— Подождите, — остановила Цзючжу одну из наложниц, которая уже собиралась возжечь благовония. — Ваши Сиятельства, дабы выказать почтение Небесам, благовония следует держать в правой руке, левой прикрыв правую, и подносить их ко лбу.

Наложницы были так благочестивы, как же она могла безучастно смотреть, зная, что все их искренние порывы окажутся напрасными?

— Цзючжу, — улыбнулась благородная супруга Су, — подойди и покажи им пример.

Взяв благовония, Цзючжу со спокойным сердцем и безмятежным духом обратилась к алтарю и возложила три ароматические палочки.

Дымка от благовоний заструилась в воздухе. Глядя на девушку, наложницы вдруг ощутили, что в каждом её жесте сквозят непринуждённость и естественность, словно в ней было что-то от отрешённого от мира мудреца.

Установив палочки в курильницу, Цзючжу поклонилась и повернулась к наложницам:

— Ваши Сиятельства, прошу.

— Все поняли? — благородная супруга Су изящно подняла руку, и дворцовые служанки поднесли наложницам благовония. — Повторите движения госпожи Мин.

Наложницы смотрели на поднесённые им благовония, не смея ни возмутиться, ни возразить.

— Что же вы застыли? — с лукавой усмешкой обратилась к ним благородная супруга Су. — В сутках всего двенадцать стражей. Если будете и дальше мешкать, боюсь, придётся не спать всю ночь, переписывая сутры, чтобы доказать свою искренность.

— Благодарю Ваше Сиятельство за напоминание, — с мягкой улыбкой ответила супруга Нин. Она первой взяла три палочки и подошла возжечь благовония. Увидев, что даже она уступила под натиском благородной супруги Су, остальные наложницы послушно последовали её примеру.

Цзючжу, тронутая их усердием, повернулась к благородной супруге Су и сказала:

— Искренность наложниц поистине трогательна.

— Да, — медленно кивнула благородная супруга Су. — Я тоже очень тронута.

Остальные наложницы мысленно взвыли:

«Раз вы так тронуты, почему бы вам двоим не присоединиться к переписыванию?! Кого волнует, тронуты вы или нет?!»

— Госпожа Мин так много знает в столь юном возрасте, — закончив с благовониями, мягко произнесла супруга Нин. — Похоже, за годы, проведённые в даосском монастыре, вы не только поправили здоровье, но и многому научились.

Цзючжу посмотрела на говорившую с ней красивую женщину, ещё не зная, кто она.

— Это супруга Нин из рода Чжэн, матушка принца Ци, — добавила благородная супруга Су. — Младшая сестра маркиза Пинъюаня от наложницы.

При слове «от наложницы» рука супруги Нин, державшая кисть, замерла, но мягкая улыбка не сошла с её лица.

— Приветствую Ваше Сиятельство, — Цзючжу присела в поклоне перед супругой Нин. — Благодарю за похвалу. Мой наставник тоже говорил, что я хорошо учусь.

Капля туши сорвалась с кончика кисти и упала на бумагу. Рука супруги Нин дрожала.

— Ах, Ваше Сиятельство! — вскрикнула Цзючжу. — На священных текстах, подносимых Небесам, не должно быть ни единого пятнышка!

— Благодарю госпожу Мин за напоминание, — супруга Нин отложила кисть и с улыбкой скомкала лист бумаги. Она сжимала его с такой силой, что костяшки её пальцев побелели.

«Да замолчи ты уже!»

На великом утреннем совете чиновники шести министерств яростно спорили. Время от времени в битву вступали сановники из Храма Великой Справедливости, Академии Ханьлинь и других ведомств. Церемониальные таблички то и дело взмывали в воздух — зрелище было оживлённое.

Глядя на эту бурную сцену, император Лунфэн не только не разгневался, но даже сменил позу на драконьем троне на более удобную и с великим терпением наблюдал за их перепалкой.

— Ваше Величество, Императорская академия — место для взращивания талантов, как же можно и дальше пользоваться ветхими столами? — вопрошал ректор Императорской академии.

— В казне нет денег, — отрезал министр финансов.

— Ваше Величество, на носу назначение на военные должности. Ваш покорный слуга осмелится спросить, когда Министерство финансов выделит средства? — вмешался министр войны.

Чиновники из Министерства финансов промолчали.

Приближался конец года, и все ведомства активно боролись за бюджет на следующий. Министр обрядов Ли Энь и министр финансов Чжао Бошэнь с самого начала службы часто расходились во мнениях, и порой в пылу спора дело доходило до швыряния друг в друга церемониальными табличками.

На этом совете министр финансов Чжао Бошэнь, на удивление, не нападал на Ли Эня, а лишь время от времени бросал на него злорадные взгляды, отчего тот закипал от гнева.

— Господин, спокойствие, — Чжоу Жуй украдкой потянул Ли Эня за рукав и прошептал ему на ухо: — В Министерстве финансов сейчас и принц Ци состоит.

— Будто у нас в Министерстве обрядов нет своего принца, — Ли Энь не мог успокоиться, глядя на самодовольное лицо Чжао Бошэня. — Подумаешь, какая шишка.

Чжоу Жуй подумал, что если бы не появление принца в их Министерстве обрядов, министр финансов, вероятно, и не смотрел бы в их сторону с таким видом.

— Господин, — вмешался Мин Цзинчжоу, — сейчас главное — ремонт нашего министерства.

— Ты прав, — опомнился Ли Энь, вняв напоминанию Мин Цзинчжоу. Подавив гнев, он высокомерно вздёрнул подбородок в сторону Чжао Бошэня и отвернулся.

Министр финансов Чжао Бошэнь потерял дар речи.

«Главный смутьян всея столицы теперь у них в Министерстве обрядов, с чего Ли Эню так задирать нос?»

— Ваше Величество, — Ли Энь вышел вперёд, поклонился и начал расписывать достижения Министерства обрядов за последний год: от проведения государственных экзаменов до того, как один из чиновников проводил старика домой. В итоге он пришёл к выводу, что Министерство обрядов великолепно, и если Его Величество выделит немного денег на ремонт ветхого здания ведомства, будет ещё лучше.

Император Лунфэн смотрел на красноречивого министра обрядов. Если он правильно помнил, тот на государственных экзаменах занял второе место в высшем списке. Неудивительно, что он так складно говорит.

— Принц Чэнь, — когда Ли Энь закончил, император Лунфэн обратился к принцу, стоявшему во главе строя чиновников. — Ты уже несколько дней находишься в Министерстве обрядов и учишься у почтенных господ. Каково твоё мнение?

Все чиновники Министерства обрядов как один уставились на принца Чэня. В решающий момент он должен был встать на их сторону.

— Как думаешь, он понял мои намёки? — тихо спросил Ли Энь у Мин Цзинчжоу.

— Господин, вашему покорному слуге неведомо, — ровным тоном ответил Мин Цзинчжоу.

— Эх, — вздохнул Ли Энь, — надо было в прошлый раз высказаться прямее.

Жгучие взгляды едва не прожгли спину принца Чэня. Он, не оборачиваясь, знал, что сейчас на него пялятся именно чиновники из Министерства обрядов.