Когда рассказ подошёл к концу и гости разошлись, рассказчица взяла едва тёплую чашку чая и сделала несколько глотков, чтобы смочить горло. Подняв голову, она увидела, что гостья, которая недавно заплатила ей серебром за историю, всё ещё не ушла.

— Госпожа, — Цзючжу пододвинула стул и села напротив рассказчицы.

— Какую ещё историю желает услышать барышня? — женщина поспешно сделала ещё несколько глотков остывшего чая. Она была всего лишь простой смертной, что бьётся в этом бренном мире за жалкие гроши, лишь бы прокормить семью.

— Я пришла не за историей. — Цзючжу заметила, что рукава рассказчицы, хоть и были чистыми, носили заплатки в тон ткани. Стежки были мелкими и ровными — видно, что их накладывали с большой аккуратностью.

Скрепя сердце, она достала ещё один слиток серебра. — Я хотела бы знать, откуда вы взяли ту историю о Прекрасном Принце, которую только что поведали?

— Ах, барышня об этом. Так это пустяк. — Хоть она и назвала это пустяком, но серебро схватила проворно. Спрятав деньги, она пояснила: — Несколько дней назад одна девушка дала мне рукопись, сказав, что написала её от скуки. Она заплатила мне двадцать лянов серебра лишь за то, чтобы я её рассказала.

— Двадцать лянов? — поразилась Цзючжу. — Потратить столько денег, чтобы вы просто рассказали историю?

— Барышня, да ведь это столица, каких только чудаков здесь не встретишь? — рассказчица покосилась на Цзючжу. Разве ты сама не из тех транжир, что платят за изменение сюжета?

— Мы, сказители, живём тем, что угождаем гостям, чтобы заслужить их щедрость.

Чжоу Сяо, стоявшая за спиной Цзючжу, с сочувствием смотрела на рассказчицу. Кто же придумал столь коварный план, втянув в него ни в чём не повинную женщину?

Если история разлетится повсюду и во дворце, заметив неладное, начнут расследование, то первой пострадает именно она.

— Мама, — из боковой двери выбежала маленькая девочка в цветастой стёганой курточке. Она подняла голову, робко взглянула на Цзючжу и Чжоу Сяо и спряталась за спину рассказчицы.

— Простите, дитя ещё малое, не знает правил. Прошу вас, барышни, не сердитесь, — рассказчица достала несколько медных монет и сунула их в руку девочке. — Пойди купи у хозяина пирожное. Мама скоро придёт.

Девочка, взяв монеты, затопала прочь. Цзючжу долго шарила в своём кошельке и наконец извлекла последний слиток серебра. — Если вы мне верите, госпожа, то впредь не рассказывайте истории о Прекрасном и Злом Принцах в одном ключе. История должна оставаться историей, но люди по своей природе недоверчивы, и подобные россказни неизбежно обрастут домыслами и навлекут беду.

Выражение лица рассказчицы слегка изменилось. Она посмотрела на серебро на столе: — Благодарю за напоминание, барышня. Но эти деньги я принять не могу.

— Не поймите меня превратно, — улыбнулась Цзючжу. — Ваши истории прекрасны, и мне очень понравился рассказ о Злом Принце. Я приду послушать вас снова.

— Можете не сомневаться, барышня. Завтра я снова буду рассказывать историю о принце с суровым лицом, но добрым сердцем. Добро пожаловать! — женщина с готовностью приняла серебро.

— Благодарю, — Цзючжу, прижимая к себе пустой кошелёк, вышла из чайной и тихо вздохнула. Недаром говорят, что за талант и тысячи золотых не жалко. Изменить историю рассказчицы оказалось тоже весьма накладно. Серебро, которое она копила целый месяц, боясь потратить, сегодня улетучилось без остатка.

— Сестрица Мин, — Чжоу Сяо, давно жившая в столице, была наслышана о всевозможных интригах и заговорах. С серьёзным видом она предложила: — Похоже, сегодня не лучший день для историй. Может, лучше пройдёмся по лавкам с румянами?

Цзючжу сжала пустой кошелёк, нахмурилась и покачала головой, отказываясь от предложения: — Я потратила все свои деньги.

Чжоу Сяо усмехнулась. Она думала, что семья Мин балует свою дочь, раз та так щедро разбрасывается серебром, но оказалось, что это были все её сбережения.

— Ничего страшного, посмотреть ведь денег не стоит, — Чжоу Сяо взяла Цзючжу под руку. — Пойдём, просто составишь мне компанию.

От старшей сестрицы так нежно и приятно пахло, что Цзючжу, сама того не заметив, кивнула, а в итоге, словно в тумане, получила от неё в подарок коробочку румян.

Вернувшись домой, она задумчиво вертела румяна в руках и пробормотала: — Недаром Наставник всегда говорил, что красота сбивает с толку. Так и есть.

Впрочем, кто устоит перед милой, доброй и заботливой сестрицей?

В поместье помощника министра Чжоу Сяо вошла в главный двор, где жили её родители.

— Отец, матушка, — Чжоу Сяо поднесла им чай. — Сегодня мы с сестрицей из семьи Мин ходили в чайную слушать истории, и там кое-что произошло.

— Что же? — Чжоу Жуй и госпожа Чжоу обменялись понимающими улыбками. Старшие в обеих семьях уже договорились о браке их дочери с шестым сыном семьи Мин, и как только Мин Цзинхай вернётся в столицу, они отправят сватов с подношениями.

То, что их дочь ладит с девушкой из семьи Мин, было хорошим знаком — в будущем ей будет легче ужиться с роднёй мужа.

Чжоу Сяо подробно пересказала всё, что случилось в чайной.

Откуда простому сказителю знать о делах Принца Ци и Принца Чэнь? Если бы сестрица Мин сегодня не почуяла неладное, рассказчица могла бы поплатиться жизнью за эту историю.

Вспомнив робкую маленькую девочку, стоявшую за спиной матери, Чжоу Сяо не удержалась и добавила: — Многие говорят, что Принц Ци добродетелен и талантлив, словно необработанный нефрит. Но после сегодняшнего я начала сомневаться: существуют ли в мире настолько идеальные люди?

Чжоу Жуй молчал, а сидевшая рядом госпожа Чжоу улыбнулась: — А эта девушка из семьи Мин весьма интересна.

Хоть она и кажется наивной, но обладает природной интуицией, когда дело касается скрытых угроз.

— Вначале даже ты не заметила подвоха в той истории, а она, услышав всего несколько фраз, тут же всё пресекла. При этом не стала кичиться своим положением и давить силой, а заплатила, чтобы рассказчица сама охотно изменила содержание, — с восхищением произнесла госпожа Чжоу. — Достойна семьи Мин. Пусть она и воспитывалась вдали от дома, в ней всё равно живёт их решимость и смелость.

Неудивительно, что даже Благородная супруга Су, которая не особо ладит с гражданскими чиновниками, так полюбила свою будущую невестку.

— Правда? — Чжоу Сяо засомневалась, не заблуждается ли её матушка насчёт Мин Цзючжу. Сестрица Мин и решимость?

Вспомнив, как та прижимала к себе пустой кошелёк с жалким видом, сокрушаясь о потраченном серебре, Чжоу Сяо промолчала. Пусть заблуждается. Если сейчас её поправить, матушка почувствует себя неловко.

Главное, чтобы она была счастлива.

Во Дворце Ясной Луны Благородная супруга Су разглядывала своё отражение в зеркале. К ней торопливо подошла Сянцзюань со странным выражением лица: — Ваше Сиятельство, за стенами дворца ходят некоторые… слухи, связанные с Его Высочеством.

— Говорят, что мой сын заносчив и деспотичен? Или что он любит роскошь и удовольствия? — Благородная супруга Су спокойно взяла карандаш для бровей и принялась подправлять их изгиб.

— Ни то, ни другое.

— Угнетает простой народ, злоупотребляет властью?

— Тоже нет, — Сянцзюань кашлянула. — Снаружи говорят, что Его Высочество только с виду грозен, а на самом деле он добрейший человек, который сокрушается при виде раненого зверька и плачет, видя чужие страдания.

— Что за чушь?! — рука Благородной супруги Су дрогнула, и карандаш едва не ткнулся ей в переносицу. — Ты уверена, что речь о моём сыне, а не о Принце Ци?

— Совершенно точно, говорят о нашем принце, — подтвердила Сянцзюань. — Ещё говорят, будто в резиденции Принца Чэнь живёт много поваров, но на самом деле это тяжелораненые солдаты. Его Высочество не смог смириться с тем, что они потеряли трудоспособность, и позволил им работать в своей резиденции.

— И что Его Высочество со свирепым видом купил всю репу у старика, потому что увидел, как тому тяжело живётся, и просто искал повод дать ему денег.

Хотя она и сама не понимала, зачем принцу лично покупать репу, но в народных слухах порой случаются недоразумения вроде «император пользуется золотым коромыслом» или «императрица не жалеет масла, когда печёт блины».

Выслушав до конца рассказ Сянцзюань о «проводах старика домой», «свирепой передаче денег нищему» и «неподкупности перед соблазнами красавиц», Благородная супруга Су надолго замолчала. Это что, о её сыне говорят? Да это же вылитый бодхисаттва.

Потерев покрывшуюся мурашками руку, она прервала Сянцзюань: — Хватит, хватит, не рассказывай больше. Слишком уж странно всё это слушать.

— Откуда вообще взялись такие нелепые слухи? — не понимала Благородная супруга Су.

Сянцзюань ответила: — Служанка и сама не знает, откуда они пошли. Просто в последние дни как-то внезапно распространились.

— Неужели… это снова какой-то заговор против моего сына? — задумалась Благородная супруга Су, но так и не смогла найти объяснение. — Но такие слухи, как ни посмотри, ему только на пользу. Какая выгода тому, кто за этим стоит?

Они с сыном всегда были как бельмо на глазу во дворце. Другие за их спинами скрежетали зубами от зависти и каждый день жгли благовония, молясь об их несчастье. Невозможно, чтобы кто-то из них стал тратить столько сил на создание её сыну доброго имени.

Это что, воздаяние добром за зло или просто благотворительность?

Добрая слава — это, конечно, хорошо, но выдумки были настолько преувеличенными, что даже ей, родной матери, стало неловко.

— И это ты называешь «всё уладила»?! — выслушав отчёт слуги, Супруга Нин вызвала к себе исполнительницу. — Ты взяла мои деньги, чтобы исполнять мои поручения или чтобы служить Принцу Чэнь?!

Пятьсот лянов, целых пятьсот лянов, и вот такой результат?!

— Служанка не знает, как так вышло. Ещё несколько дней назад всё было хорошо, но кто же знал, что гостьям в чайной вдруг полюбятся властные снаружи, но нежные внутри принцы… — голос служанки становился всё тише. — Та рассказчица сказала, что сказитель должен рассказывать то, что нравится гостям, и отказалась дальше следовать нашей рукописи.

— Не хочет — добавь денег! — Супруга Нин с трудом сдерживала гнев. — Если и за деньги не согласится, можно найти других. Неужели мне нужно учить тебя таким простым вещам?

— Ваше Сиятельство… — служанка была в замешательстве. — Сейчас среди столичных дам уже не в моде истории о благородных господах. Все хотят слушать про властных принцев или высокомерных маркизов.