Ещё до того, как из Дворца Таян был отправлен указ, наложницы внутреннего гарема были доведены до изнеможения переписыванием священных текстов.

— Пять дней! Эта Су заставила меня целых пять дней переписывать сутры! — Супруга Нин смотрела на стопку свитков на столе налитыми кровью глазами. Она уже занесла руку, чтобы разорвать их в клочья, но, вспомнив об изощрённых методах Су Мэйдай, с трудом сдержалась.

— Ваше Сиятельство, — служанка, глядя на разъярённую супругу Нин, втянула голову в плечи и пролепетала: — Из Дворца Ясной Луны... от Благородной супруги Су прислали человека, сказать, что...

— И что она ещё сказала? — грудь супруги Нин вздымалась от гнева, она крепко вцепилась в столешницу. — Говори!

— Благородная супруга Су сказала, что в благодарность за добросердечие всех наложниц, завтра... завтра переписывание сутр продолжится.

— Су Мэйдай! — Супруга Нин наконец не выдержала и смахнула свитки со стола на пол. — Эта дрянь переходит все границы!

— Ваше Сиятельство, утолите гнев, — придворная дама наклонилась, чтобы собрать разбросанные по полу свитки. — Эта Су сейчас в зените милости Его Величества, Вам стоит потерпеть. Испокон веков не было ни одной коварной наложницы, которая бы в молодости не блистала, а под конец не закончила бы плачевно. К тому же у Вас есть Принц Ци. Его Высочество обладает изяществом феникса и осанкой дракона, он выделяется среди всех, и придворные чиновники не скупятся на похвалы. Если Вы сохраните спокойствие, всё наладится.

— Та поездка в Линчжоу...

— Ваше Сиятельство! — придворная дама аккуратно сложила свитки на столе. — Вы забыли? Восемь лет назад Вы хворали, а Его Высочество, будучи почтительным и любящим сыном, остался во дворце, чтобы ухаживать за Вами. Вы с Его Высочеством не сопровождали государя.

— Ты права, — супруга Нин мягко разгладила загнувшиеся уголки свитков, её голос стал тихим. — Мой сын почтителен и добр, куда до него Принцу Чэнь, этому ничтожеству.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су просматривала досье, собранные Храмом Великой Справедливости, и неопределённо хмыкнула:

— Какая-то наложница, не пользовавшаяся благосклонностью покойного императора, изо всех сил старается подкупить служанку из моего Дворца Ясной Луны и с помощью вышивки пытается вбить клин между мной и Цзючжу. Ради чего?

Будь у неё такие способности, она бы давно завоевала расположение покойного императора. Как же так вышло, что к моменту его кончины она всё ещё оставалась всего лишь баолинь низшего ранга?

— Мне всё равно, кто за этим стоит. Пока мой гнев не утихнет, пусть продолжают переписывать сутры, — бросив досье на стол, Благородная супруга Су лениво прикрыла свои прекрасные глаза. — Когда священные тексты усмирят злобу в их сердцах, у них поубавится сил на мелкие козни за моей спиной.

— Эти коварные интриганки возомнили, что смогут с помощью дешёвых уловок поссорить Вас с госпожой Мин, но не учли, что госпожа Мин умна и проницательна. Она не только раскрыла их заговор, но и лишила их нескольких доверенных лиц, — улыбнулась Сянцзюань. — В тот день даже я не ожидала, что госпожа Мин притворится, будто согласна, а потом тайком всё мне расскажет.

— Это значит, что в её сердце я — тот, кому можно доверять. — Благородная супруга Су прекрасно понимала, что, столкнись с подобным другие знатные девицы из аристократических семей, они бы предпочли вежливо отказаться или же самым безопасным способом намёками предупредили бы её.

Так они смогли бы максимально обезопасить себя и не оказаться втянутыми в дворцовые интриги.

По сути, это и было бы самым правильным и безупречным решением. Но порой больше всего трогает именно это искреннее несовершенство.

— Эх, — внезапно вздохнула Благородная супруга Су. — Сянцзюань, как ты думаешь, если семья Мин будет против этого брака, не окажется ли Цзючжу в трудном положении, разрываясь между моим сыном и своей семьёй?

Сянцзюань промолчала. Ей показалось, что Её Сиятельство заглядывает слишком далеко вперёд, ведь госпожа Мин и Его Высочество ещё даже не женаты.

— Кстати, Ваше Сиятельство, позавчера произошёл небольшой случай, связанный с госпожой Мин, — сказала Сянцзюань. — Старая госпожа из поместья маркиза Пинъюаня со своими домочадцами женского пола возвращалась после возжигания благовоний и повстречала на пути карету госпожи Мин. Они даже не поздоровались, а просто ждали, чтобы госпожа Мин уступила им дорогу. Позже, по счастливой случайности, им встретился Принц Ци, и только тогда старая госпожа изволила заговорить и позволила госпоже Мин проехать первой.

— Эта шайка жеманных позёрок из поместья маркиза Пинъюаня смеет требовать, чтобы моя невестка униженно уступала им дорогу?! — Благородная супруга Су распахнула глаза. — Я им что, слишком много чести оказала?

Сянцзюань тихонько напомнила:

— Ваше Сиятельство, госпожа Мин ещё не обвенчалась с Его Высочеством.

— И что с того, что не обвенчалась? Разве на праздновании дня рождения я неясно выразилась? — Благородная супруга Су усмехнулась. — Позвать сюда супругу маркиза Пинъюаня. Ходят слухи, что в их поместье царит безудержная роскошь, а слугам позволяют болтать лишнее. Я хочу знать, как в поместье маркиза Пинъюаня управляют домом.

Раз посмели заставить её будущую невестку уступать дорогу посреди улицы, пусть не обижаются, что она ударит их по лицу. Уж в чём-чём, а в том, как ставить на место зарвавшихся, используя своё положение, она разбиралась лучше всех.

В поместье семьи Мин.

Госпожа Шэнь вошла во двор дочери и замерла. Та сидела за столом под деревом и рисовала.

— Матушка, — у Цзючжу был острый слух, и она услышала шаги, едва госпожа Шэнь вошла во двор. Отложив кисть, она посмотрела на вход. — Вы что-то хотели?

Обычно, когда она рисовала, матушка её не беспокоила.

— Из Министерства обрядов прислали человека сказать, что скоро будет оглашён указ. Пойди переоденься, чтобы не проявить неуважение, — госпожа Шэнь подошла к дочери и, взглянув на лежащий на столе рисунок увядших лотосов и гниющих листьев, со спокойным лицом отвела взгляд. — Интересно, что за указ.

Такая торжественность не предвещала пустяков. Госпожа Шэнь невольно задумалась, не связано ли это с датой свадьбы её дочери и Его Высочества.

— Я сейчас же пойду, — Цзючжу спросила госпожу Шэнь: — Матушка, как Вам моя картина «Карпы кои, играющие в лотосах»?

Этот вопрос перенёс госпожу Шэнь на двадцать с лишним лет назад, когда она только-только познакомилась со своим мужем. Он точно так же держал в руках картину, на которой невозможно было ничего разобрать, и с полной уверенностью спрашивал, нравится ли ей полотно, которое он написал специально для неё.

Если бы не его привлекательная внешность и приятный голос, она бы на месте спросила: «А что это за мазня?»

Но виной всему был его слишком влюблённый взгляд, заставивший её солгать.