— Господа, взгляните на сегодняшние докладные записки, — дежурный чиновник развернул присланные из дворца документы, и выражение его лица стало неоднозначным. — Кажется… снова писал один из принцев?

Его Величество не уточнил, кто из принцев просматривал докладные, и, хотя все подозревали принца Чэня, никто не решался произнести это вслух.

После недолгого молчания один из министров заговорил:

— Всё изложено чётко и по существу. Этот принц… весьма неплохо справился.

— Да, и в почерке чувствуется стать. А по почерку можно судить о человеке. Этот принц, должно быть… человек дела.

Несколько министров переглянулись. Все понимали, кого хвалят, но вслух имени не называли.

Всё-таки раньше они его критиковали, и теперь открыто рассыпаться в похвалах было бы неловко.

Но и не похвалить вовсе совесть не позволяла.

Большинство учёных мужей высоко ценили благопристойность и добродетель.

— А предложение об увеличении плантаций шелковицы для разведения тутового шелкопряда в юго-западных округах — просто превосходно. В тех краях много гор, а шёлк и парча — товары дорогие, прочные и куда более удобные для перевозки и продажи в другие регионы, чем керамика или фрукты с овощами.

— Учитывать местные условия, проявлять заботу о народе… Если бы он ещё и избавился от своей привычки к праздности, это стало бы истинным счастьем для нашего государства Дачэн.

Остальные министры посмотрели на говорившего с… непередаваемым выражением на лицах.

Все выражались иносказательно, а он, хоть и не назвал титул прямо, указал на принца слишком уж очевидно.

На какое-то время в дежурной комнате Шести министерств снова воцарилась тишина.

Спустя долгое время один из чиновников тихо произнёс:

— Мне кажется, принцы и принцессы уже довольно долго живут во дворце. Не следует ли нам подать прошение Его Величеству, чтобы он позволил нескольким принцам вернуться ко двору?

Четвёртый принц пал, но ведь остались и другие, на которых можно возлагать надежды.

Например… тот самый принц, что помогает Его Величеству разбирать докладные записки.

— Его Величество сам примет решение. Нам не следует действовать опрометчиво, — покачал головой другой чиновник. — Это дело, хоть и кажется государственным, по сути своей — семейное дело Его Величества.

Пятеро принцев уже достигли совершеннолетия. Если из-за своих амбиций они превратят весь двор в осиное гнездо, это лишь навредит простым людям Поднебесной.

— Что ж, — вздохнул первый. — Собрат Ван прав. Чем старше человек, тем больше у него амбиций.

Они, его подданные, хоть и преследовали свои интересы, но никто не желал повторения событий конца эры Сяньдэ, когда бесчисленные смерти повергли всю страну в хаос и не оставили народу и дня покоя.

Не прошло и дня с тех пор, как был издан императорский указ о проведении дополнительного государева экзамена, а в столичных кварталах уже начали появляться стихи, восхваляющие императора, императрицу и принца Чэня.

Всё-таки столичные учёные мужи обладали высоким политическим чутьём и, даже сочиняя хвалебные оды, не упускали из виду ни одной ключевой фигуры.

— Ваше Высочество, — Цзючжу сидела в карете и прислушивалась к детской считалочке, доносившейся с улицы. Содержание, кажется, было хвалебным в адрес отца-императора, матушки-императрицы и самого принца. — Вы только послушайте, о чём они поют!

«Ты хлопнешь раз, и я в ответ — желаем императору Лунфэну долгих лет!»

«Ты хлопнешь два, и я в ответ — прекрасней императрицы в мире нет!»

«Ты хлопнешь три, и я в ответ — принц Чэнь силён, как горный хребет!»

— Цокнул языком принц Чэнь, глядя на сорванцов, затеявших игру в ладушки. Когда хвалили его отца-императора и матушку-императрицу, там были и небеса, и картины, а он почему-то стал горой?

«Ты хлопнешь восемь, и я в ответ — четвёртый братец — главный вред!»

— Ваше Высочество, вам не кажется, что с этой песенкой что-то не так?

— Угу, — принц Чэнь опустил занавеску. — Кто-то намеренно мутит воду.

Вся первая половина песенки восхваляла его родителей и его самого, но во второй начинались нападки на Юнь Яньцзэ, в то время как остальные принцы даже не упоминались.

Да что эти дети вообще знают? Возможно, они и не в курсе, как зовут членов императорской семьи и сколько всего есть принцев, так откуда им знать их порядок по старшинству?

— Какие же злые эти люди, раз используют детей как оружие, — Цзючжу нахмурилась. — Хорошо ещё, что отец-император — просвещённый правитель, любящий народ как собственных детей. Иначе из-за таких слухов эти дети могли бы пострадать.

Когда дело касалось императорской семьи, мелочей не бывало.

— Хм, — Цзючжу потёрла подбородок. — А может, и нам сочинить детскую песенку?

— О чём же?

— О чём-нибудь интересном. Например, о том, что сейчас популярно в столице: о властном принце…

— М-м? — принц Чэнь посмотрел на неё.

— Ваше Высочество, всем известно, что романы — это выдумка, — поспешила успокоить его Цзючжу. — Не стоит принимать их всерьёз.

Принц Чэнь молча потёр лоб. С тех пор как он услышал несколько нелепых историй о властных принцах, от одного этого словосочетания ему становилось не по себе.

Если рассказчики продолжат в том же духе, у него в их историях скоро за спиной отрастёт пара-тройка крыльев.

На другой улице стояла неприметная карета.

— Ваше Высочество, это всего лишь детский лепет, не принимайте близко к сердцу, — Сунь Цайяо, услышав песенку снаружи, подозвала евнуха. — Возьмите угощение, задобрите детей, чтобы они перестали петь.

— Не нужно, — спокойно ответил Юнь Яньцзэ из глубины кареты. — В столице тысячи детей. Даже если мы остановим этих, найдутся другие.

— Ваше Высочество… — с тревогой посмотрела на него Сунь Цайяо.

— Ничего страшного. Я не стану обижаться на детские забавы, — Юнь Яньцзэ мягко улыбнулся ей. — Пройдёт несколько дней, дети придумают новую песенку и забудут об этой.

Чем нежнее была его улыбка, тем тяжелее становилось на сердце у Сунь Цайяо. Она прекрасно понимала, что всё не так просто. Когда детская песенка разойдётся повсюду, образ её супруга в умах этих детей уже невозможно будет изменить.

— Принц Чэнь поступил… слишком жестоко, — не сдержалась она. — Он уже завоевал расположение всех учёных мужей Поднебесной, зачем ему ещё и клеветать на вас?