, но дядя очень о нём заботится.

— Эх, — притворно опечалился принц Чэнь. — Видно, я недостаточно хорош.

— Ваше Высочество уже достаточно хорош.

Императрица Су бросила взгляд на сына, разыгрывающего жертву перед Цзючжу, и кашлянула, напоминая ему, что пора знать меру:

— Введите Четвёртого принца и четвёртую невестку.

— Сянцзюань, помоги наложнице Чжан подняться. Обо всём поговорим сидя.

Юнь Яньцзэ вошёл в зал и чинно поклонился:

— Ваш сын приветствует Отца-Императора и матушку-императрицу.

— Встаньте, садитесь, — императрица Су, видя, что император Лунфэн молчит, улыбнулась супружеской паре и, когда они сели, обменялась с ними несколькими фразами о домашних делах.

Юнь Яньцзэ отвечал на всё подробно и безупречно, не к чему было придраться.

Императрица Су не собиралась разыгрывать перед императором Лунфэном сцену материнской любви с другими принцами, поэтому после обмена любезностями сразу перешла к делу:

— Сегодня мы пригласили Четвёртого принца, потому что в саше, которое наложница Чжан принесла во Дворец Ясной Луны, обнаружили дурман-цветок и средство, доводящее до безумия.

Юнь Яньцзэ резко изменился в лице, но сохранил спокойствие:

— Об этом ваш сын ничего не знал.

— Именно потому, что ты не знал, я и позвала тебя, — императрица Су подняла руку, и императорский лекарь поднёс ему поднос с ядовитым саше. — Четвёртый принц, взгляните.

Цветущий дурман-цветок прекрасен, но в высушенном виде он похож на скомканные сухие листья и лишён всякой красоты.

Услышав слово «яд», Сунь Цайяо инстинктивно посмотрела на Мин Цзючжу.

Поймав на себе необъяснимый взгляд Сунь Цайяо, Цзючжу подняла на неё глаза:

— Четвёртая невестка, что-то не так?

— Ничего, — Сунь Цайяо поспешно отвела взгляд. — Совершенно ничего.

— Четвёртый принц, дурман-цветок отпугивает москитов, однако его стебли и листья ядовиты, а большое их количество может привести к смерти. В таком высушенном виде цветок не очень ядовит, но в смеси с этим порошком, если носить его при себе каждый день, не пройдёт и месяца, как человек потеряет рассудок и обезумеет.

Услышав слова императорского лекаря, наложница Чжан постепенно пришла в себя:

— Кто-то хочет мне навредить?

— Не волнуйся пока, я уже приказала обыскать твои покои. Всё подозрительное заберут, — императрица Су успокоила напуганную наложницу Чжан. — Эту ночь ты проведёшь в боковом зале Дворца Ясной Луны.

— Благодарю Её Величество Императрицу за великую милость! — наложница Чжан наконец поняла, что императрица позвала её, чтобы спасти ей жизнь.

— Во Дворце Ясной Луны никогда не останавливаются другие наложницы. Пусть лучше живёт в Башне Чистого Ветра. Если беспокоишься, приставь к ней побольше стражи, — произнёс доселе молчавший император Лунфэн. — Нельзя нарушать правила из-за неё.

Наложница Чжан промолчала.

Что ж, она поняла. Она недостойна!

— Хорошо, — императрица Су с улыбкой бросила на императора Лунфэна укоризненный взгляд и повернулась к наложнице Чжан: — В Башне Чистого Ветра не живут другие наложницы. Поселишься там в главном зале, это лучше, чем боковой зал в моих покоях.

Если бы был выбор, кто бы не захотел жить в боковом зале Дворца Ясной Луны?

— Благодарю Её Величество Императрицу за милость, — наложница Чжан не посмела возразить.